Грета, доллар, Трамп и Зеленский. Заявления Путина на Российской энергетической неделе

2 октября президент России Владимир Путин принял участие в пленарном заседании на площадке международного форума «Российская энергетическая неделя», где модератор, корреспондент NBC Кир Симмонс задал ему вопросы о самых важных темах, которые обсуждались в последние дни. «Сноб» собрал самые важные заявления президента

О Грете Тунберг:

«Я не разделяю общих восторгов по поводу выступления Греты Тунберг. То, что молодые люди, подростки, обращают внимание на острые проблемы сегодняшнего дня, в том числе на проблемы экологии — это правильно, это очень хорошо, и их надо поддержать. Но когда детей и подростков кто-то использует в своих интересах — это достойно только осуждения. Особенно плохо, если на этом кто-то пытается зарабатывать. Я не утверждаю, что это тот случай, но надо следить за этим».

«Уверен, что Грета — добрая девочка, и искренняя очень, но взрослые должны сделать все, чтобы не заводить подростков и детей в какие-то крайние ситуации. Должны оградить их от излишних эмоций, которые могут разрушать личность». 

Об Украине:

«Я даже не знаю, что там осталось. Судостроения нет, авиации нет, ракетостроение практически прекратило существование. Это тяжелое наследие. Конечно, Зеленскому предстоит многое решить. Но прежде всего ему надо решить вопрос, как будут развиваться отношения Украины и Донбасса».

О долларе:

«Доллар пользовался очень большим доверием во всем мире. Это была почти единственная универсальная мировая валюта. Зачем-то Соединенные Штаты начали использовать долларовые расчеты как инструмент политической борьбы, вводить ограничения на использование доллара. Считаю, это еще одна очень крупная ошибка. Своими руками начали пилить сук, на котором сидят. Так скоро они грохнутся».

«Мы, кстати говоря, никогда не ставили перед собой задачу уйти от доллара как от платежного инструмента. Но вынуждены просто думать о том, как обезопасить себя».

Об отношениях с США:

«Мы не совершили ни одного деструктивного шага в отношении США, просто ни одного. Если вы другого мнения, то вы скажите, только скажите это обоснованно, с доказательствами».

О разговоре с Трампом: 

«Прежняя моя жизнь приучила меня, что любой мой разговор может быть опубликован, и я всегда исхожу из этого. Поэтому когда пытались какой-то скандал очередной раскрутить по поводу нашей встречи с Трампом в Хельсинки, мы прямо сказали администрации: если кто-то хочет опубликовать — публикуйте». 

О беседе Трампа и Зеленского:

«Трамп обратился к коллеге с просьбой расследовать возможные коррупционные сделки бывшей администрации. В принципе, так обязан был поступить любой руководитель государства. Все должны знать, во всяком случае в Штатах имеют право люди знать, были ли там какие-то коррупционные ситуации созданы или нет».

О выборах президента США:

«Какие там выборы будут — нас не интересует. Мы будем работать с любым партнером, с любым президентом, которого изберет американский народ».

О жизнеспособности либерализма:

«Возьмите Азию — как она развивается, как растет. Давайте, посмотрите на историю азиатских стран, на их культуру. Разве можно переложить западные лекала в самих Соединенных Штатах или в Европе на модель развития азиатских стран? Да нет, конечно. Там не будет никакого развития, может хаос просто наступить. Так же, как он наступил в Ливии либо в Ираке, когда на эти страны пытались наложить кальку вот этих либеральных ценностей. Могло быть еще хуже. Вот я о чем говорил, а не о том, что либеральная модель не имеет права на существование. Я разве это сказал? Нет, конечно».

О санкциях:

«Я никогда с подобными просьбами ни к кому не обращался и обращаться не буду по нескольким причинам. Во-первых, это бесполезно. Нормализация отношений должна исходить из понимания обеих сторон того, что нормализация отношений выгодна этим обеим сторонам, а не потому, что кто-то что-то попросил. Второе — я надеюсь, что придет осознание того, что нет никаких оснований для этих санкций».

Михаил Лифшиц: Альтернативная энергетика сама придет туда, где она нужна

На Российской энергетической неделе, проходившей в Москве в начале октября, одной из тем было будущее энергетики. Своим мнением на этот счет поделился со «Снобом» Михаил Лифшиц, председатель совета директоров холдинга «Ротек», занимающегося производством и обслуживанием энергетического оборудования
Фото: Игорь Руссак/Фонд Росконгресс
Фото: Игорь Руссак/Фонд Росконгресс

СЧто, на ваш взгляд, ожидает как российскую, так и мировую энергетику в ближайшие 10–15 лет? 

Смена уклада. Мы долго-долго крутили турбины и достигли некоторого совершенства, а возможно, и предела в механическом производстве электроэнергии. Сейчас появляются новые способы генерации, а ресурсы перестают быть неисчерпаемыми. Становятся видны некоторые системные проблемы централизованной генерации. Происходит децентрализация, люди постепенно начинают рассредотачиваться по большим территориям. Теперь важно не то, где ближайшая электростанция, а то, как получить энергию прямо в месте ее потребления, без всяких проводов. Это новый вызов не только для России, но и для всех стран мира.

СПочему так происходит?

Человек не хочет уничтожать природу. Каждая линия электропередач, как и любая дорога, — это рассечение экосистемы. Люди, которые задумываются о будущем своих детей, уже говорят: «Нет, мы рубить ничего не будем, надо генерировать энергию здесь». Это может быть маленькая солнечная станция в лесу, в заповеднике для тигров или в деревне в Руанде. Еще один важный фактор: по эффективности эти небольшие системы догнали большие. Самая лучшая газовая турбина дает 44 процента КПД, а генератор на топливных элементах из того же газа дает 65 процентов.

ССолнечные батареи не так эффективны.

Они дают энергию из ничего, поэтому это не так важно. Я говорю про газ: тот же газ, только эффективность его употребления не 44 процента минус потери в сетях, а 65 процентов на месте. В Европе уже больше двух тысяч мест, где электричество производят именно так.

СА в России?

У нас пока это направление развито не так сильно. Но в России энергетика еще и тепловая. В городах энергетики производят не только электричество, но еще и тепло. Поэтому есть некоторая инерционность, связанная с исторической традицией: новое приходит сюда не так быстро, как могло бы.

СНа форуме обсуждают, что альтернативная энергетика даже в перспективе нескольких десятилетий будет малозаметна.

Мы не можем унифицировать мир, да даже и нашу страну. У нас есть места, где много солнца, и альтернативная энергетика туда сама придет, с субсидией и без. Это происходит на наших глазах во всем мире. Раньше человек должен был прийти к крупному производителю электричества на поклон и «купить розетку», а сейчас он вдруг понял, что может ее взять и сделать сам. Поведение покупателя меняется. Участники форумов, кстати, не всегда такие вещи замечают.

СВ России достаточно урбанизированное население, сделать собственную электростанцию в городе Москве, наверное, все-таки проблематично.

К сожалению, у нас действительно очень сильно стимулируют людей к переезду в Москву. Остальные территории из-за этого страдают. Но тем не менее в Москве проживает 10–15 процентов населения страны. Это еще не вся Россия, это надо понимать.

СМногие бизнесмены говорят, что российский рынок слишком мал. Поэтому они делают ставку на экспорт, и только это позволяет им развивать компанию. У «Ротек» такая же стратегия? Упор на экспорт?

Мне, в принципе, абсолютно все равно, откуда приходят покупатели. Мы компоненты для газовых турбин поставляем в Индонезию для «Роллс-ройс». «Ротек» производит компоненты для турбин, которые выпускаются в Германии. Сегодня мы живем в пока еще довольно-таки открытом мире. По паровым турбинам у нас доля экспорта примерно 50 процентов, это традиционные для нас рынки. Но если говорить про газовые, то глобальный рынок «лежит».

СЧто вы имеете в виду? И как вы относитесь к идее производства в России больших газовых турбин — в свете того же скандала с «Сименсом»?

Рынок газовых турбин подорвало перепроизводство. Крупнейшие производители — «Сименс», «Дженерал Электрик», японские компании — образно говоря, «лежат на боку», стагнируют. Поэтому вероятность экспорта такой продукции мала. И когда говорят, что России нужно производить собственные большие газовые турбины, нужно иметь в виду, что они никому в мире не нужны. А для рентабельности производства нужно производить и продавать не менее 10 таких изделий в год в течение 10 лет. Хотя не исключено, что спрос еще вернется, и тогда перспективы для российских турбин появятся. Впрочем, здесь есть, как показала упомянутая вами история с «Сименсом», есть еще политический момент для создания собственного производства таких машин.

Беседовал Сергей Цехмистренко

 

Павел Ливинский: Потребитель сам будет решать, где ему брать электричество

На завершившейся в Москве «Российской энергетической неделе» одной из главных тем стало будущее генерации. Что выгоднее потребителю: производить электроэнергию самому или по-прежнему покупать ее у традиционных поставщиков? На эти вопросы «Снобу» ответил генеральный директор ПАО «Россети» Павел Ливинский
Фото: Пресс-служба «Россети»
Фото: Пресс-служба «Россети»

СКакие вызовы стоят сегодня перед российскими производителями электроэнергии? И как с ними справляться?

Первый и, пожалуй, главный вызов — переход к распределенной генерации. Сегодня потребитель может сам решать, что ему выгоднее — питаться от основной сети или поставить свою генерацию, то есть децентрализация уже реально конкурирует с большой генерацией. 

ССвоя генерация — это солнечные батареи?

В том числе. Но я имею в виду весь спектр: от банальных дизельных генераторов до высокотехнологичных солнечных батарей и ветрогенераторов. 

Из-за того, что возобновляемые источники электроэнергии стали дешевле и создано много микросетей, стирается грань между сетью, потребителем и генератором. И потребитель начинает сам выбирать источники энергии. Например, когда дует сильный ветер или светит солнце, ему дешевле питаться от собственной генерации и накапливать энергию.  

На эти вызовы мы, как оператор российских электрических сетей, должны эффективно отвечать. Во-первых, нужно работать над удешевлением работы самого сетевого комплекса, поэтому «Россети» делают упор на цифровую трансформацию. Во-вторых, нужно грамотно работать с потребителем, расширять линейку услуг и тарифов, позволить ему управлять спросом, то есть оптимизировать потребление в течение суток, например, с помощью мобильного приложения или интеллектуальных систем учета. 

К тому же электроэнергия — это товар, который можно перевозить. Может, через 5–10 лет мы будем доставлять потребителю заряженный накопитель. Вполне вероятно, это будет дешевле, чем строить до него целую сеть.

СНа ваш взгляд, Россия догоняет остальной мир по использованию альтернативных источников энергии?

Россия следует мировым трендам, у нас много возобновляемых источников, поэтому и ветропарки, и парки солнечных батарей строятся у нас в стране в соответствии с основными мировыми тенденциями. Однако главное препятствие для развития возобновляемых источников энергии — огромное количество дешевого углеводородного топлива, причем довольно экологически чистого, такого как газ. Конкурировать с ним альтернативным видам энергетики достаточно тяжело. При этом исторически в России сложился правильный баланс электроэнергии. Треть — это неуглеродная энергетика: 15 процентов — гидрогенерация, 15 процентов — атомная генерация. Они тоже относительно дешевые. И еще примерно 60 процентов — теплоэлектростанции на газовом топливе (не на дизельном или угольном, как во многих других странах). Ресурсное богатство и правильный баланс дают нам преимущество в развитии и сдерживании роста цен. Но, с другой стороны, возобновляемые источники у нас не настолько конкурентоспособны, как в других странах. И здесь России предстоит еще немало сделать, чтобы не отставать от остального мира.

Беседовал Сергей Цехмистренко

 

Игорь Шахрай: В Москве для солнечных батарей света больше, чем в Берлине

Уже скоро владельцы солнечных батарей и ветряков смогут продавать излишки электричества в общие сети. Игорь Шахрай, гендиректор компании — производителя солнечных модулей «Хевел», рассказал «Снобу» о планах оснастить своей продукцией все частные домовладения в России
Фото: Сергей Отрошко/Фонд Росконгресс
Фото: Сергей Отрошко/Фонд Росконгресс

СВаша компания в начале этого года заявила, что выходит на новый для себя рынок — частных домохозяйств. Можете рассказать о деталях этого проекта? Насколько он перспективен в нашей стране?

Долгое время выход на этот рынок сдерживался отсутствием законодательной базы. Ведь во всем мире владельцы небольших солнечных модулей могут продавать электроэнергию, когда не используют ее сами. Но вот теперь и в России это направление может получить развитие: законопроект о поддержке микрогенерации уже прошел первое чтение в Госдуме. Второе и третье, надеемся, также пройдут до конца года. Еще где-то полгода потребуется на разработку нормативных актов — к сожалению, у нас одного закона недостаточно, нужно еще прописать, как именно все будет работать. Мы ждем, но параллельно создали подразделение по розничным продажам, которое сейчас активно занимается продвижением продуктов на рынке. 

До сих пор у «Хевела» было пять-шесть крупных проектов в год. Например, для ряда промышленных компаний мы строим большие коммерческие объекты. Это гибридные или просто солнечные электростанции, необходимые для снижения расходов на электричество из сети или от дизельных энергоустановок. А для частного сектора мы продаем модули разной мощности и стоимости, и для дачных участков, и для больших домов. Вы можете это увидеть у нас на сайте. Мы начали продажи в регионы, создали возможность покупки оборудования в кредит, прямо с сайта. Думаем над возможностью сдавать оборудование в аренду.

СНасколько это большой рынок и почему вам это интересно? А главное, приживется ли солнечная энергетика в средней полосе России, где и солнца-то нет по полгода?

Рынок небольшой, но это не значит, что он таким же и останется. Действительно, многие не верят, говорят, что в Москве темно. На самом же деле в Московском регионе выработка может составить 1200 киловатт-часов на квадратный метр в год — это больше, чем в Берлине. К тому же наши модули — одни из лучших в мире: КПД ячейки доходит до 23% при среднемировых показателях в 17–19%. Его можно проверить на тестовом оборудовании, у нас есть все необходимые сертификаты. Одну из первых партий модулей купила шведская компания для установки на частных домах. 

СНасколько ваши цены конкурентоспособны по сравнению с другими производителями?

Цена для потребителя здесь, в России, может быть, чуть-чуть выше, чем у китайских производителей. Но дело в том, что мелкие дилеры, которые работают с китайским оборудованием в России, продают его с наценкой. Гарантия на продукцию «Хевела» — 30 лет. Преимущество еще и в том, что завод — здесь, в России. Китайцам куда сложнее предъявить претензии по качеству. Мы даже промышленным дизайном занялись, начали изучать, что нашим потребителям нравится, а что нет. Надеемся, что спрос стимулирует развитие производства, а значит, и удешевит продукт для потребителя. 

СВы сейчас будете пытаться выходить на международные рынки? 

Мы уже работаем на международных рынках. Наращивание экспорта — наша главная цель. В том числе собираемся работать с конкретными мелкими потребителями. Как и другие производители, мы сейчас не до конца понимаем, какая активность будет в каких странах. Везде разные законы, требования. Может быть, мы сейчас что-то вхолостую делаем, но я думаю, что по большому счету это все не зря. 

Беседовал Сергей Цехмистренко

 

Андрей Вагнер: Справедливый тариф за тепло — вопрос социально-политический

Интервью с генеральным директором компании «Т Плюс» — одного из лидеров страны по поставке тепла в дома: о тарифах, санкциях и о том, чем Россия отличается от скандинавских стран
Фото: Пресс-служба ПАО «Т Плюс»
Фото: Пресс-служба ПАО «Т Плюс»

СУ вас крупнейшая частная компания, которая занимается теплоэлектростанциями, системами отопления и так далее. Что вы делаете для решения экологических проблем, связанных с вашим производством?

Мы, энергетики, всегда существовали в жестких экологических нормативах. Я 40 лет в энергетике, и это всегда была очень жестко регулируемая отрасль. Нормативы на технические параметры котлов, на выбросы в атмосферу, на качество воды. Чем энергетика загрязняет окружающую среду? В первую очередь, это загрязнение воздуха дымом из труб, от сжигания топлива. Есть также сверхнормативные потери тепла, когда где-то плохая изоляция, утечки и так далее. Сегодня это вопрос технологий. Наша компания работает на давно построенных объектах, модернизируя их с целью уменьшить теплопотери. При новом строительстве нормы жестче, а потерь меньше.

Для примера: программу ДПМ-1 (программа строительства новых генерирующих мощностей в России в 2008–2014 годах. — Прим. ред.) мы реализовали на базе парогазового цикла. Классическая модель теплоснабжения строится на паросиловых установках, преобразующих в электроэнергию тепло от сжигаемого топлива. А при парогазовом цикле электричество вырабатывается как бы дважды: сначала от сжигания газа, а затем путем направления продуктов сгорания в паросиловую установку. Выбросы в атмосферу при таком сгорании сокращаются и соответствуют современным требованиям. Из наших совокупных мощностей в 16 тысяч мегаватт три тысячи уже вырабатываются по этому новому циклу. Плюс у нас из шестидесяти станций осталось буквально три, которые работают на угле, и мы их закрываем. Например, новую Нижне-Туринскую ГРЭС, запущенную в 2014 году, мы открыли взамен старой, которая была старше меня! 

Сейчас газифицируем Воркуту, переводим на газ основные теплоисточники города. От мазута в качестве основного топлива отказывается воркутинская Центральная водогрейная котельная, следом на Воркутинской ТЭЦ-2 будет сокращаться сжигание угля. 

Кроме того, у нас по городам порядка 500 локальных котельных, мы стараемся переводить их тепловую нагрузку на большие энергоисточники — ТЭЦ. Это тоже позволяет снижать выбросы. 

Еще один фактор — тепловое загрязнение воздуха. Мы начали большие программы замены теплосетей и восстановления теплоизоляции, и порядка 2–3 миллиардов рублей в год тратим на борьбу с выбросами тепла: на устранение утечек, восстановление изоляции, доведение показателей теплосбережения до нормативов. С тепловым загрязнением воздуха, мягко говоря, не все в хорошем состоянии, эту проблему быстро не решить. 

ССанкционный режим мешает переоборудованию, в том числе и с точки зрения экологии?

Конечно, на Западе существуют технологии, которые лучше наших в части экологичности. И мы, разумеется, заинтересованы в их получении. Но в последнее время участились случаи, когда западные контрагенты либо уходят от переговоров, либо прекращают их в самый последний момент, уже на стадии завершения сделки. Но в целом мы не столь зависимы от импортного оборудования, как коллеги в других отраслях. Отечественного оборудования достаточно для того, чтобы поддерживать текущую деятельность.

СВ прошлом году правительство одобрило проект перевода целого большого города — Ульяновска — на предложенный вами метод тарифообразования на рынке теплоснабжения по модели «альтернативной котельной». В чем суть проекта?

Компания «Т Плюс» была инициатором новой редакции федерального закона «О теплоснабжении», мы вложили много сил в разработку, подготовку законодательной базы. Закон действует с 2018 года, и в нем детально прописан механизм альтернативной котельной — это выравнивание тарифов, новые отношения между производителями тепла и потребителями. Ульяновск — не самый крупный российский город, там около 650 тысяч жителей. При этом в городе существуют 12 тарифов на тепло, причем иногда разница в два раза. У нас самый низкий — 1200 рублей за гигакалорию, а есть компании, собирающие по 2400, то есть в два раза больше. Эта разница может быть в двух соседних домах! 

Как может помочь альтернативная котельная? По математической формуле определяется цена на тепло в городе, если бы в нем построили новую котельную с наилучшими доступными технологиями. Исходя из этой цены и инфляционных ожиданий строится график. Дальше на этот график накладываются графики с реально существующей ценой нынешних участников рынка. Если у компании цена сегодня выше предполагаемой, ее тарифы замораживаются до тех пор, пока ее ценовой график не совпадет с графиком альтернативной котельной. В итоге механизм приведет к выравниванию тарифов на справедливом уровне, люди будут одинаково платить. Это такой социально-политический вопрос. Второй момент: альтернативная котельная — это механизм долгосрочного планирования теплового бизнеса в конкретном регионе. Появляется база для инвестиционных проектов, ведь сегодняшнее тарифное регулирование, когда тариф меняется каждый год, ни одного инвестора никогда не привлечет.

СВсе ли участники в Ульяновске согласны?

Участники все договорились, государство тоже — вышел закон с подзаконными актами. Другое дело, что он не жесткий и не очень обязательный.

ССколько продлится пилотный проект в Ульяновске?

Мы запускаем процесс с 1 января. Дальше идет договорно-техническая работа. Цены будут выравниваться 10 лет. Я вовсю продвигаю эту идею, и у меня уже далеко зашли переговоры с ВЭБом и их компанией «Город.РФ». Благодаря альтернативной котельной, тому, что есть определенность в тарифной политике, которая прописана на годы вперед, они готовы пойти к нам с инвестициями порядка 100–120 миллиардов рублей, вкладывать деньги в обновление сетей.

СКак в России удается удерживать стоимость тепла на таком низком уровне?

Мы выигрываем у тех же скандинавов за счет высокого уровня централизации в системе теплоснабжения: у нас от одной огромной ТЭЦ топится, например, весь город. Те же скандинавы живут в логике более частной жизни: индивидуальное жилье, отопительный котел. У нас же ТЭЦ вырабатывают электроэнергию, и на этом же произведенном паре дают тепло. В этом смысле мы дешевле. У нас и газ более дешевый, чем в той же Германии.

СНасколько велика долговая нагрузка «Т Плюс»? Мы встречали где-то информацию о 135 миллиардах, это так? За счет чего вы планируете погашать задолженность?

Любая крупная компания, которая ведет инвестиционную деятельность, привлекает деньги — в банках, на рынке. Уровень задолженности комфортный, мы исправно ее обслуживаем и постепенно сокращаем. При этом нам потребители за тепло должны 58 миллиардов, которые мы перекрываем кредитами, чтобы проводить нужный ремонт оборудования. Для снижения уровня долгов переходим на прямые расчеты с населением. С крупными потребителями договоры у нас были давно, но с ними и проблем меньше. Проблема в том, что появились управляющие компании, которые собирали наши деньги, но нам их не перечисляли. Сейчас мы эту схему нивелировали, выходим на прямые договоры с конечными потребителями, и они платят нам, а не управляющим компаниям. После чего мы платим УК за транспортировку тепла в дома — если вообще платим, с учетом их долгов.

СКакой процент собираемости сейчас?

За 2018 год мы вышли на 97,3 процента — это очень хороший показатель для России. Я на прошлой неделе был у губернатора Пензенской области. В регионе казенное предприятие накопило долгов на полтора миллиарда. Они рассказывали нам, как люди не платят, как им тяжело живется, поэтому деньги до нас и не доходят. Мы заключили прямые договоры с конечными потребителями тепла, за счет этого сегодня собираем 104 процента оплаты с учетом долгов. Рассказал об этом губернатору, так он очень сильно был удивлен.

СКак вы решаете вопрос с должниками?

Очень жестко. Я считаю, что это направление деятельности «Т Плюс» отлично выстроено. Для самых злостных неплательщиков добиваемся возбуждения уголовных дел, отъема имущества. Нам помогают судебные приставы, изымаем все, вплоть до телевизоров и холодильников. Только за счет таких репрессивных мер получается вернуть долги.

СЕсть возможность как-то разбить платежи по задолженности?

Конечно, такое правило есть. Не хочу кого-то обидеть, но вы мне покажите человека, который хочет добровольно все сто процентов долгов сразу оплатить? Кто-то осознанно не платит, у других проблемы. И тем, кто оказался в сложной ситуации, мы всегда готовы идти навстречу. Плюс, как я всегда говорю, сложнее всего собирать какие-то копейки. Чем меньше задолженность, тем сложнее ее собрать. Но мы работаем над этим за счет повышения технической оснащенности, углубления цифровизации. В 2019–2020 годах у нас должна заработать полная база потребителей, современный учет.

Беседовали Ксения Чудинова и Сергей Цехмистренко

 

Rambler's Top100