/ Москва

Самвел Аветисян: Петербург — город с огромным ложноклассическим пафосом

Фото: Никита Инфантьев/Коммерсантъ
Фото: Никита Инфантьев/Коммерсантъ
+T -
Поделиться:

В Северной столице я женился, там родились пятеро моих детей. В общем, мне казалось, что это мой город, «знакомый до слез и прожилок». Мой город, по которому скучал, куда жадно возвращался, как возвращаются только к безнадежно любимой женщине...

Но вынужденный по работе перебраться в Москву и бывая в Петербурге случайными наездами, я стал находить в себе новые чувства, доселе не испытываемые к городу. Вначале — грусть от неухоженности: разбитые улицы, затхлые дворы-колодцы, заплеванные подъезды с неистребимой вонью. Потом грусть сменилась жалостью оттого, что город ветшает — тускнеет лик, глохнут краски, осыпается стать...

А недавно по приглашению местного сигарного клуба два дня гостил в Питере и поймал себя на мысли, что грусть и жалость нечаянно исчезли, но появилось раздражение. Такое неловкое чувство стыдливости, какое неожиданно возникает при долгожданной встрече с некогда любимой женщиной — прекрасной и величественной на «заре туманной юности», но сморщенной, шепелявой и пукающей сегодня.

В попытках выскрести из себя раздражение, я решил разобраться в его причинах. По мнению писателя Алексея Иванова, у каждого города должен быть свой смысл, в котором выражается «глубинный механизм его жизни». Этот механизм запускается неким конфликтом — подобно тому, как действие романа разворачивается с помощью заложенной в сюжет драмы. Москву, по мнению Иванова, двигает конфликт между деньгами и провинцией. Пермь раздираема несоответствием между славным горнозаводским прошлым и сегодняшней безликой ролью областного центра.

А что же Петербург? Он, скорее всего, движим конфликтом между купеческой Москвой и аристократической Европой. Петербург — город с огромным ложноклассическим пафосом, не желающий признавать надуманность своего рождения, неестественность существования и вторичность миссии. «Северная Пальмира», «окно в Европу», «культурная столица» — вот те затертые определения, смысл которых направлен вовне, на приезжих — гостей и туристов. И смысл этот можно выразить одним словом — гостиница, где все — красивая подделка: пышный фасад, помпезные парадные, витиеватые балюстрады. Особо стоит сказать о питерских ресторанах. Это не места, где можно вкусно поесть, а интерьерный театр опять-таки для непритязательных туристов с посредственным вкусом. И даже названия этих ресторанов скорее ассоциируются со спектаклем, чем с местом питания: «Саквояж беременной шпионки», «Матросская тишина», «Зов Ильича», «Рыжий чуб»...

Петербург не для жизни, и петербуржцы не жители его, а служащие — метрдотели, хранители музеев, билетеры. Но справедливости ради надо сказать, что и Москва не для жизни, а для работы, для зарабатывания бабла. Огромный такой суетный офис!

Вызов, брошенный болотам и ветрам, порождает в обитателях Петербурга маниакальное убеждение в мессианской роли города, веру в то, что у него особый смысл, исключительная миссия. И эта неискоренимая вера питерцев в свою избранность делает их неизлечимыми мечтателями. Маниловыми и чичиковыми в одном флаконе. Общаясь с ними, трудно избавиться от ассоциаций, что беседуешь с рыбаками на отколовшейся льдине, дрейфующей все дальше от берега. Но рыбакам кажется, что льдина эта и есть мировой центр цивилизации, а все ее проблемы имеют глобальное, общемировое значение

Вот такие снобские мысли о Петербурге одолевали меня, пока я делал вид, что внимательно слушаю питерского приятеля, который почему-то был уверен, что меня должны интересовать новости с отколовшейся льдины. Неловкость и раздражение возникали еще и оттого, что я не мог оставить беседу и покинуть сигарный клуб, куда был приглашен этим самым приятелем...

Комментировать Всего 16 комментариев
как урожденный ленинградец, скажу, что у них всегда текут унитазы в квартирах и некому починить и заняв сто долларов у москвича, питерец считает своим долгом никогда их не отдать.

Эту реплику поддерживают: Максим Гулевич

Самвел, а сколько дней вы обычно проводите в Петербурге, когда наездом? Мне кажется в этом все дело.
Каждый раз когда я приезжаю из Москвы в Питер, в свой родной город, мне требуется как минимум три дня на адаптацию. В эти три дня, я раздражаюсь, сравниваю, и, что уж скрывать, как и вы "снобирую". А через три дня хронический питерский насморк обостряется, я вхожу в ритм и все становится на свои места. И как-то оставляешь за всеми и за собой в том числе вот эту манию исключительности как маленький бонус тем, кто живет в таких ужасных условиях.
Я плохой судья: последние два года живу только дома и в разных больницах. Мой дом прекрасен (лучшее место на Земле), больницы тоже не дурны. Но наверное, все правы - и комментируемый и комментирующие.
Все это я видел здесь последние шесть десятков лет, все это изменяется, конечно, но медленно, - вся эта поразительная мешанина "дворцов и хижин", высокой интеллигентности и самого низкопробного жлобства, канцелярской затхлости и пронзительного невского простора... Представления не имею, способен ли сегодняшний Питер влюбить в себя гостя, приехавшего сюда сегодня, сейчас, - но я-то здесь не гость, я человек этого Города, этого Мира, вся жизнь моя прошла здесь, и я точно знаю, что не любить его невозможно, и невозможно не простить его (за все) , и невозможно забыть его когда-нибудь.Извините за пафос, - он показался мне здесь неизбежным.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Способен!

Мы с женой прошлым летом, в конце июня, провели в Питере и Пушкине неделю и влюбились в город без памяти. До этого я был в нем однажды, зимой и это было в юности.  

Эту реплику поддерживают: Феликс Юльевич Ярошевский, Сергей Любимов

Я много лет жил в Питере, я очень благодарен господину Петру I за то, что он прорубил эту форточку, которая поддерживает на плаву огромное количество думающих и читающих людей страны. Он прекрасен во всех его итальянских (архитектура), французских (кухня, живопись) ипостасях. Все это перемешивается с российскими просторами и хандрой, и получается такой вот интересный «коктейль Молотова» — и здесь интересно жить.
Это противостояние все время меняется местами. А откуда оно вообще? Это такая забава. Как известно, герб страны — двуглавый орел, и столицы должны быть две, культуры должны быть две, и языка должно быть два. И все понимают, что русский матерный ничуть не хуже, чем русский литературный.
Никакого соперничества у меня лично с Питером нет. Откуда вообще это идет? Две столицы — вот откуда это идет. Сначала одна была главной, другая — провинцией, потом столицей стала другая.
Я сам люблю Питер. У меня там много друзей. Вообще для меня город — это друзья. Для меня город — это там, где живут мои друзья. Не архитектура, не инфраструктура, а люди.
Ваше замечание о ресторанах перекликается с де Кустеном - "я приехал сюда увидеть страну, а нашел театр." Как бывшему рижанину, мне особенно жаль это слышать - в советские времена Питер был единственным городом, по отношению к которому у нас возникало чувство неполноценности... тем более я собираюсь провести там март этого года. Занижу, пожалуй, ожидания.

Эту реплику поддерживают: Феликс Юльевич Ярошевский

Я сейчас как раз читаю потрясающую книгу — «Две Москвы, или Метафизика столицы» Рустама Рахматуллина. Советую ее всем членам клуба, хотя ее и довольно сложно читать. И в ней Рустам пишет, что Москва — это город, который создан как Рим, как Константинополь — не людьми, а свыше, он возник сам по себе. А Питер создан по воле человеческой — Петр I его создал. Москва стихийная, она возникла здесь, на семи холмах. Можно сказать, что это вечный, божественный город. А Питер — создание человеческих рук.
Но мне оба города нравятся. В каждом есть что-то свое. И мне удивительно, что многие уже не чувствуют романтики Питера, отрицают ее. Мне кажется, город очень романтичный. Конечно, в Летнем саду можно увидеть людей, пьющих пиво, и трудно себе представить, что, когда он создавался, во времена ассамблей, дамы ходили с бутылками пива и клали их потом под эти скамейки. Но это ведь есть везде — и в Москве, и в других городах. Это все приметы времени. Тем не менее архитектура города облагораживает жителей не только Санкт-Петербурга, но и тех, кто сюда приезжает в гости. Во времена войны здесь же вообще осталось 500 человек коренного населения, а сейчас живет 5 миллионов. И это практически все приезжие. И это город их облагородил, это его заслуга. Здесь и продавщица мороженого, и таксист очень хорошо расскажут все о Петербурге. Петербуржцы любят свой город, а москвичи свой город не любят. Так что в этом плане я готов Питер защищать.
Москва и Питер находятся в ситуации некоей соревновательности друг с другом. И в этом я не вижу ничего плохого, это данность. А происходит это, видимо, потому, что Москва и Питер — совершенно разные города по ментальности. Я, когда приезжаю в Питер, чувствую себя совсем не так, как в Москве. И думаю, питерцы в Москве тоже ощущают себя по-другому. Это два мощных центра с разной историей. Питер имеет более мощный творческий заряд, чем Москва. Это связано, наверное, с тем, что воды много у них, много водного пространства. А может, это еще как-то связано с тем, что в Москве очень много всего перемешано, а Питер более чистый в этом смысле и более погруженный в себя. В Москве все фонтанирует, переливается через край. В Питере этого гораздо меньше.
Я Питер, без сомнения, люблю, меня туда тянет, но долго я там находиться не могу, через несколько дней уже хочу в Москву.
Я родился и вырос в Петербурге. А в Москву с детсва ездил гостить к бабушке с дедушкой. Мне всегда хотелось работать в Москве, а жить в Пербурге. Я поробовал. Жил так почти два года. Теперь пнимаю, это утопия. В Питере тебя сразу перестают считать своим. Все чаще гвоорят: "Ты же у нас теперь москвич". А в Москве ты все время как в гостях.
Сейчас я живу в Москве. Я согласен с Александром Скляром, что большое количество воды создает какую-то приятно творческую атмосферу. Именно воды мне не хватает в Москве. Я по-прежнему люблю Петербург, но последнее время почему-то не могу там проводить большенескольких дней.
Кстати, я раньше собирал разнообразные отличия питерцев от москвичей (не только лексические). Так вот забавный факт, в Пулково, когда идешь на посадку в самолет, тебе отдают большую часть посадочного талона, которую везде оставляют себе сотрудники аэропортов.
Хорош симулякр!
Стоит, пыхтит, чадит, суетится...
Питер есть, ел и будет есть, а также исправно оправлять все функции, присущие большому и не самому богатому городу.
Но наличие декораций подразумевает спектакль, а нигде в России (да и в мире редко) не встретишь столь роскошных величественно обветшавших декораций.
Приходится соответствовать.
Этот город всегда был таким, таким и строился.
А симулякры, милейший Самвел, рождаются у нас в головах с годами по причине несоответствия грубой реальности беллетризированным юношеским воспоминаниям.
город без смысла
Игорь, трудно с тобой не согласиться относительно симулякров и прочих тараканов в моей несвежей голове. Но я немного о другом - о смысле города. Если при создании и был смысл - "назло надменному соседу", то каков сегодняшний смысл города? Город-музей наподобие Венеции? Город- аттракцион? Что значит культурная столица? По мне, если культурная столица, то город должен задавать тренды, быть законодателем чего-то и тп, быть центром неких культурных явлений - аналогично Лондону, Нью-Йорку, Токио. А так - плетется в арьергарде. Питер не перспективен, а тотально ретроспективен...
Булшит.

"Петербург не для жизни, и петербуржцы не жители его, а служащие — метрдотели, хранители музеев, билетеры."

Похвастаться, что тебе сделал деликатную отповедь сам - только что почивший - гигант и одновременно дать нам всем увидеть, что ты. несмотря и вопреки его опровержению, продолжал дудеть в свою скептически-снисходительную дуду, вполне в духе персонажа скрывающегося сегодня под кличками и псевдонимами.

Спасибо, однако, за минутное отвлечение от скорби. Гнев лечит депрессию. Но мы вернёмся к скорби и будем надеяться, что, как и  Савл превратился в Павла, у всякого есть надежда на прозрение.

зато - чудесный ботанический сад... и очень уютный зоопарк...