«Сноб» представляет новый проект «ТЫ и ВЫ» — еженедельное ютуб-шоу о важном. О тех, кто определяет время. О культуре как главном фундаменте в наши нестабильные времена.


Сергей Николаевич и Ренат Давлетгильдеев раз в неделю встречаются с теми, чей голос хочется услышать, а прислушавшись, настроить по нему себя. Героем первого выпуска стал один из величайших режиссеров современного российского театра, художественный руководитель петербургского МДТ — Театра Европы Лев Додин.

В кабинет ко Льву Додину мы зашли в день премьеры спектакля «Братья Карамазовы», где-то за час до первого звонка. Великий режиссер совсем редко дает интервью, а с публикой говорит языком театра. Тем ценнее каждый такой разговор. В первый выпуск «Ты и Вы» вошла не вся беседа с художественным руководителем МДТ — Театра Европы. Предлагаем вам полную версию интервью.

«
Ни одна ракета не остановилась по дороге из Азербайджана в Карабах


»
Вы ставите «Кроткую» — помирает Брежнев, начинается закат советской империи. Вы ставите «Бесов» — премьера приходится на развал СССР. Сейчас «Карамазовы». И все мы в масках и в зоне повышенной тревожности. Это совпадение или мистика?

Спектакль «Карамазовы» должен был выйти 11 апреля. В марте у нас состоялась первая репетиция со зрителями. На следующий день всех закрыли. И больше театр уже не работал до осени. Самонадеянно говорить, что я все предчувствовал. Но я глубоко убежден, и уже как-то говорил об этом, что искусство не отражает, а предвещает время, предрекает его. Точнее — предчувствует. Но самое страшное сегодня не ковид, а то, что происходит с миром при ковиде, то, что мир от этого ковида никак не меняется.

Вы думаете, после этих испытаний мы не поменяемся?

Судя по тому, что происходит, всем абсолютно все равно.

Вам не кажется, что люди и мир становятся еще злее, еще агрессивнее с этим ковидом?

Я всегда боюсь сказать «еще», потому что хотелось бы говорить «но все-таки». Нет, кто-то, наверное, становится добрее, кто-то видит рядом боль, может быть, острее ее ощущает. Но мир в целом не изумился, не остановился, не ахнул, не сказал: «Боже мой, какой дурью мы занимаемся». Ни одна ракета не остановилась по дороге из Азербайджана в Карабах. Америка не стала для России хотя бы менее противной, чем была. Байден для Трампа ни на секунду не перестал быть главным врагом. Какой там ковид, какие там миллионы умирающих? Понимаете? И так куда ни глянь. Во время чумы вроде бы иногда останавливались войны. Людям попросту не хватало на них сил. Сегодня у человека так много сил, что он даже параллельно с ковидом может…

Начать войну?

Да, начать войну, не просто продолжить, а начать.

Театральные режиссеры, работая с текстом Достоевского, зачастую делают основной акцент на истории одного из братьев. Например, прекрасный спектакль Анатолия Эфроса «Брат Алеши», когда он взял линию только лишь Алексея. У вас сегодня есть «любимый брат»?

Все братья мои, я во всех братьях, все братья во мне. Мне кажется искусственным само разделение сюжета на части про Ивана, про Дмитрия и про Алексея. Каждый из них абсолютно зависим от другого, и только вместе они составляют что-то, что является «братьями Карамазовыми Достоевского». Или это совсем отдельные романы, в которых всё оказывается совсем уже необъяснимо. Почему вдруг рождается, как бы сочиняется у нас на глазах поэма об инквизиторе Ивана? Без Алеши и без обстоятельств его истории она не существует. Хотя это самостоятельное поэтическое и философское произведение.

«Карамазовы» — предреволюционный роман? Многие считают его предвестником сложных, тяжелых перемен в обществе. Даже будущее Алешеньки Карамазова исследователи произведения зачастую видят в бунте. Об этом писал и сам Достоевский.

Да, есть два таких свидетельства. Понятно, что Достоевский его куда-то двигал, сам не понимая куда. У него есть замечательное предисловие к роману, которое стоит всего романа, где он пишет, что вообще может быть так, а может быть совсем иначе, и зачем я пишу это предисловие — в общем ни для чего, может быть, только для критиков, которым важно все объяснить. Но, поскольку оно уже написано, пусть остается. Поэтому я думаю, что по-настоящему предреволюционный роман — это все-таки «Бесы», а «Братья Карамазовы» — не предреволюционный. «Братья Карамазовы» скорее предсказывающий, в принципе предчувствующий XX век с его человеческими катаклизмами.

Но и с гражданской войной, войной брата против брата…

Да, мы сосредоточены на гражданской войне, это естественно, но остальной мир обратил на нее такое же внимание, как мы обращаем на какую-нибудь войну в Карабахе, прошу прощения. Это говорит о том, что и с миром в то время происходило что-то невероятное. В этом смысле и «Братья Карамазовы», и Достоевский крупнее. Мы все время пытаемся мыслить локально — хотя какая же гражданская война локальная? — но все-таки. Тем временем роман — это проявление всего XX века, где действительно абсолютно все рушилось, снова возникало и снова рушилось. Именно на обломках XX века мы сегодня и начинаем XXI.

Магия Д — Достоевский, Додин, драма. В творчестве режиссера Федор Михайлович занимает особое место. Ставит его Лев Додин не часто и в основном поздние произведения. Но всегда по особым случаям.
Авторы: Сергей Николаевич, Ренат Давлетгильдеев
Выпускающий редактор: Татьяна Почуева
Корректор: Наталья Сафонова
© All Right Reserved.
Snob
dear.editor@snob.ru