Космос, который мы потеряли. Часть 1. Почему падают наши ракеты

«Сноб» начинает публиковать серию материалов, посвященных изучению сегодняшнего положения России в космической отрасли
Фото: Леонид Доренский/РИА Новости; NASA
Фото: Леонид Доренский/РИА Новости; NASA

Начало созданию российской подводной группировки космических спутников было положено 5 декабря 2010 года: ракета-носитель «Протон-М», стартовавшая с космодрома Байконур, не смогла вывести на околоземную орбиту три навигационных спутника системы ГЛОНАСС. Ракета вместе с разгонным блоком ДМ-03 и спутниками рухнула в Тихий океан в полутора тысячах километров от Гонолулу и утонула. Не сказать, чтобы космические ЧП не случались в российской истории раньше, но впервые безалаберность и системный кризис были столь показательны.

Что случилось? Разгонный блок ДМ-03 во время этого пуска использовался впервые; от предыдущего поколения разгонных блоков он отличался большими по объему топливными баками. Конструкторы не внесли необходимые изменения в формулу расчета заправки жидким кислородом, и перед стартом ДМ-03 заправили больше, чем было нужно. Из-за дополнительного груза ракета не смогла набрать нужную скорость и рухнула в океан. В  Роскосмосе этот случай назвали «банальным и диким инцидентом».

С того дня количество этих банальностей только множится и российская коллекция упавших ракет пополняется. Почему это происходит?

Как взлетает ракета

Стандартная процедура подготовки ракеты-носителя «Протон-М» к космическому пуску проходит по строгому распорядку.

Примерно за два месяца до старта из Москвы в Казахстан поездом отправляются составные части ракеты в крупногабаритных вагонах. Разгонный блок «Бриз-М» или ДМ-03, выполняющий роль четвертой ступени, доставляется отдельно. Его, как и космические аппараты, на космодром привозят авиацией. Маршрут железнодорожного состава до Байконура строится так, чтобы он не пересекался с другими поездами, перевозящими крупногабаритный груз. Бывали случаи, что вагоны с такими грузами цеплялись друг за друга, и тогда требовался как минимум осмотр целостности ракеты, а иногда и отправка каких-то элементов обратно в Москву для ремонта и восстановления.

На Байконуре контейнеры выгружают в монтажно-испытательном корпусе. Сначала испытывают каждый блок ракеты, затем монтируют три ступени в единую ракету-носитель, а потом проводят испытания всей ракеты целиком. Это главный принцип обеспечения безопасности — перед соединением различных элементов ракеты и после него всегда проводятся дополнительные проверки.

В соседнем зале аналогичным манипуляциям подвергается спутник, который можно будет так называть только после того и если он выйдет на орбиту — пока же его называют просто «космическим аппаратом». Аппарат вынимают из контейнера, проводят испытания систем и заправляют топливом, которое он будет использовать для маневрирования на орбите — изменять положение для ориентации в пространстве, корректировать орбиту и уходить на безопасное расстояние от «космического мусора». После проверок аппарат стыкуют с разгонным блоком, затем с ракетой-носителем и снова проверяют.

Рано утром, когда еще не взошло солнце, ракету в полном составе вывозят на топливно-заправочную станцию. К огромному ангару, в котором может поместиться несколько поездов, под свет прожекторов подъезжает железнодорожный состав с установочным агрегатом, специальной системой, которая может удерживать ракету в лежачем положении и поднять ее. Перевозят ракету медленно, чтобы не создавать дополнительных нагрузок. После заправки собирается госкомиссия, которая принимает решение о готовности к вывозу ракеты и ее установке на стартовом комплексе.

После вывоза ракеты на стартовый «стол» график расписан поминутно: одно перечисление всех операций занимает три страницы текста. Главный принцип один — постоянные проверки космического аппарата, разгонного блока, ракеты-носителя, стартового комплекса, измерительных пунктов, которые будут держать связь с ракетой во время полета. Тестируют связь, электропитание, обеспечение температурного режима и другие параметры.

Примерно за 36 часов до старта космодром превращается в муравейник, в котором подземная жизнь кипит активнее, чем видимая снаружи. Ракета установлена, на стартовом комплексе вокруг нее, кроме охраны, почти никого нет. Но на самом деле в подземных сооружениях, в отдаленных зданиях идет работа. Специалисты проводят имитацию заправки ракеты, так называемую «сухую заправку», чтобы проверить работоспособность заправочных систем. Также имитируется сам пуск. На стартовом комплексе закладывают программы полета в разгонный блок. Именно ошибка, совершенная на этом этапе, стала причиной одной из аварий в 2011 году.

За восемь часов до пуска на космодроме Байконур вновь собирается государственная комиссия, которая заслушивает доклад о готовности всех систем к пуску. Все это время ни на минуту не прекращаются бесконечные проверки. Иногда ошибки обнаруживаются за несколько минут до старта — в этом случае предстартовый отсчет прерывается, и пуск переносится на резервную дату,  обычно на следующие сутки.

Но в 2011 году эти предстартовые проверки не выявили ошибок, и это привело к пяти авариям. 1 февраля, всего через два месяца после падения спутников ГЛОНАСС, по вине разгонного блока «Бриз-КМ» не вышел на расчетную орбиту спутник «Гео-ИК-2». Затем в августе, с разницей в неделю был потерян российский телекоммуникационный спутник «Экспресс-АМ4» и транспортный космический корабль «Прогресс М-12М». В случае с «Экспресс-АМ4» в разгонный блок «Бриз-М» заложили неверное полетное задание, из-за чего спутник оказался на нерасчетной орбите, откуда его через полгода свели и затопили в Тихом океане. Проблемы «Прогресса М-12М» списали на нештатную работу двигателя третьей ступени.

Через несколько месяцев, 9 ноября, с помощью ракеты «Зенит» в космос была запущена печально известная межпланетная станция «Фобос-Грунт». На околоземной орбите она должна была включить собственные двигатели и выйти на траекторию полета к Марсу, но этого не произошло. Установить связь с аппаратом также не получилось, и вскоре «Фобос-Грунт» сошел с орбиты и мог бы быть переименован в «Земля-Океан», потому что упал в Тихий океан недалеко от побережья Южной Америки. Марсианская станция пополнила отечественную подводную космическую группировку.

В декабре из-за разрушения двигателя ракеты «Союз» во время полета был потерян спутник военного назначения «Меридиан».

Что-то пошло не так

В 2012 году аварии продолжились. Из-за нештатной работы разгонного блока «Бриз-М» 6 августа не были выведены на орбиту российский спутник «Экспресс-МД2» и индонезийский Telkom 3. Причиной назвали засорение магистрали наддува дополнительных топливных баков. Снова безалаберность: в баках, как посчитала комиссия, оказалась металлическая стружка, которую не убрали при изготовлении. Через три дня из-за неправильной работы разгонного блока «Бриз-М» на нерасчетную орбиту был выведен российский спутник «Ямал-402». До нужной точки ему пришлось добираться своими силами.

В январе 2013 года три военных аппарата были потеряны из-за сбоя в системе ориентации разгонного блока «Бриз-КМ». Через месяц в аварии погиб спутник Intelsat 27, так как отказал бортовой источник гидравлической мощности, который приводит в движение камеру сгорания двигателя первой ступени ракеты «Зенит». Наконец, 2 июля произошло событие, которое многие могли лицезреть в прямом эфире телевидения, и после которого Роскосмос отказался эти трансляции вести. Очередной «Протон-М» с очередным разгонным блоком ДМ-03 и тремя очередными спутниками ГЛОНАСС стартовал с космодрома Байконур. Полет продолжался недолго — всего 17 секунд. Ракета упала на территории космодрома приблизительно в 2,5 км от стартового комплекса. Именно этот пуск телеведущий прокомментировал известной фразой: «Кажется, что-то идет не так».

Разъяренный вице-премьер Дмитрий Рогозин, в ведении которого находится ракетно-космическая отрасль, пообещал разобраться в ситуации. «Налицо системный кризис на предприятии, приведший к деградации качества», — сказал Рогозин и добавил, что намерен провести последовательные реформы.

Комиссия, расследовавшая причины аварии, выяснила, что в «Протон-М» вверх ногами были установлены датчики угловых скоростей. Из-за этого ракета, получая неверные данные, сначала пыталась выровнять траекторию полета, а потом аварийно отключила двигатели и рухнула. Чтобы этого больше не повторилось, в Роскосмосе решили изменить прямоугольную форму датчиков. Вопрос о том, как вообще в такой сложной технике какой-либо прибор мог быть установлен разными способами, остался открытым. Ведь даже в обычный системный блок компьютера невозможно воткнуть кабель не той стороной.

В мае 2014 года по вине третьей ступени ракеты «Протон-М» был потерян спутник «Экспресс-АМ4R» — резервный аппарат, созданный взамен «Экспресса-АМ4», не достигшего орбиты в 2011 году. Причиной аварии стало разрушение подшипника в турбонасосном агрегате рулевого двигателя третьей ступени ракеты. «Экспресс-АМ4» — вообще своеобразный космический «Кенни» или «Шон Бин» российского космоса, который умирает при любом удобном случае. Обе аварии стали серьезным ударом для российского государственного оператора «Космическая связь», который обеспечивает вещание всех спутниковых телеканалов в России: «Экспрессы» должны были покрыть цифровым вещанием практически всю территорию России, страны СНГ и Европы.

Через три месяца, 22 августа 2014 года, с европейского космодрома Куру в Южной Америке с двумя спутниками европейской навигационной системы Galileo стартовала российская ракета «Союз-СТ». Ракета отработала верно, но из-за некорректной работы разгонного блока «Фрегат-МТ» — топливопровод был прикреплен к охлаждающим трубкам и замерз — спутники были выведены на нерасчетную орбиту.

Еще три аварии случились в 2015 году. При отправке к МКС 28 апреля грузового корабля «Прогресс М-27» с помощью ракеты-носителя «Союз-2.1а» из-за «неучтенной конструктивной особенности связки ракеты-носителя и корабля», как описала причину специально созданная аварийная комиссия, произошел взрыв баков третьей ступени. Это подбросило и повредило грузовой корабль. Роскосмосу совместно с НАСА пришлось пересмотреть всю программу полетов космонавтов на МКС до конца года.

Ровно через год после аварии «Протона-М» с «Экспресс-АМ4R», 16 мая 2015 года, был разрушен мексиканский спутник связи MexSat во время полета ракеты-носителя «Протон-М». Комиссия по расследованию признала причиной аварии конструктивный недостаток вала ротора турбонасосного агрегата третьей ступени, который вышел из строя из-за повышенных вибраций.

Последним прибавлением в российской подводной группировке спутников стал аппарат, так или иначе предназначавшийся для океана — он должен был наблюдать за океанами с орбиты в оптическом и микроволновом излучении и смог бы видеть передвижение подлодок под толщей воды. Спутник «Канопус-СТ» был успешно выведен на орбиту с помощью нового разгонного блока «Волга». Так, во всяком случае, успело сообщить Минобороны. Однако не всегда происходит так, как утверждает наше военное ведомство. Спутник от блока в нужный момент не отделился, а отделился в ненужный — через несколько дней, когда они оба, падая на Землю, слегка «подгорели» от трения об атмосферу. Обломки «Канопуса-СТ» упали в южной части Атлантики.

Какая убийственная ирония.

Фото: Юрий Сомов/РИА Новости; NASA
Фото: Юрий Сомов/РИА Новости; NASA

Конструктор расправил плечи

Для сравнения: за пять лет США записали на свой счет всего пять аварий ракет-носителей. Как видно, российские аварии часто происходят по вине так называемого «человеческого фактора»: недостаточного профессионализма, невнимательности исполнителей, отсутствия надзора и контроля со стороны проверяющих должностных лиц. И все это следствие ухода опытных специалистов, потери престижности технических специальностей, низких зарплат и ликвидации при министре обороны Анатолии Сердюкове «военной приемки», то есть высококлассных специалистов Минобороны, принимавших всю производимую ракетно-космическую технику.

«Проблема заключается в том, что повышенная аварийная статистика наблюдается на давно эксплуатируемой ракетной технике, надежность которой со временем должна только расти. Это знак того, что технологии производства устарели, а организация труда требует изменений», — сказал «Снобу» руководитель Института космической политики Иван Моисеев.

В мае прошлого года Дмитрий Рогозин потребовал повысить зарплаты в Космическом центре им. Хруничева, одном из ведущих отечественных космических предприятий страны, где собирают ракеты-носители «Протон-М» и разгонные блоки «Бриз-М» и «Бриз-КМ», на которые приходится больше всего аварий. По словам Рогозина, нельзя требовать высокого качества сборки от людей, которые приезжают в Москву (Центр им. Хруничева занимает 144 га в Филевской пойме) из дальнего Подмосковья, живут в общежитии и получают 25 тысяч рублей. При этом по результатам проверки Центра им. Хруничева Следственным комитетом заведено восемь уголовных дел против руководства, вскрыты факты мошенничества и злоупотребления полномочиями, в результате которых Центр в одном только 2014 году понес убытки на 9 миллиардов рублей.

«При таком разложении в руководстве предприятий нечего удивляться столь высокой аварийности. Космические начальники давно пребывали в своем “космосе”. Надеюсь, что сила “правовой гравитации” приведет их туда, где им должно быть», — заявил Рогозин. Летом прошлого года Басманный суд Москвы отправил под домашний арест бывшего замглавы Космического центра им. Хруничева Александра Островерха. Бывшему главе центра Владимиру Нестерову также предъявлено обвинение.

Госкорпорация «Роскосмос» сейчас пытается исправить сложившуюся ситуацию, но результаты можно будет увидеть через несколько лет — это связано с длительностью сроков изготовления ракетно-космической техники. «У нас были в истории такие случаи, когда наблюдалась повышенная аварийность. В 1970-х годах произошла целая серия аварий “Протонов”, был выработан необходимый регламент. Тогда предпринятые меры дали результат — аварийность снизилась до допустимых значений. Сейчас речь идет о том, чтобы повысить систему надежности — это большой комплекс мер, но насколько он будет успешно реализован, можно будет говорить только через 3–5 лет», — сказал Иван Моисеев.

Но, даже если меры Роскосмоса окажутся успешными, на общей ситуации в российском космосе это скажется несильно: Россия все равно останется лишь космическим извозчиком, вынужденным отправлять на орбиту чужие спутники для чужого населения.

Подробнее об этом читайте в следующем выпуске серии «Космос, который мы потеряли».

Космос, который мы потеряли. Часть 2. Как Россия стала космическим извозчиком

В этом выпуске: почему лидерство в запусках ракет вовсе не значит, что у России все хорошо, почему наши спутники на 90% состоят из импортных деталей и как крах рубля помогает выживать остаткам космической индустрии
Фото: Галина Киселева/РИА Новости; NASA
Фото: Галина Киселева/РИА Новости; NASA

Хоть Россия с 2003 года занимает первое место по количеству космических пусков — каждая третья ракета, которая покидает Землю, запускается нами, — радоваться особо нечему. Все астронавты Земли, будь они американцами, европейцами, канадцами, россиянами или японцами, попадают в космос с помощью России, но, как ни странно, поводов для радости на самом деле нет. В 2015 году в мире осуществлено 87 стартов ракет-носителей космического назначения, из них 29 запущены Россией, 20 запустили США, и, что примечательно, 19 стартов провел Китай. Не исключено, что уже в ближайшие годы американская пусковая программа окажется на третьей строчке. Нам же пока ничего не грозит, и Россия и дальше будет довольствоваться ролью «космического извозчика» — запускать чужих астронавтов и чужие спутники, чтобы чужие операторы предоставляли услуги спутникового телевидения чужому населению.

Объем международного рынка космических услуг оценивается в $300–400 миллиардов, и на пусковые услуги — запуск спутников с помощью ракет — приходится всего 2% этого рынка. Таким образом, лидерство России по запускам превращается в ничтожные 0,7–1% от всего мирового рынка космических услуг. В остальных сферах рынка российская ракетно-космическая и телекоммуникационная отрасли тоже представлены и тоже занимают долю, не превышающую уровень статистической погрешности. Ни в телекоммуникационных услугах и производстве телекоммуникационного оборудования, ни в дистанционном зондировании Земли, ни в изготовлении космических аппаратов и космическом страховании России похвастаться нечем. Почему?

Проблема системная, и она, прежде всего, заключается в том, что Россия в принципе ничего не производит. Изготовление космических аппаратов и производство телекоммуникационного наземного оборудования требует развитой микроэлектронной промышленности. От этой «болезни» страдает не только ракетно-космическая промышленность, но и военно-промышленный комплекс, авиа- и судостроители, автопром. Спутник отличается от смартфона тем, что в нем применяется специальная радиационно стойкая микроэлектроника, к тому же продублированная несколько раз, на случай отказов: многомиллиардный спутник на орбите нельзя сдать в ремонт в ближайшую мастерскую, как телефон. С комплектующими и смартфонов, и спутников в России все плохо. Производство защищенной от космической радиации электроники намного сложнее и дороже, чем производство бытовой электроники, которую в нашей стране, впрочем, тоже не делают. Продавать электронику нам также никто не спешит. Естественно, существует военное производство, способное к мелкосерийному или индивидуальному изготовлению таких комплектующих, но даже Минобороны предпочитает обходными маневрами закупать американские комплектующие, подпадающие под действие правил для экспорта оборонного характера (International Traffic in Arms Regulations) — так был собран геодезический космический аппарат двойного назначения «Гео-ИК». В современных российских спутниках гражданского назначения доля иностранных комплектующих составляет 70–90%. И если до введения санкций американцы закрывали на это глаза, то после ввода санкций многие проекты в области военного и гражданского спутникостроения поехали по срокам: комплектующие никто не дает, а разработка и изготовление своего требуют времени.

Без своих спутников трудно стать оператором каких-либо космических услуг. А если ты по примеру государственного оператора «Космическая связь», благодаря которому обеспечивается вещание всех спутниковых телеканалов в России, захочешь заказать изготовление спутника за рубежом или запуск в космос с помощью европейской ракеты Ariane, то российские производители спутников не упустят возможности пожаловаться на тебя органам власти, чтобы обязать тебя покупать только отечественное. А покупать особенно нечего.

«Когда мы в 1990-х годах вышли на рынок пусковых услуг, оказалось, что востребованы наши изделия, оставшиеся с советских времен. Не требовались дополнительные вклады в развитие техники, и отрасль пыталась выжить на старом багаже. В 1990-х мы ничего не производили и не проектировали, поэтому сегодня мы сидим без новых технологий», — объясняет «Снобу» Павел Пушкин, генеральный директор компании «Космокурс», российского стартапа в области пилотируемой космонавтики. Раньше Пушкин разрабатывал ракету «Ангара» в Центре им. Хруничева, теперь его «Космокурс» создает многоразовую ракету, которая сможет возвращаться на землю и садиться, как ракеты SpaceX, и туристический космический корабль для нее. Если планы Пушкина реализуются, то в 2020 году стартуют первые коммерческие полеты, во время которых туристы смогут на 6 минут очутиться в невесомости (посмотреть схему полета можно здесь).

Из-за упущенной в 90-е возможности России приходится довольствоваться ролью «космического извозчика». Этот термин в 2007 году ввел в оборот глава Администрации президента Сергей Иванов, который тогда был вице-премьером правительства и курировал космическую отрасль. Посещая Ракетно-космический центр «Прогресс» в Самаре, где изготавливают ракеты-носители «Союз», он сказал: «Хотел бы особо подчеркнуть: Россия не должна превращаться в страну, которая оказывает только пусковые услуги — своего рода космического извозчика».

За прошедшее с тех пор десятилетие ситуация изменилась, но совсем не в ту сторону, в которую хотелось бы руководству страны: мы стали терять позиции даже в главной своей услуге — извозе.

Сколько стоит запустить ракету

В одном только 2015 году произошло несколько громких аварий с отечественными космическими аппаратами: был потерян транспортный корабль «Прогресс» с грузами для космонавтов, из-за аварии ракеты «Протон» был потерян мексиканский спутник, в связи со сбоем в системе разделения потерян спутник «Канопус-СТ», а вдобавок на орбите вышли из строя три иностранных космических аппарата, созданных разными российскими предприятиями. Аварии происходят каждый год, и иностранный заказчик начинает терять доверие к российской ракетно-космической технике.

Ко всему прочему, стоимость этих запусков постоянно растет: в 2013 году пуск ракеты «Протон-М» подорожал до $100 миллионов и стал немногим дешевле пуска европейской Ariane-5 и американской Delta-4. К тому же активность развернули Китай и Индия. «Протон» — это единственная отечественная тяжелая ракета, которая способна выводить в космос самые востребованные и прибыльные спутники для связи, телевидения и интернета. Из-за роста курса доллара и «утягивания поясов» Центр имени Хруничева смог снизить цену пуска «Протона» — глава Роскосмоса Игорь Комаров заверяет, что теперь сумма составляет $70 миллионов, правда, при покупке пусков оптом, от пяти штук. Но на рынок выходят новые игроки: компания миллиардера и изобретателя Илона Маска SpaceX в этом году планирует начать эксплуатировать тяжелую ракету Falcon Heavy и обещает продавать один старт за $90 миллионов, хотя какой цена окажется ближе к продажам, пока представить трудно. Уже летающая ракета Маска Falcon-9, с грузоподъемностью, правда, меньше «Протона», продается по $61,2 миллиона, что дешевле запуска «Протона», европейской Ariane-5 и американской Delta-4. Команде SpaceX уже удалось переманить несколько контрактов, на которые рассчитывали в Центре им. Хруничева, но это, правда, было еще до повышения курса доллара. Другой многообещающий американский частник — компания основателя Amazon.com Джеффри Безоса Blue Origin смогла первой в истории посадить после запуска всю ракету целиком.

В октябре 2015 года глава Роскосмоса заявил: «Сейчас мы занимаем 35–40% рынка [пусковых услуг], и мы не планируем сдавать свои позиции». Чтобы это сделать, у Роскосмоса есть только один выход: продолжать снижать цену пуска и повышать надежность ракет, параллельно разрабатывая новое поколение носителей. И это еще одна проблема.

Фото: Лев Устинов/РИА Новости; NASA
Фото: Лев Устинов/РИА Новости; NASA

Наследие предков

Если нам и есть чем гордиться, то тем, что наши предки заложили такой потенциал, такое технологическое совершенство в российские ракеты, что мы не «проели» их за шесть десятилетий, за которые другие страны успели сменить пару поколений ракет-носителей.

Р-7 были запущены в космос многие ИСЗ, начиная с самых первых, и все советские и российские космонавты.

Ракете «Протон» в этом году исполнится 51 год, и, по планам Роскосмоса, она не выйдет на пенсию минимум до 2025 года. Знаменитая королевская «Семерка» (ракета Р-7), впервые стартовавшая в 1957 году, также, можно сказать, продолжает летать — в виде ее идейного продолжателя — ракеты «Союз». На «Семерке» в космос отправился первый космонавт Земли Юрий Гагарин. «Союз» по праву носит звание самой надежной ракеты в мире. Именно с ее помощью запускаются к Международной космической станции пилотируемые корабли с космонавтами на борту и припасы для них на корабле «Прогресс». После закрытия программы Space Shuttle доставлять астронавтов на орбиту может только Россия, и в 2017 году за полеты шести своих астронавтов НАСА заплатит России $458 миллионов. В прошлом году различные версии «Союза» стартовали 17 раз — это более половины всех ракетных пусков страны.

«Союз» пользуется популярностью и за рубежом: Европа для экономии покупает ракеты-носители среднего класса «Союз» для запусков с французского космодрома Куру в Южной Америке. В апреле 2014 года между Россией и Европой был подписан контракт на поставку до 2019 года семи ракет «Союз-СТ» на общую сумму порядка $400 миллионов. Одной из крупнейших в истории сделок стал прошлогодний заказ европейской компанией Arianspace 21 ракеты-носителя «Союз» для запуска с 2017 по 2019 годы 672 спутников системы мобильной спутниковой связи OneWeb. При этом в Европе есть собственные легкие ракеты Vega и тяжелые Ariane, но для выведения на орбиту некоторых аппаратов требуются именно ракеты среднего класса.

Новых ракет, ни государственных, ни частных, Россия пока предложить не может.

«Производство “Протонов” мы постепенно сворачиваем, а ”Ангара” пока не доведена до серийного производства. Из-за кризиса Центр им. Хруничева снизил цену на “Протоны”. Но вопрос, сколько мы сможем продержать эту цену? — задается вопросом Павел Пушкин в беседе со «Снобом». — За счет дополнительных трат на модернизацию и научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы “Ангаре” сложнее будет сохранять конкуренцию без дотаций государства». Пушкин говорит, что остается шанс, что у американских частных SpaceX и Blue Origin многоразовое использование ракет даст эффект и существенно снизит стоимость их полетов, а значит, и стоимость российских пусковых услуг перестанет быть такой привлекательной. «Но в этом случае одна компания просто может не справиться со всеми заказами», — добавляет он. Его «Космокурс», к слову, тоже хочет использовать возвращаемую первую ступень в своем проекте.

В свою очередь Александр Ильин, генеральный конструктор другой российской частной компании, «Лин Индастриал», которая ведет разработку ракеты-носителя легкого класса «Таймыр», считает, что в течение пяти лет российской доле рынка пусковых услуг вряд ли что-то угрожает. «Наверное, доля РФ будет по-прежнему колебаться между 30% и 50% год от года. Дело в том, что многоразовые ракеты пока находятся в стадии экспериментов, и вряд ли в ближайшие пять лет будет налажен серийный выпуск», — рассуждает он.

Эти пяти лет могли бы стать для нашей космической отрасли достаточным сроком, чтобы зафиксировать свои позиции и ликвидировать отставание по всем фронтам. Например, Александр Ильин предлагает операторам пусковых услуг снизить стоимость каждого запуска «одноразовых» ракет, а также пойти на непопулярные, но необходимые меры по сокращению неэффективных работников на предприятиях отрасли. Параллельно, считает он, нужно развивать технологии многоразового использования ракетной техники. Такие работы уже ведутся, хотя их и собираются значительно сократить, согласно новому урезанному варианту Федеральной космической программы на 2016–2025 годы. Другой путь для отрасли — своеобразный low-tech в мире высокотехнологичной ракетной отрасли: снижать стоимость серийных изделий за счет их упрощения и использования готовых решений. Именно по этому пути пойдет «Лин Индастриал» с ракетой «Таймыр»: предельно упростить конструкцию ракеты, отказаться от дорогого турбонасосного агрегата, использовать только коммерчески доступную и недорогую электронику.

«Но самый главный фактор сохранения и увеличения доли РФ в различных сегментах космического рынка, на мой взгляд, это не развитие какой-то конкретной технологии, а общий экономический подъем. В стране есть достаточное количество инженеров, которые готовы работать в потенциально прибыльных и активно развивающихся отраслях. Но если экономика РФ продолжит падать, то денег в этих отраслях, как и во всех остальных, на развитие не появится», — делает вывод Ильин.

Так и получается, что радоваться нам, кроме 87 запусков ракет, особенно и нечему. О том, почему Россия не может даже создать образ успешной космической державы и проиграла гонку за научпоп, читайте в следующем выпуске проекта «Космос, который мы потеряли».

Читайте также:

Часть 1. Почему падают наши ракеты

Космос, который мы потеряли. Часть 3. Почему у России плохая космическая пропаганда

Как получилось, что Россия совершенно не умеет подавать научную информацию о космосе и проигрывает NASA
Фото: РИА Новости; NASA
Фото: РИА Новости; NASA

Сайт NASA ежедневно ведет трансляции с Международной космической станции (МКС) и из Центра управления полетами в Хьюстоне, освещает в прямом эфире каждый космический запуск и выход астронавтов в открытый космос — использует любые способы рассказать миру о своей работе. Любят попиариться и зарубежные астронавты. Канадский астронавт Крис Хэдфилд во время полета в космос записал видео на песню Дэвида Боуи Space Oddity, собравшее 30 миллионов просмотров на YouTube. Американский астронавт Скотт Келли выкладывает в Twitter фотографии выращенного в космосе цветка. Весь мир смотрит на фотографии Плутона со станции New Horizons и лайкает новые фотографии далеких-далеких галактик, полученные телескопом Hubble. А как же мы? Где же Россия, запустившая первый спутник, отправившая в космический полет первого человека и показавшая миру обратную сторону Луны? Нас вроде как и нет…

Действительно, наши космонавты мало пользуются «Твиттером», не ведут популярных блогов и не записывают песни для YouTube. Но от этого количества интересной космической информации меньше не становится. Правда, чтобы найти ее, нужно приложить немало усилий.

Некому говорить

Одна из задач NASA — популяризация космической деятельности, чтобы «выбить» из Конгресса и Сената бюджет побольше, а астронавты не скованы таким количеством ограничений на публичную деятельность, как российские коллеги, которым даже выступление перед школьниками на 1 сентября нужно согласовывать с начальством.

«На Западе популяризация — это осознанная и продуманная государственная программа. Там ученые просто обязаны писать детские книги, встречаться с прессой, с общественностью. Расходы на PR уже автоматически заложены в бюджет всех космических программ. На Западе понимают, что рассказывать о космосе надо, так как это влияет на бюджетное финансирование программ, привлекает в отрасль новые кадры, побуждает детей изучать естественные науки, становиться учеными и инженерами и, в конечном счете, развивать свою страну в научно-техническом плане», — говорит один из наиболее известных космических блогеров Виталий Егоров, скрывающийся под ником «Зеленый кот».

Наше государство не прикладывает усилий для поддержания такого интереса, поэтому космос становится все менее востребован. В условиях кризиса закрываются научно-популярные издания, как тот же GEO, которых и так было небольшое количество. А отделы науки в печатных и сетевых СМИ «ужимаются». В таких условиях сообщения о российских научных открытиях не находят своего читателя, а отсутствие каналов вещания за рубеж (англоязычных версий изданий) не позволяет им попасть на передовицы иностранной прессы и в эфиры телеканалов. Книжным издательствам проще и дешевле взять готовый иностранный макет, перевести текст и получить готовую книгу, чем заниматься редактурой, подборкой иллюстраций и версткой книг российских авторов.

«Происходит общая потеря интереса к космосу. Причем я бы сравнил эту ситуацию с паданием интереса к авиации. В 1930–40-х годах все увлекались авиацией. Все мальчишки хотели быть летчиками или конструкторами. Потом все стали увлекаться ракетной техникой и космонавтикой. Сейчас этот бум прошел. Когда будут реализованы лунные или марсианские программы — неизвестно, поэтому привлечь внимание общества к космосу нечем. Государство не вкладывает деньги в рекламу космических исследований. В отличие от нас, те же европейцы на это тратят серьезный бюджет. Они везде берут с собой журналистов, публикуют подробные пресс-релизы. У нас такого никогда не было», — говорит Игорь Маринин, главный редактор журнала «Новости космонавтики», который в ближайшее время может закрыться из-за финансовых проблем.

Правда, по словам Маринина, в тяжелом положении находятся научно-популярные издания о космосе по всему миру. Американские, немецкие и французские журналы закрываются, сливаются с изданиями о науке или авиации, сокращаются тиражи, снижается качество публикуемых материалов. «Не только в России, но и на Западе космические издания находятся в полумертвом состоянии. Мы выписываем британский журнал Spaceflight. Журнал, на который мы равнялись, когда начинали делать свое издание. На мой взгляд, за последние годы качество Spaceflight серьезно упало. В 1970-е годы он был идеальным, сейчас же там читать просто нечего», — с сожалением констатирует Игорь Маринин.

Что можно показать

Если для американцев или канадцев вырастить цветок на МКС и сейчас событие, то у советски тюльпанов в космосе набухли бутоны еще в 1979 году (цветы распустились при возвращении на Землю). Эксперименты по выращиванию растений продолжились на станциях «Салют-7» и «Мир», а в период с 2002 по 2011 год российские космонавты выращивали на борту МКС горох, пшеницу, ячмень, редис и салатные культуры. Роскосмос оперативно среагировал на Twitter Скотта Келли и опубликовал у себя на сайте данные по истории советских экспериментов с растениями. Тут же было сообщено, что очередные эксперименты в этом направлении начнутся в этом году, когда на МКС планируется доставить новую российскую оранжерею. Возможно, тогда и наши космонавты станут публиковать в «Твиттере» фотографии растений, собирая ретвиты и лайки. Эта история заиграла бы другими красками, если бы Роскосмос опубликовал в ответном твите к фотографии Келли изображение советского тюльпана с подписью «Станция “Салют-6”, 1979 год. #МыПервые». Но не опубликовал.

Неоценимую работу по пробуждению интереса к космосу сделали снимки американского телескопа Hubble. Но лишь специалисты знают, что существует «русский Hubble», расположенный на расстоянии 330 тысяч км от Земли — космический телескоп «Спектр-Р». В отличие от Hubble, работающего в оптическом, а также инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах волн, российский телескоп видит Вселенную в радиодиапазоне. На днях стало известно, что он проводил наблюдения ядра галактики в созвездии Ящерицы и получил изображения с самым высоким качеством в истории астрономии. Ученые смогли разглядеть особенности гигантских струй вещества, которые выбрасывает сверхмассивная черная дыра. Но сама новость и полученные изображения прошли по информационным сводкам практически незамеченными.

Это связано с тем, что у некоторых предприятий ракетно-космической отрасли и научных институтов, как в случае с институтом, управляющим «Спектром-Р», даже нет пресс-служб, пресс-центров или других специализированных отделов по общению со СМИ и взаимодействию с обществом. Там же, где пресс-службы есть, царит неопытность и неумение заниматься визуальной составляющей информации, отсутствует желание с информацией работать и подавать ее по-новому, и нет никакого понимания, как работают современные коммуникации, в первую очередь социальные сети. Да и откуда взять специалистов в области продвижения в социальных сетях, когда в пресс-службах работают либо сами ученые, либо вышедшие в отставку военнослужащие? Да и за общение со СМИ зачастую отвечают сотрудники отделов по переводу иностранной технической литературы или организации экскурсий. Все это не позволяет надеяться, что в ближайшее время ситуация изменится в лучшую сторону.

Возможно, все стало бы легче, если бы пресс-службы имели больший штат и необходимые бюджеты на техническое оснащение. Так, в пресс-службе NASA работает несколько сотен (!) человек. Для сравнения: Роскосмос планирует набрать в департамент по связям с общественностью около 10 специалистов. О каком паритете в такой ситуации можно говорить?

«У марсохода Curiosity три человека ведут Twitter-аккаунт! И там больше двух миллионов подписчиков. А у нас, к примеру, на программу “Радиоастрон” (космический телескоп “Спектр-Р”) выделяется ноль рублей на PR. Связями с общественностью там занимается научный руководитель проекта, доктор физико-математических наук, заведующий лабораторией Астрокосмического центра ФИАН Юрий Ковалев: пишет и рассылает пресс-релизы, читает лекции, сейчас даже видеоролики стал делать. Это его личная инициатива, в свободное от работы время», — рассказывает блогер Виталий Егоров.

Фото: РИА Новости; NASA
Фото: РИА Новости; NASA

Закрытый космос

Отдельный вопрос — открытость. Большинство российских космических предприятий готовы общаться только по письменному запросу на бланке с печатью. Притом что каждый ответ должен пройти массу согласований внутри предприятия, а также у вышестоящих инстанций. Нормы остались со времен советской секретности, и любые изменения здесь проходят со скрипом. Что уж говорить о рассекречивании и оцифровке уникальных архивов.

«Сайт NASA снабжает информацией весь мир. Каждый желающий может свободно использовать любую информацию, любую фотографию в самом лучшем качестве. А аккредитовавшись в качестве СМИ, можно получить доступ к архивам NASA. У нас такого нет, потому что в это надо вкладывать деньги. В этом две причины различий между сайтом NASA и Роскосмоса: недофинансирование и отсутствие желания заниматься наполнением сайта», — говорит Игорь Маринин.

И пока официальный Роскосмос молчит, блогеры, эксперты и просто сотрудники космических предприятий сами «садятся на весла». «Я вижу, что мои усилия востребованы, многие читатели пишут, что только благодаря мне заинтересовались космосом. Я чувствую, что могу изменить ситуацию и с популяризацией космонавтики, и с самой космонавтикой. Чем больше людей будут ею интересоваться, тем больше средств государство будет направлять в космическую отрасль для ее развития и новых космических достижений. В то же время я поддерживаю частную инициативу — помогаю в краудфандинговых проектах на интересные космические темы», — рассказывает Виталий Егоров.

Еще один блогер и популяризатор космонавтики — сотрудник Ракетно-космической корпорации «Энергия» Марк Серов, космонавт-испытатель, муж побывавшей в космосе в 2014–2015 годах Елены Серовой. В своем блоге Марк рассказывает обо всех этапах разработки нового российского пилотируемого корабля, вопросах эргономики космической техники, публикует эксклюзивные фотографии.

В то время как Виталий Егоров и Марк Серов ведут свои блоги на Земле, первым российским блогером на орбите стал космонавт Максим Сураев. В ходе своего космического полета на МКС в 2009–2010 годах он размещал посты на сайте Роскосмоса, в которых рассказывал о быте на станции, научных экспериментах, законах физики в условиях отсутствия гравитации, отвечал на вопросы читателей, а также выкладывал фотографии, в том числе собственноручно выращенной пшеницы. Во время второго полета в 2014 году космонавт писал уже в Twitter, публикуя виды Земли из космоса, видео с МКС. Сейчас у него 15 тысяч читателей.

Свои аккаунты в Twitter есть у космонавта Олега Артемьева, Антона Шкаплерова, Сергея Волкова. Последний, к слову, сейчас находится на орбите и к февральскому выходу в открытый космос готовился, снимая на видео и рассказывая подписчикам обо всех этапах подготовки скафандров к работе. За его жизнью в космосе следит свыше 15 тысяч человек.

Известность другому российскому космонавту, Геннадию Падалке, тоже принес Twitter. Правда, прославился Падалка не тем, что во время своего очередного полета он побил мировой рекорд по суммарному времени пребывания на орбите (878 дней), а тем, что во время выхода в открытый космос российский космонавт сделал селфи и опубликовал его в официальном твиттере Роскосмоса. Почти 69 тысяч подписчиков распространили эту фотографию по всему интернету. А вот о том, что космонавт вернулся мировым рекордсменом, написало лишь несколько изданий.

Что делается

В 2009 году Роскосмос открыл свой канал на YouTube, в 2014 году появился в Twitter, Facebook, «Вконтакте» и Instagram, а с 2015 года начал публикацию фотографий на странице в сети Flickr. Это говорит о том, что Роскосмос пытается следовать современным трендам и не отставать от NASA, которое, к слову, представлено в 20 социальных сетях.

В последние годы на сайте Роскосмоса и подчиненных ему предприятий и научных институтов стало возможно в режиме онлайн следить за пусками ракет-носителей, выходами космонавтов в открытый космос, стыковками космических кораблей: на сайте Центра управления полетами, сайте Центра эксплуатации объектов наземной комической инфраструктуры (организации, отвечающей за эксплуатацию космодромов) и на сайте производителя ракет-носителей «Протон» — Космического центра им. Хруничева.

Но не все попытки популяризации космической деятельности проходят гладко. Громким скандалом закончилась попытка Роскосмоса демонстрировать в прямом эфире пуски ракет-носителей «Протон-М». Все шло хорошо до тех пор, пока одна из них не потерпела аварию сразу после старта. Фраза ведущего, которой он прокомментировал поведение ракеты перед падением, тут же стала крылатой: «Кажется, что-то пошло не так». Неудачный опыт охладил желание Роскосмоса демонстрировать пуски в прямом эфире телеканалов, и они остались доступны только на сайте космической госкорпорации и на страницах ее предприятий.

Но если в этой аварии Россия в прямом эфире потеряла три спутника, то во время аналогичной трансляции посадки американского Space Shuttle «Колумбия» в 2003 году на глазах у всего мира заживо сгорели семь астронавтов. Правда, NASA не стало препятствовать трансляциям посадок следующих челноков.

Чтобы привлечь внимание к космосу, россиянам предлагают участвовать в конкурсах по выбору имени новому космическому кораблю, который разрабатывает Ракетно-космическая корпорация «Энергия», слоганов и логотипов для строящегося на Дальнем Востоке нового российского космодрома Восточный. Раньше была практика создания логотипов для экипажей, отправлявшихся на МКС, на основе детских рисунков, победивших в конкурсе. Другой пример хорошей рекламы своих услуг — высокодетальные спутниковые снимки лежбищ морских котиков на льдинах в Арктике, которые опубликовал один из российских операторов спутниковой съемки Земли. Телестудия Роскосмоса снимает программу «Космонавтика» для телеканала «Россия 24», а в своих видео на YouTube показывает, как выглядело бы наше небо, если вместо Солнца были бы другие звезды (2,5 млн просмотров), и как выглядело бы небо, если вместо Луны были бы планеты Солнечной системы (640 тыс. просмотров). Тут же можно посмотреть ролики о том, как бы выглядело падение метеорита на Москву, узнать о столкновении Млечного пути с галактикой Андромеда и посмотреть уроки физики из космоса от первого блогера-космонавта Максима Сураева.

Еще один пример удачного российского PR — эксперимент «Марс-500» Института медико-биологических проблем РАН (ИМБП РАН). За счет участия ученых из Европы и Китая проект стал международным: в течение 520 суток шесть человек (один представитель Китая, два европейца и трое россиян) находились в изоляции от внешнего мира и имитировали деятельность экипажа межпланетного корабля, летящего к Марсу. Для создания достоверности посадки и выхода космонавтов на поверхность Марса организаторы построили отдельный павильон, наполненный красным песком, и выдали участникам эксперимента реальные скафандры для работы в открытом космосе.

Тот же ИМБП в 2015 году провел эксперимент по имитации полета на Луну. Чтобы привлечь дополнительное внимание и добавить «перчинки», в новый эксперимент взяли только молодых девушек. Наверное, этот опыт мог стать еще более популярным, если бы девушки — кандидаты и доктора наук — в кадре дрались подушками и раз в неделю общим собранием экипажа выбрасывали за борт без скафандра одного из участников, но это был бы уже не научный эксперимент.

«Вот это пример, как надо работать: самый простенький, казалось бы, эксперимент подали как важный этап на пути России к Луне, хорошо осветили в прессе, девушки-ученые сейчас ездят с лекциями, дают интервью модным журналам, становятся кумирами. Космос внезапно стал интересен и красив. И знаете, сколько средств государство затратило на этот эксперимент и эту PR-кампанию? Ноль рублей. Все было сделано на энтузиазме молодых ученых и подано прессе талантливым пиарщиком Института Олегом Волошиным. Если б так работал весь Роскосмос, мы бы сейчас гремели не хуже NASA, и мне не понадобилось бы становиться космоблогером», — подчеркивает Виталий Егоров.

Сколько прямо сейчас в открытом космосе находится российских межпланетных миссий? Ни одной. Почему так получилось — в следующем выпуске серии «Космос, который мы потеряли», в пятницу, 19 февраля.

Читайте также:

Часть 1. Почему падают наши ракеты

Часть 2. Как Россия стала космическим извозчиком

Читать комментарии

Космос, который мы потеряли. Почему нас нет на других планетах

Почему у России нет собственных межпланетных станций и как мы собираемся попасть на Марс, Луну и Фобос
Фото: Дмитрий Донской/РИА Новости; NASA
Фото: Дмитрий Донской/РИА Новости; NASA

В декабре 2014 года Япония запустила в космос зонд Hayabusa-2. В 2020 году, если все пойдет по плану, он вернется на Землю, взяв пробы грунта с астероида 1999 JU3. С 2012 года на Марсе работает американский марсоход Curiosity, передавая на Землю марсианские пейзажи и свои селфи. Индийская космическая станция Chandrayaan подтвердила наличие на Луне воды, сбросив на ее поверхность ударный зонд. Американская автоматическая межпланетная станция New Horizons передает на Землю фотографии Плутона, следуя за «Вояджерами», которые достигли границы Солнечной системы. А Европейский космический аппарат Philae впервые в мире сел на комету.

И только о российских межпланетных станциях ничего не слышно. Потому что их нет.

Марсианские хроники

Последней более или менее успешной советской межпланетной миссией стали проекты серии «Фобос». Свои научные приборы на аппаратах «Фобос-1» и «Фобос-2» разместили 12 стран мира и Европейское космическое агентство, объединяющее несколько государств. Оба аппарата с разницей в несколько дней были отправлены к Марсу в июле 1988 года. С первым аппаратом, из-за ошибочной команды с Земли, была потеряна связь. Второй вышел на орбиту Марса, провел съемку Фобоса, спутника Красной планеты, измерил температуру Марса и изучил его радиационные пояса. Но на 58-е сутки работы на марсианской орбите и за полторы недели до планового завершения работы, связь с аппаратом пропала. Восстановить ее не удалось.

Из-за развала СССР и кризиса 1990-х годов очередную межпланетную миссию Россия смога себе позволить только в 1996 году, но она закончилась, так и не начавшись. Из-за отказа разгонного блока станция «Марс-96» не смогла уйти с околоземной орбиты и сгорела в атмосфере. А российские научные приборы, созданные для несостоявшейся миссии, легли в основу европейской планетарной миссии Mars-Express. Она успешно отправилась к Марсу в 2003 году, и до сих пор предоставляет научные данные ученым.

Такая же, как и у «Марса-96», судьба ждала и последнюю на сегодняшний день российскую межпланетную станцию «Фобос-Грунт»: Земля не отпустила ее. Двигатели перелетного модуля, когда станция была выведена на околоземную орбиту, не включились. После двух месяцев болтания на орбите и попыток специалистов со всего мира установить связь с «Фобосом-Грунтом», аппарат сошел с орбиты и сгорел в плотных слоях атмосферы.

С Марсом России вообще не везло исторически. В сумме 12 миссий к Марсу оказались неудачными; удачно или хотя бы частично успешно закончилось семь миссий. Директор Института космических исследований, головной разработчик всех межпланетных миссий, Лев Зеленый хорошо помнит, и как «Марс-96» сначала должен был быть «Марсом-92» и «Марсом-94», и как запуск «Фобос-Грунта» переносился с 2007 на 2009, а потом и на 2011-й. «”Марс-96” — наследник советской эпохи, он в основном был сделан в советское время. В России денег было мало, и даже его с трудом дотянули до конца», — сказал в разговоре со «Снобом» Зеленый.

Планы, планы, планы

Неудача с «Фобосом-Грунтом» заставила российских ученых пересмотреть свои приоритеты и временно прекратить самостоятельные исследования далеких планет. Было решено переключиться с Марса на Луну, чтобы отработать на ней технологии запуска, полета и посадки на другие небесные тела. Вместо названий «Луна-Глоб», «Луна-Ресурс» и «Луна-Грунт» ученые вернулись к сквозной нумерации — «Луна-25», «Луна-26» и так далее, чтобы сохранить преемственность с советскими лунными станциями: последняя как раз называлась «Луна-24».

Согласно российским космическим планам на ближайшее десятилетие, новая отечественная лунная миссия стартует в 2019 году. «Луна-25» должна будет отработать технологии мягкой посадки в районе южного полюса спутника. Следующая за ней «Луна-26» станет аппаратом для съемки и исследования Луны с окололунной орбиты и обеспечения связи с двумя посадочными аппаратами «Луна-27» и «Луна-28». Их планируют запустить в 2020–2021 годах. По итогам этих миссий, а также из расчета научного и финансового участия в проекте Европейского космического агентства будет приниматься решение об отправке к Луне еще одной миссии — «Луны-29». Она должна будет собрать грунт с метровой глубины и вернуть его на Землю в специальной криогенной камере: грунт хотят доставить при той же температуре, при которой он находился на Луне.

Россия активно сотрудничает с Европейским космическим агентством, и вместе они работают над исследованиями Марса. Около месяца остается до старта с космодрома Байконур ракеты-носителя «Протон-М» с европейскими орбитальным модулем и демонстрационным десантным модулем в рамках проекта «Экзомарс». По планам, достигнув Марса, орбитальный модуль с помощью разработанных российским Институтом космических исследований спектрометров займется изучением атмосферы и распределения водяного льда в грунте Марса.

Российские научные приборы давно стали использовать во многих зарубежных межпланетных миссиях. Лунный исследовательский нейтронный детектор стал главным инструментом, установленным на американской посадочной лунной станции Lunar Reconnaissance Orbiter. Детектор обнаружил, что в кратере Кабеус содержится воды вдвое больше, чем в пустыне Сахара.

Еще один прибор, получивший название ХЕНД (High Energy Neutron Detector, Нейтронный детектор высокоэнергетических нейтронов), позволил американской станции «Марс-Одиссей» обнаружить огромные запасы воды непосредственно под поверхностью Марса. Российский прибор ДАН (Dynamic Albedo of Neutrons) помогает искать воду американскому марсоходу Curiosity.

Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости; NASA
Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости; NASA

Поиски воды на Марсе продолжатся во время второго этапа миссии «Экзомарс», планируемой на 2018 год (возможен перенос на 2020 год из-за финансовых проблем у европейского космического агентства). На поверхность Марса с помощью разрабатываемого Россией десантного модуля будут доставлены посадочная платформа (также российской разработки) и европейский марсоход.

Отечественные ученые надеются, что опыт мягких посадок и взятия проб грунта на Луне, а также взаимодействие с Европой по перелету к Марсу и исследованию его позволит в 2024 году вернуться к задаче, которая стояла перед проектом «Фобос-Грунт» — исследование спутника Марса, Фобоса. Возврат к идее символизирует само название проекта «Бумеранг». Уникальность проекта заключается в том, что в космических программах других стран пока нет целей доставки грунта со спутников Марса. В свою очередь, успешный сбор и возвращение грунта Фобоса на Землю позволят отработать технологии доставки грунта непосредственно с Марса, а этого еще никто никогда не делал.

После 2020 года Россия совместно с США намеревается вернуться к проекту «Венера-Д», переговоры по реализации которого были приостановлены в начале 2014 года, когда было непонятно, затронут ли санкции научные контакты. Проект предполагает отправку на Венеру долгоживущей (отсюда и название «Венера-Д») посадочной станции, способной длительное время работать на поверхности планеты, где температура превышает 475 градусов Цельсия, а давление составляет 93 атмосферы.

С Европейским космическим агентством обсуждается вопрос запуска к спутнику Юпитера Ганимеду посадочного аппарата. Посадочный аппарат должен будет взять пробы с поверхности спутника и искать следы жизни. Полет, если он все же будет организован, продлится восемь лет. Трудность миссии, не считая длительных сроков, заключается в сильном магнитном поле Юпитера, из-за чего придется использовать микроэлектронику, защищенную от радиации. Первоначально межпланетный аппарат планировалось отправить к другому спутника Юпитера — Европе, а к участию привлечь NASA и Японское космическое агентство. Однако США и Япония отказались от участия в проекте и из-за трудностей с производством в России защищенной от радиации электроники, поэтому проект пришлось перепрофилировать под изучение Ганимеда, где радиация ниже, чем на Европе, но там тоже может быть океан под коркой льда.

«Сейчас в институте работы столько, что не хватает научных сотрудников, а главное, инженеров, чтобы всю ее переделать: и лунная программа, и марсианская программа, астрофизические исследования плюс солнечные и магнитосферные проекты», — сказал «Снобу» директор Института космических исследований Лев Зеленый.

Однако все планы, как всегда, упираются в деньги.

Жестокая реальность

В проекте «Федеральной космической программы на 2016–2025 годы», который еще не утвержден правительством и может быть урезан в рамках сокращения бюджетных расходов на 10%, общие затраты на межпланетные исследования в ближайшее десятилетие, включая российские миссии к Луне, Марсу, Фобосу и создание научных приборов для иностранных межпланетных станций, составят примерно 50 млрд рублей. А в целом на космические исследования Вселенной Роскосмос намерен потратить до 2025 года 123 млрд рублей, то есть при нынешнем курсе доллара — $1,6 млрд. Для сравнения: одна миссия американского New Horizons обошлась НАСА в $700 млн, половину этой суммы.

Как сказал главный конструктор НПО им. Лавочкина (производитель межпланетных аппаратов) по направлению лунных исследований Владимир Долгополов: «На первые три миссии до Луны денег [предусмотренных Федеральной космической программой] точно хватит». Аналогичного мнения придерживается Лев Зеленый: «Все зависит от того, насколько сократят бюджет. По нынешнему бюджету программа [фундаментально-космических исследований] согласована. Этих денег хватает».

Как пишут на китайских стельках для обуви: «Нога — корень здоровья». Нога российской космонавтики — экономическая ситуация в стране, и межпланетных миссий нам не увидеть, пока эта нога не научится хотя бы стоять.

О том, как устроен и не достроен космодром Восточный, — в следующем выпуске проекта.

Читайте также:

Часть 1. Почему падают наши ракеты

Часть 2. Как Россия стала космическим извозчиком

Часть 3. Почему у России плохая космическая пропаганда

Восточный, дорогой и бесполезный — какая судьба ждет новый отечественный космодром

Отмечаем День космонавтики и изучаем судьбу космодрома Восточный — главного космического долгостроя
Фото: Олег Урусов/РИА Новости; NASA
Фото: Олег Урусов/РИА Новости; NASA

В конце апреля или, может быть, чуть позже со строящегося уже четыре года нового российского космодрома Восточный будет произведен первый пуск. В небо взмоет ракета-носитель «Союз-2.1а» с тремя студенческими спутниками «Ломоносов», «Аист-2Д» и «Контакт-Наноспутник» (он же Samsat-2018). Однако вместо символа прогресса и развития отечественной космической отрасли новый космодром стал примером коррупции, хищений и недальновидных решений.

Откуда вообще взялся этот космодром и зачем он нужен?

Родовая травма

Космодром Восточный строится на Дальнем Востоке, вблизи города Циолковский, в Амурской области. Раньше на этом месте располагался военный космодром Свободный, который, в свою очередь, вырос на базе дивизии Ракетных войск стратегического назначения. Несмотря на военный статус, четыре из пяти пусков со Свободного были коммерческими и производились для иностранных компаний. В начале 2007 года Свободный, который к тому моменту уже можно было переименовать в «Пустующий», закрыли из-за низкой загрузки — пять пусков за десять лет эксплуатации.

Но, как известно, свято место пусто не бывает, и уже осенью того же года было решено строить там новый космодром. Указ о создании космодрома был подписан президентом 6 ноября 2007 года, проектирование началось лишь в 2011 году. При этом генпроектировщик — Институт проектирования предприятий машиностроительной промышленности (ИПРОМАШПРОМ) — был назначен без проведения положенного в таких случаях конкурса, генподрядчиком, также без конкурса, объявили «Спецстрой России».

«К сожалению, мы имеем такую историю, которая началась так, как она началась — без проектной документации, с единственными исполнителями, определенными недостатками при формировании органов управления и формировании тех коллективов, которые сейчас работают», — сказал при посещении космодрома Восточный в январе 2016 года гендиректор госкорпорации «Роскосмос» Игорь Комаров. Он пообещал, что строительство второй очереди космодрома, стартового комплекса для ракеты-носителя «Ангара», будет вестись по закону — с выбором строительной компании в ходе открытого конкурса.

Изначально на Восточном планировали создать стартовый комплекс для новой ракеты-носителя «Русь-М». Ракета должна была выводить на околоземную орбиту и к Луне новый пилотируемый корабль, который недавно получил название «Федерация». Первый беспилотный запуск ракеты «Русь-М» с Восточного собирались провести в 2015 году, а пилотируемый — в 2018 году. Но в 2011 году работы по «Руси-М» приостановили: оказалось, она во многом дублировала возможности ракеты «Ангара», разработка которой к тому моменту уже завершалась, а выделенные Роскосмосу средства «размазывались» на два проекта.

Из-за этого всю суть Восточного пришлось переосмыслить: для запуска «Федерации» решили разработать пилотируемую модификацию ракеты «Ангара-А5П», а, чтобы не возить ракету из Москвы на Дальний Восток, ее производство решили перенести в Омск, поближе к космодрому. Кроме того, чтобы успеть в сроки к декабрю 2015 года, когда по указу президента должен был произойти первый пуск, на Восточном впопыхах стали строить стартовый комплекс под ракету «Союз». Благо, тогда же специалисты завершали строительство стартового комплекса для «Союза» в Южной Америке, поэтому переделать проект под Дальний Восток не составляло особого труда. Таким образом, вместо того чтобы стать стартовой площадкой XXI века, Восточный превратился в дублера космодрома Плесецк: со стартовым комплексом для модернизированной, но все же полувековой ракеты «Союз-2», и ракеты «Ангара», разработка которой велась с 1994 года. С другой стороны, нет никаких оснований полагать, что создание ракеты «Русь-М» завершилось бы быстрее и первый запуск в любом случае не пришлось бы переносить.

Но первый запуск все равно перенесли, на апрель 2016-го — решения и концепция постоянно менялись, увеличивалось время разработки, затягивались сроки строительства. Удивительно, все понимали, что уложиться в обозначенные сроки невозможно, но рапортовали Владимиру Путину: «Все идет по плану и отставание в 100 суток будет нагнано со дня на день». Все это закончилось осенью 2015 года, когда глава государства посетил Восточный и собственными глазами увидел, что официальные доклады никак не сходятся с реальностью. И если первый запуск перенесли лишь на месяцы, то планировавшийся на 2018 год старт по пилотируемой программе сдвинулся на годы.

Согласно новым планам, в 2021 году планируется запуск «Федерации» в беспилотном варианте, а в 2023 году запуск космического корабля с экипажем. И пока есть все основания полагать, что и эти сроки не будут выполнены. Подтверждением тому служит перенос строительных работ: еще недавно речь шла о начале строительства стартового комплекса под «Ангару» в январе 2016 года, теперь стройка перенесена на 2017 год. А ведь когда-то военные строители могли возвести космодром в чистом поле за пару лет. Первый стартовый комплекс для ракеты Р-7 — знаменитой «Семерки» Сергея Королева — начали строить на Байконуре в 1955 году, а уже в 1957 году там состоялись первые пуски.

Фото: Илья Питалев/РИА Новости; NASA
Фото: Илья Питалев/РИА Новости; NASA

Миллиард украденных рублей 

Сейчас на Восточном идут комплексные испытания — проверяют все, что можно проверить. При этом не все строительные работы еще завершены, хотя это и не так заметно: если еще полгода-год назад вся территория стартового комплекса была уставлена вагончиками строителей, сейчас их остались лишь десятки, да и то спрятанные от официальных делегаций на задних дворах корпусов космодрома. Еще в январе, например, рельсы, ведущие к стартовому комплексу, по которым повезут ракету к запуску, лежали незакрепленными. Роскосмос признает, что строители не успели выполнить в прошлом году работ на сумму в 9 миллиардов рублей, поэтому работы пришлось перенести на этот год. 

Общая стоимость строительства до сих пор непонятна. «Спецстрой России» в 2011 году оценил создание космодрома со всей инфраструктурой и развитием города в 300 млрд рублей. По данным Роскосмоса на конец 2015 года, строительство непосредственно космодрома обошлось бюджету в 120 миллиардов рублей, а расходы на подготовку космодрома к работе доведут эту цифру до 180 миллиардов. Для сравнения: строительство моста через Керченский пролив оценивается более чем в 200 млрд рублей, а мост на остров Русский в свое время оценили в $1 млрд.

При этом любая стройка в России, будь то мост или Олимпиада, сразу обрастает слухами, а затем данными о хищениях. Восточный в этом плане главный — если в поиске Google или Yandex набрать слово «хищения», поисковые системы предложат дополнить фразу словами «на космодроме Восточный». По данным Следственного комитета, сумма незаконно израсходованных бюджетных средств при строительстве космодрома Восточный составляла порядка 5 млрд рублей. Как считает глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, это только половина украденной суммы. «Процесс расследования еще не завершен, и мы полагаем, что сумма будет удваиваться», — сказал он.

Генпрокуратура, в свою очередь, расследует 35 уголовных дел, связанных с нарушениями при строительстве космодрома. А в полиции Амурской области расследуют семь уголовных дел по фактам хищений общей суммой свыше 1,5 млрд рублей. Каждый пытается ухватить свой кусок: если проектировщиков стартового комплекса из 31-го института Минобороны обвиняют в хищении 14 млн рублей, то ведущий инженер космодрома попался на взятке всего в 50 тысяч рублей. Никакие камеры, даже если они ведут круглосуточную трансляцию в кабинет вице-премьера Дмитрия Рогозина, назначенного в прошлом сентябре лично ответственным за возведение космодрома, не помогут бороться с коррупцией, проникшей на все уровни затянувшейся стройки.

При этом тот же Дмитрий Рогозин рассчитывает через суд вернуть украденные деньги. «Я надеюсь, зная глубоко суть этих уголовных дел, что часть средств можно будет вернуть обратно в бюджет самого космодрома. Я имею в виду бюджет стройки, федеральный бюджет», — сказал он. «Спецстроем России» в суд подано 31 исковое заявление на сумму более 4 млрд руб. Половину исков суд удовлетворил. 

В нашей стране мало кого удивит ситуация, когда бригада строителей при ремонте квартиры в новостройке продает часть стройматериалов соседям, а бригадир просит на строительном рынке пробить ему чек с завышенной суммой, чтобы положить разницу в карман. Строительство космодрома Восточный отличается лишь размахом. 

Нужен ли Восточный?

Вопрос строительства собственного космодрома при наличии Байконура — абсолютно политический. Долго ли продлится дружба с Казахстаном при низких ценах на нефть и падающем рубле, как будут развиваться взаимоотношения между странами после прихода к власти преемника Назарбаева? Любое изменение политики Казахстана ставит под угрозу выполнение всей космической программы России. Приостановка коммерческих пусков приведет к экономическим потерям. Невозможность выполнения международных договоров по пилотируемой космонавтике ударит по престижу страны. Но главное, что закрытие доступа на Байконур создаст угрозу национальной безопасности России, поскольку многие космические аппараты военного назначения требуют запусков с помощью тяжелых ракет «Протон», а стартовые комплексы для них имеются только на Байконуре. При отсутствии Восточного и уходе (или закрытии) Байконура Россия останется лишь с военным космодромом Плесецк, что автоматически опустит ее на уровень Индии и Японии.

Кроме того, собственный космодром — туз в рукаве во время переговоров с Казахстаном по Байконуру. Астане не выгодно, чтобы Россия уходила с космодрома, поскольку это и престиж, и живые деньги, поступающие в казахский бюджет. Однако монополия на космодром и необходимость согласования трасс полетов ракет делают Москву зависимой от требований своего южного партнера. Казахская сторона не раз ставила вопрос о повышении платы за пользование Байконуром, уплате компенсаций за причиненный экологии ущерб, вводила ограничения на количество пусков. Наличие Восточного делает Астану более сговорчивой. И вот уже не слышно особых претензий, что вместо 2020 года Россия прекратит использование «гептильных» «Протонов» только в 2025 году.

Для Дальнего Востока эффект от создания космодрома, в первую очередь, заключается в развитии экономики региона и росте численности населения. По расчетам специалистов, космодром и связанные с ним объекты дадут региону 25 тысяч новых рабочих мест. Для практически безлюдной местности, соседствующей с Китаем, это хорошая цифра.

По словам эксперта в области космонавтики, члена-корреспондента Российской академии космонавтики им. К. Э. Циолковского Андрея Ионина, создание космодрома Восточный должно было способствовать росту высокотехнологичной промышленности и привлечь специалистов со всей страны. «Когда это все задумывалось, создание космодрома представлялось как средство развития Дальнего Востока. С государственной позиции, это один из наиболее простых шагов — инвестировать большие средства в инфраструктуру и создание новых рабочих мест», — пояснил он.

Кроме того, когда принималось решение о создании нового космодрома, стало понятно, что страны Юго-Восточной Азии, такие как Индия, Китай, Япония и Южная Корея, активно взялись за развитие своих космических программ и могли заинтересоваться совместными проектами при наличии российского космодрома в регионе. «Но ничего из этого не вышло. Вместо того чтобы разместить производство на месте, где-нибудь, в Комсомольске-на-Амуре, космическую технику будут тащить через всю страну. Вместо современного молодежного города с индивидуальной или малоэтажной застройкой, город Циолковский строят как типичный спальный район Москвы — дальневосточное Бутово. Вместо того чтобы создавать международный космодром, все делаем за свой счет и сами. А между тем в 2007 году предполагалось, что нужно пригласить к участию в создании космодрома партнеров из Юго-Восточной Азии. Космодром предвосхитил тот поворот на Восток, который Россия предприняла после западных санкций, но воспользоваться возможностью мы так и не сумели. В итоге из хорошей задумки ничего хорошего не вышло. На мой взгляд, эти 300 млрд рублей вбуханы в бетон абсолютно бездарно», — подытожил Андрей Ионин.

Что дальше?

Глава Роскосмоса Игорь Комаров заверяет, что первый пуск состоится в «последней декаде апреля». Но уже известно — после этого космодром-долгострой простоит без дела целых полтора года: в 2016 и 2017 годах пусков больше не планируется, на полную мощность Восточный, говорит глава Роскосмоса Игорь Комаров, выйдет только в 2018 году, через 11 лет после зарождения идеи о его строительстве.

В прошлых сериях цикла «Космос, который мы потеряли»:

Выпуск 1: Почему падают российские ракеты

Выпуск 2: Как Россия стала космическим извозчиком

Выпуск 3: Почему у России плохая космическая пропаганда

Выпуск 4: Почему нас нет на других планетах

Прощание с далеким-далеким космосом

«Сноб» публикует очередной выпуск серии «Космос, который мы потеряли»
Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости; NASA
Фото: Владимир Вяткин/РИА Новости; NASA

«Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство», — сказал когда-то основоположник теоретической космонавтики Константин Циолковский. Если бы только калужский ученый знал, как робко человечество будет проникать за пределы атмосферы. И если бы он знал, что сейчас до «завоевания» околосолнечного пространства так же далеко, как и при его жизни. Циолковский как минимум удивился бы. Развитие техники тогда шло такими темпами, что, казалось, еще один шаг — и, как пелось в известной песне, «на Марсе будут яблони цвести». Однако до событий, описанных в фильме «Марсианин», которые «происходят» в 2035 году, скорее всего, остается намного больше двух десятилетий.

«Я не думаю, что к 2035 году человечество высадится на Марсе. В лучшем случае, если “карта ляжет”, может быть организована пилотируемая экспедиция, но без высадки. А на поверхность Красной планеты человечество высадится, на мой взгляд, в 2050–60 годах. К 2035 году мы еще не созреем для такого полета», — сказал «Снобу» академик Российской академии космонавтики им. Циолковского Александр Железняков.

Космические аппараты, межпланетные станции, луноходы и марсоходы давно облюбовали межпланетное пространство, а пара из них — «Вояджеры» — достигли границ Солнечной системы. Однако с декабря 1972 года, когда экипаж «Аполлона-17» покинул Луну, нога человека не ступала нигде дальше. Астронавт Юджин Сернан считается последним человеком, который был на другом астрономическом теле. Нил Армстронг, первый землянин на Луне, сказал, что это был «маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества», но сегодня кажется, что следующий шаг человечество делать или не хочет, или просто боится. И если раньше инициатором длительных орбитальных полетов выступал СССР, то сегодня, к сожалению, нам до сих пор не удается уйти с замкнутой околоземной орбиты.

Прыжок в неизвестность

Первой орбитальной станцией стал советский «Салют». Станция была запущена на орбиту в 1971 году и предполагала длительное пребывание трех космонавтов. По имеющимся данным, первоначально она должна была называться «Заря», и название первого модуля Международной космической станции можно рассматривать как дань традиции. Всего СССР запустил на орбиту семь станций серии «Салют», не считая двух неудачных запусков.

Если первые орбитальные станции были необходимы для проведения научных экспериментов, для военных нужд (съемка земной поверхности, радиолокационная разведка), отработки длительного пребывания человека в космосе (т. е. подготовки к длительным межпланетным полетам на Марс), то со временем многие задачи стало возможно решить без участия космонавтов. Дистанционную съемку Земли стали проводить спутники. Появились специализированные свободно летающие лаборатории для проведения научных экспериментов с возвращением полученных результатов на Землю. А подготовка к длительным пилотируемым полетам в дальний космос так и не нашла реального применения.

В марте завершился 11-месячный космический полет, в котором участвовали российский космонавт Михаил Корниенко и американский астронавт Скотт Келли. Эксперимент проводился по инициативе НАСА, поскольку в истории отечественной космонавтики такая длительная экспедиция не в диковинку. Космонавт Валерий Поляков провел на станции «Мир» 437 суток, вернувшись здоровым, полным сил и доказав, что пилотируемый полет на Марс возможен. Институт медико-биологических проблем, созданный в свое время по инициативе Сергея Королева для подготовки к полету на Марс, за 53-летнюю историю провел несколько длительных экспериментов, включая небезызвестный «Марс-500», в которых отработаны методы обеспечения жизнедеятельности экипажей межпланетных кораблей. Космические аппараты, достигшие Марса, измерили уровень солнечной и космической радиации, а ученые предложили средства защиты. Космонавты научились самостоятельно разбираться с нештатными ситуациями на космических кораблях и станциях. При строительстве станции «Мир» и МКС был получен опыт сборки крупных объектов на околоземной орбите. Масса МКС, для примера, составляет свыше 400 тонн. От межпланетного перелетного комплекса она отличается только, по большому счету, отсутствием двигательной установки, способной вывести всю эту махину железа на отлетную траекторию к Марсу. При желании такой полет может состояться в ближайшие годы. Другой вопрос, что это настолько ответственное и затратное дело, что у одной страны реализовать его не хватит воли и свободных ресурсов. Именно поэтому в последнее время все чаще говорят о международной кооперации в освоении Луны, сотрудничестве в организации пилотируемого полета к астероиду, а затем и интернациональной экспедиции на Марс. Правда, из-за политической изоляции Россия может остаться не у дел, но до реализации такого полета ситуация в мире еще много раз поменяется.

Фото: РИА Новости; NASA
Фото: РИА Новости; NASA

Бесконечный повтор пройденного

«Человечество технически готово и способно выйти за пределы околоземной обриты. Но сейчас нет такой цели, которая могла бы взволновать какую-то страну или все человечество. Из-за того, что нет цели и особого желания, получается, что мы до сих пор летаем вокруг Земли. Если бы было принято политическое решение, то и финансовые средства были бы найдены, и необходимые технические решения созданы», — говорит Александр Железняков.

Россия же, даже при политической воле, которой, собственно, тоже нет, просто не имеет необходимых средств и технологий для полета на Луну или Марс, поэтому нам приходится раз за разом возвращаться к одному и тому же — созданию орбитальных станций. То есть к тому немногому, чему мы хорошо научились еще в 1970-е.

«Когда задумывался проект МКС, России элементарно нужны были деньги на реализацию хоть какого-то большого проекта. Когда американцы дали такие деньги, Россия согласилась, затопив национальную станцию “Мир”. Цели американцев тоже понятны, учитывая, что у них никогда не было своей станции, не считая SkyLab. Ни опыта строительства станций, ни опыта их долговременной эксплуатации у них не было. Компетенции в этих вопросах они купили у нас. Сейчас, я думаю, они превзошли своих учителей», — говорит член-корреспондент Российской академии космонавтики им. Циолковского Андрей Ионин.

И если НАСА раздумывает, как привлечь частные компании на МКС и сбросить этот груз с плеч государства, Роскосмос придумывает новые способы продления работы 20-летних модулей МКС, поскольку не имеет средств и технологий для создания чего-то нового. Это также одна из причин того, что снова и снова повторяются одни и те же эксперименты, практически не меняющиеся со времен станции «Мир». Сами космонавты отмечают, что многие эксперименты продолжаются еще с их прошлой космической командировки. В свою очередь, российские научные учреждения жалуются на бюрократические проволочки, мешающие быстро организовать необходимый эксперимент на МКС. Им зачастую проще найти американских коллег и провести через НАСА эксперимент как совместный или инициированный американской стороной. При этом еще несколько лет назад НАСА договорилось с Роскосмосом, что из-за высокой загрузки американских астронавтов научной работой оно будет покупать часть рабочего времени российских космонавтов, чтобы они занимались американскими исследованиями. Таким образом, научная составляющая работы российских космонавтов на орбите тоже вызывает вопросы.

«Большой научной отдачи от МКС нет, хотя найдутся люди, которые эти эксперименты разрабатывали, и будут утверждать, что отдача от них имеется», — считает Андрей Ионин.

Попытка вырваться из замкнутого круга была предпринята в 2014 году, еще при высоких ценах на нефть. Тогда Роскосмос разрабатывал амбициозные планы по освоению Луны. Предполагалось, что бюджет Роскосмоса вырастет многократно — с 834 млрд рублей на период с 2006 по 2015 годы до 2,315 трлн на 2016–2025 годы. Такой уровень финансирования позволял не просто мечтать, а по-настоящему планировать стратегию освоения космоса.

В 2019 году предполагалось определиться с обликом национальной пилотируемой станции, которая должна была прийти на смену МКС. В состав станции должны были войти автономные модули-лаборатории «Ока-Т», предназначенные для проведения научных исследований и производства новых материалов, которые невозможно произвести в земных условиях. Еще одним отсеком должен был стать «Трансформируемый модуль» с надуваемой оболочкой объемом не менее 300 кубометров в разложенном состоянии (1/3 всего объема МКС). Модуль-электростанция, модуль-стапель для сборки и обслуживания космической техники, оснащенный различными типами манипуляторов и робототехническими комплексами. Все это должно было присоединяться к Узловому модулю, напоминающему электрический тройник — сфера с шестью узлами стыковки.

Помимо того, в наследство от МКС Национальной орбитальной станции должны были достаться два новых модуля: Многофункциональный лабораторный модуль и Научно-энергетический модуль. Запуск первого к МКС многократно переносился из-за технической неготовности, пока в 2013 году в трубопроводе не обнаружили металлическую стружку и не отправили его на ремонт. По новым планам его запуск должен состояться в 2017 году. Второй модуль должен был предстать в готовом виде перед приемной комиссией из Роскосмоса в ноябре 2015 года, но оказался готов только на бумаге. Планируемый срок запуска в 2019 году находится под большим вопросом.

Начать строить новую станцию предполагалось в 2021 году, а на ее базе после 2025 года собрать станцию на лунной орбите. К тому сроку должны были быть проведены работы по созданию лунного автомобиля, лунного скафандра, лунной базы и посадочного комплекса, который обеспечивал бы перевозку российских космонавтов между лунной орбитальной станцией и базой на поверхности Луны. То есть в планах Роскосмоса вырисовывалась вся цепочка: старт с космодрома Восточный, доставка экипажа на Национальную орбитальную станцию, переход в лунный корабль и полет к лунной орбитальной станции, спуск на поверхность, работа на лунной базе.

Впервые со времен Сергея Королева появились конкретные работы, цифры, сроки и оценка стоимости полета за пределы околоземной орбиты. Но кризис и сокращение бюджетных расходов поставили крест на амбициозных планах Роскосмоса. Сначала отказались от лунной орбитальной станции и лунной базы, а затем и от остальных перспективных наработок. Ни надувных модулей, ни модуля-стапели в новой программе Роскосмоса нет. Весь пилотируемый раздел проекта «Федеральной космической программы на 2016–2025 годы» включает всего пять пунктов: 1) доделка новых модулей для МКС; 2) исследование возможности продления эксплуатации МКС; 3) транспортное обслуживание станции грузовыми и пилотируемыми кораблями; 4) создание робота для помощи космонавтам во время работ в открытом космосе; 5) создание пилотируемого корабля нового поколения «Федерация». Общий объем финансирования пилотируемой программы за 10 лет должен составить 330 млрд рублей.

И все это после того, как в 2014 году вице-премьер Дмитрий Рогозин, курирующий космическую отрасль, пугал американцев, что Россия после 2020 года откажется от использования МКС и начнет строить свою собственную станцию. Руководивший тогда Роскосмосом генерал Олег Остапенко даже предлагал идеи создания высокоширотной станции, то есть летающей ближе к Северному полюсу, чем МКС, и охватывающей обзором северные регионы страны. Однако уже через полгода после этих заявлений Роскосмос попросил правительство продлить участие страны в проекте МКС. Занятно, что в свое время именно Роскосмос направил НАСА письмо с предложением продолжить эксплуатацию станции до 2024 года, заметив, что американская сторона теряет интерес к проекту и хочет отдать его на откуп частным космическим фирмам.

В любом случае, Роскосмос все же оставил пути к отступлению, заявив, что после 2024 года готов отстыковать свои новые модули от Международной космической станции и создать свою Национальную орбитальную станцию. Звучали даже призывы пригласить к сотрудничеству страны БРИКС, чтобы хоть там чувствовать себя первыми среди равных.

«Мы думали, что в ходе проекта МКС нарабатываем взаимодействие со своими стратегическими партнерами в реализации крупных космических проектов. Сейчас стало ясно, что они не останутся нашими партнерами. Я считал и считаю, что предложение Рогозина о прекращении эксплуатации МКС в 2020 году — абсолютно правильное решение. Нам нужно придумать новый проект, с новыми партнерами, поскольку у нас больше никогда не будет денег на самостоятельный крупный космический проект», — считает Андрей Ионин.

США, в отличие от России, технологически и экономически способны вырваться из ловушки орбитальных станций, уйти с околоземной орбиты в дальний космос, но пока держатся за МКС, поскольку сами не понимают, что им делать дальше. «У них нет обоснования следующего шага. Как только США определятся с целями, они очень быстро, в течение пары лет, выйдут из проекта МКС, если им не нужна будет станция», — добавил эксперт.

В отличие от скептиков, Ионин считает, что полет на Марс не просто возможен, а состоится в ближайшее время. Однако его инициатором выступит не НАСА, а американские частные аэрокосмические компании и, в первую очередь, их олицетворение — Илон Маск. «В ноябре Маск обещал объявить о своем марсианском проекте, в это же время в США будут проходить выборы президента. Обаме надо поставить красивую точку в конце своего президентства. Я думаю, что Маск и Обама объявят о марсианском проекте вместе», — считает Андрей Ионин.

Произойдет ли это событие? Ждать осталось недолго. Готов ли к такому повороту Роскосмос? Скорее всего, он, как всегда, разведет руками.

Другие выпуски серии «Космос, который мы потеряли»:

Rambler's Top100