СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ
МЫ ВСЕ ЛЮБИМ ПОРАССУЖДАТЬ О ПРИНЦИПАХ И ВЫСОКИХ МАТЕРИЯХ.
[ОСОБЕННО ПРОПУСТИВ БОКАЛ-ДРУГОЙ ВКУСНОГО ПИВА]
МЫ ВСЕ ЛЮБИМ ПОРАССУЖДАТЬ О ПРИНЦИПАХ И ВЫСОКИХ МАТЕРИЯХ.
[ОСОБЕННО ПРОПУСТИВ БОКАЛ-ДРУГОЙ ВКУСНОГО ПИВА]
Редакция проекта
о том, что значит оставаться собой в журналистике
Как принципы из учебников по журналистике применяются на практике? Сотрудники «Сноба» включаются в проект «Я — это я», запущенный брендом Grolsch, чтобы рассказать, как оставаться собой в медиа, сохранять непредвзятость, но при этом уметь отстоять позицию на «летучке»
Ксения Чудинова
главный редактор
Я все думала, как написать о принципах работы журналиста. Видов журналистики до черта: модная, политическая, общественная, культурная. Везде свои критерии и требования, свои приколы и свое безумие. И единственное, что нас объединяет, — это интерес к жизни и желание задавать вопросы.

Я сама пришла в медиа случайно: когда я работала учителем русского языка и литературы в инклюзивной школе «Ковчег», друзья заказали «текстик». Так понемногу я начала писать заметки и ходить на интервью, потом — редактировать, а потом и управлять проектами. За время работы я наслушалась столько слов о принципах журналистов, что собрать из этого свод правил, на мой взгляд, совершенно невозможно: во многом они противоречат друг другу.
Я все думала, как написать о принципах работы журналиста. Видов журналистики до черта: модная, политическая, общественная, культурная. Везде свои критерии и требования, свои приколы и свое безумие. И единственное, что нас объединяет, — это интерес к жизни и желание задавать вопросы.

Я сама пришла в медиа случайно: когда я работала учителем русского языка и литературы в инклюзивной школе «Ковчег», друзья заказали «текстик». Так понемногу я начала писать заметки и ходить на интервью, потом — редактировать, а потом и управлять проектами. За время работы я наслушалась столько слов о принципах журналистов, что собрать из этого свод правил, на мой взгляд, совершенно невозможно: во многом они противоречат друг другу. Зато сформулировала свои, которые вполне годятся для ответа на вопрос, как стать медийщиком: «Будь собой, много читай, умей меняться, работай в команде». Всё? Почти.
Зато сформулировала свои, которые вполне годятся для ответа на вопрос, как стать медийщиком: «Будь собой, много читай, умей меняться, работай в команде». Всё? Почти.

К нам в «Сноб» на стажировку каждый месяц приходят студенты. Мы почти сразу всех кидаем в работу: пусть учатся брать комментарии, писать короткие новостные тексты, оформлять заметки, искать факты и подтверждать их. Большая часть студентов получает пару-тройку публикаций и уходит. Самым сложным для них оказывается график работы, бесконечные редакторские правки и работа вхолостую — когда человек написал, но опоздал или не справился с материалом, закопался в смыслах.

С какой-то частью студентов я продолжаю работать дальше, многим отказываю. Не потому, что они плохие, а потому, что работа в медиа не для них.
Вот короткий список, соответствие любому из пунктов которого
— повод расстаться со стажером:
— Не умеет читать тексты, плохо ищет подлежащее и сказуемое (да-да, это важно для журналиста, работающего с текстами), не умеет задавать вопросы.
Из книг прочитана только треть школьной программы (без дополнительных списков, разумеется).
Не знает основ физики, биологии, строения человека.
Не знает историю, географию, мировую художественную культуру.
Не ходит на выставки, не смотрит современные спектакли.
Не читает прессу.
— Не умеет читать тексты, плохо ищет подлежащее и сказуемое (да-да, это важно для журналиста, работающего с текстами), не умеет задавать вопросы.
Из книг прочитана только треть школьной программы (без дополнительных списков, разумеется).
Не знает основ физики, биологии, строения человека.
Не знает историю, географию, мировую художественную культуру.
Не ходит на выставки, не смотрит современные спектакли.
Не читает прессу.

Тем не менее опыт показывает, что, если человек действительно хочет, у него в конце концов получается построить карьеру в медиа. Все проблемы из списка выше легко решаются — для этого нужно только время и усидчивость. Тексты в СМИ писать не обязательно, есть много другой работы: фото, видео, продюсерская или координационная, корректура, креатив, верстка. И если передо мной человек, который горит работой и твердо следует сформулированным мною принципам, я стараюсь перенаправить его в ту область, где ему будет хорошо и комфортно, где он будет признан, принят и уважаем. Потому что важно не допускать фрустрации человека. Каждый должен понимать, что он делает и зачем, и видеть, что это востребовано.
Тем не менее опыт показывает, что, если человек действительно хочет, у него в конце концов получается построить карьеру в медиа. Все проблемы из списка выше легко решаются — для этого нужно только время и усидчивость. Тексты в СМИ писать не обязательно, есть много другой работы: фото, видео, продюсерская или координационная, корректура, креатив, верстка. И если передо мной человек, который горит работой и твердо следует сформулированным мною принципам, я стараюсь перенаправить его в ту область, где ему будет хорошо и комфортно, где он будет признан, принят и уважаем. Потому что важно не допускать фрустрации человека. Каждый должен понимать, что он делает и зачем, и видеть, что это востребовано.
Сергей Цехмистренко
шеф-редактор
Главный принцип моей работы в журналистике — объективность. Мои личные взгляды и позиции, симпатии и антипатии никак не должны отражаться в том материале, который я готовлю. Любой факт может быть интерпретирован с разных сторон, поэтому особенно важно дать высказаться всем, кто по-разному его оценивает. Если мнение хотя бы одного участника описываемого события не учтено, публикацию такого материала считаю нецелесообразным. Никогда не возьмусь за таблоидные темы, хотя они везде в мире читаются с наибольшим интересом. Предпочитаю что-то более интересное для самого себя, и здесь спектр достаточно широк — от политики до путешествий и даже тест-драйвов автомобилей. Стараюсь никогда не изменять своему стилю, который сам называю «ироничной отстраненностью». Мне кажется, если писать обо всем слишком серьезно, читатель будет воспринимать написанное так же, как ленту информагентств: прочитал и забыл. Такой стиль приходит с годами и опытом, когда человеку уже есть что сказать. Поэтому, наверное, он не подходит тем, кто только приходит в профессию. Пожалуй, ближе всего к такому стилю — старые советские фельетоны, только без морали, нравоучений и идеологии. Конечно, он не подходит для всех журналистских форматов — я его использую, чтобы высказать свою авторскую позицию.
Главный принцип моей работы в журналистике — объективность. Мои личные взгляды и позиции, симпатии и антипатии никак не должны отражаться в том материале, который я готовлю. Любой факт может быть интерпретирован с разных сторон, поэтому особенно важно дать высказаться всем, кто по-разному его оценивает. Если мнение хотя бы одного участника описываемого события не учтено, публикацию такого материала считаю нецелесообразным. Никогда не возьмусь за таблоидные темы, хотя они везде в мире читаются с наибольшим интересом. Предпочитаю что-то более интересное для самого себя, и здесь спектр достаточно широк — от политики до путешествий и даже тест-драйвов автомобилей. Стараюсь никогда не изменять своему стилю, который сам называю «ироничной отстраненностью». Мне кажется, если писать обо всем слишком серьезно, читатель будет воспринимать написанное так же, как ленту информагентств: прочитал и забыл. Такой стиль приходит с годами и опытом, когда человеку уже есть что сказать. Поэтому, наверное, он не подходит тем, кто только приходит в профессию. Пожалуй, ближе всего к такому стилю — старые советские фельетоны, только без морали, нравоучений и идеологии. Конечно, он не подходит для всех журналистских форматов — я его использую, чтобы высказать свою авторскую позицию.
Никита

корреспондент

Павлюк-Павлюченко
У меня накопилось немало претензий к коллегам из федеральных и городских СМИ. Я не понимаю, как можно в прямом эфире восторженно говорить о параде коммунальной техники, когда весь город стоит в пробках, вызванных именно этим ЖКХ-сумасшествием. Мне противно слышать, как «самые авторитетные журналисты страны» делят людей на «своих» и чужих» и ежедневно врут, извращают факты и трактуют их так, как им выгодно в данный момент. Что это, если не лицемерие?

Наша профессия — про гуманность, защиту ценностей, уважение к человеческой жизни и любовь. Я стараюсь не забывать об этом, когда разговариваю с очередным героем.

По этому же принципу я отбираю темы для текстов, которые предлагаю редакции на «летучке». Главное — люди, их проблемы, желания и мечты. Взять хотя бы мой последний репортаж про семью, живущую рядом с новой полосой Шереметьево. Власти просто забыли о них, а «Сноб» заметил и рассказал. Может быть, теперь на эту ситуацию обратят внимание те, кто способен им как-то помочь.
У меня накопилось немало претензий к коллегам из федеральных и городских СМИ. Я не понимаю, как можно в прямом эфире восторженно говорить о параде коммунальной техники, когда весь город стоит в пробках, вызванных именно этим ЖКХ-сумасшествием. Мне противно слышать, как «самые авторитетные журналисты страны» делят людей на «своих» и чужих» и ежедневно врут, извращают факты и трактуют их так, как им выгодно в данный момент. Что это, если не лицемерие?

Наша профессия — про гуманность, защиту ценностей, уважение к человеческой жизни и любовь. Я стараюсь не забывать об этом, когда разговариваю с очередным героем.

По этому же принципу я отбираю темы для текстов, которые предлагаю редакции на «летучке». Главное — люди, их проблемы, желания и мечты. Взять хотя бы мой последний репортаж про семью, живущую рядом с новой полосой Шереметьево. Власти просто забыли о них, а «Сноб» заметил и рассказал. Может быть, теперь на эту ситуацию обратят внимание те, кто способен им как-то помочь.
Ксения Праведная
корреспондентка
Мы все любим порассуждать о принципах и высоких материях. Особенно пропустив бокал-другой вкусного пива. Иногда у нас даже неплохо получается. Но я люблю рассказывать реальные истории: они куда больше говорят о человеке, чем то, что он пытается выразить, подбирая умные слова.
Мы все любим порассуждать о принципах и высоких материях. Особенно пропустив бокал-другой вкусного пива. Иногда у нас даже неплохо получается. Но я люблю рассказывать реальные истории: они куда больше говорят о человеке, чем то, что он пытается выразить, подбирая умные слова.
Недавно я была в командировке в Иркутске, там три дня шел большой книжный фестиваль. Первый день прошел довольно спокойно. Вечером второго дня я узнала, что в Улан-Удэ произошла «битва шаманов»: самая авторитетная в городе шаманская община встала на пути якутского шамана-воина, который направлялся со своими соратниками в Москву, чтобы изгнать демона из главы государства. Местных шаманов в прессе тотчас прозвали «пропутинскими». Не буду углубляться в детали, они все есть здесь. На тот момент важно было одно: надо ехать на место происшествия. Через десять минут у меня были билеты, а через два часа я сидела в поезде. С собой из вещей — дамская сумочка, телефон и полуразряженный power bank. Впереди — большое приключение. Иногда мне кажется, что приключения сами меня находят. Это мой репортерский метод — метод Индианы Джонса.

Мне кажется, мы, журналисты, всю жизнь сидим в большом поезде. Он несется в неизвестность, а нам это нравится. Есть только одно правило — успеть вовремя спрыгнуть, если поезд пойдет под откос.
Недавно я была в командировке в Иркутске, там три дня шел большой книжный фестиваль. Первый день прошел довольно спокойно. Вечером второго дня я узнала, что в Улан-Удэ произошла «битва шаманов»: самая авторитетная в городе шаманская община встала на пути якутского шамана-воина, который направлялся со своими соратниками в Москву, чтобы изгнать демона из главы государства. Местных шаманов в прессе тотчас прозвали «пропутинскими». Не буду углубляться в детали, они все есть здесь. На тот момент важно было одно: надо ехать на место происшествия. Через десять минут у меня были билеты, а через два часа я сидела в поезде. С собой из вещей — дамская сумочка, телефон и полуразряженный power bank. Впереди — большое приключение. Иногда мне кажется, что приключения сами меня находят. Это мой репортерский метод — метод Индианы Джонса.

Мне кажется, мы, журналисты, всю жизнь сидим в большом поезде. Он несется в неизвестность, а нам это нравится. Есть только одно правило — успеть вовремя спрыгнуть, если поезд пойдет под откос.
Саша Чернякова
корреспондентка
В журналистику я пришла, чтобы писать на социальные темы. Просто в какой-то момент осознала, что вокруг много несправедливости и неуважения к правам другого человека, причем часто это связано не с обоснованной позицией, а с устоявшимися стереотипами и скрепами традиционного общества. Я решила, что хочу рассказывать истории самых разных людей, напоминать, что каждый из нас заслуживает уважения и мы все равны.

Моим «боевым крещением» стал материал 2017 года о стереотипах, связанных с женщинами старше 45 лет. Идея была — развенчать миф о том, что женщина на пенсии — это непременно бабушка без личных интересов. Чтобы собрать материал, я попросила психолога ответить на вопросы. Один из них был: «45+ — это зрелость или преклонный возраст?» Психологу на тот момент было 47 лет, этот вопрос ее задел, о чем она сообщила мне в грубой форме, после чего опубликовала в соцсетях нашу переписку, в которой я как раз пыталась ей объяснить, что это не мое мнение и что статья как раз направлена на борьбу с такими стереотипами. При этом она выложила только начало разговора и самый конец, опустив середину и свои агрессивные ответы. За ночь под постом набралось 360 комментариев о том, что я позорю честное имя журналиста и женщин зрелого возраста. Некоторые комментаторы даже создали группу «Женщины непреклонного возраста».
В журналистику я пришла, чтобы писать на социальные темы. Просто в какой-то момент осознала, что вокруг много несправедливости и неуважения к правам другого человека, причем часто это связано не с обоснованной позицией, а с устоявшимися стереотипами и скрепами традиционного общества. Я решила, что хочу рассказывать истории самых разных людей, напоминать, что каждый из нас заслуживает уважения и мы все равны.

Моим «боевым крещением» стал материал 2017 года о стереотипах, связанных с женщинами старше 45 лет. Идея была — развенчать миф о том, что женщина на пенсии — это непременно бабушка без личных интересов. Чтобы собрать материал, я попросила психолога ответить на вопросы. Один из них был: «45+ — это зрелость или преклонный возраст?» Психологу на тот момент было 47 лет, этот вопрос ее задел, о чем она сообщила мне в грубой форме, после чего опубликовала в соцсетях нашу переписку, в которой я как раз пыталась ей объяснить, что это не мое мнение и что статья как раз направлена на борьбу с такими стереотипами. При этом она выложила только начало разговора и самый конец, опустив середину и свои агрессивные ответы. За ночь под постом набралось 360 комментариев о том, что я позорю честное имя журналиста и женщин зрелого возраста. Некоторые комментаторы даже создали группу «Женщины непреклонного возраста».
Я не выходила из комнаты целый день. Помню сжирающее чувство стыда, разговор с редактором, который меня очень поддержал, рыдания и мысленное прощание с журналистикой. На следующий день я взяла себя в руки. Просто поняла, что нельзя сдаваться сейчас. И уж точно не стоит отказываться от важного материала, даже если какие-то люди в интернете решили, что мне не место в журналистике. Я нашла другого психолога и дописала статью. За несколько дней она собрала больше 10 тысяч репостов, а позже я обнаружила, что ее разместила у себя та самая группа «Женщины непреклонного возраста», написав под ней восторженные комментарии. В тот момент я почувствовала, что это победа и мой настоящий старт в журналистике. А еще поняла, что просто в этой профессии не будет, но всегда будет интересно.

Чтобы стать классным журналистом, нужно научиться писать обо всем. Проще всего сделать материал на тему, от которой горят глаза, но в действительности нас учат работать самые вымученные тексты и необходимость интересно подать неинтересную нам лично тему. Вообще журналист сегодня — это «универсальный солдат», который и классно пишет, и редактирует, и находит огненные истории, и фотографирует на месте событий, и верстает, и параллельно делает еще много всего, и никогда не останавливается.
Я не выходила из комнаты целый день. Помню сжирающее чувство стыда, разговор с редактором, который меня очень поддержал, рыдания и мысленное прощание с журналистикой. На следующий день я взяла себя в руки. Просто поняла, что нельзя сдаваться сейчас. И уж точно не стоит отказываться от важного материала, даже если какие-то люди в интернете решили, что мне не место в журналистике. Я нашла другого психолога и дописала статью. За несколько дней она собрала больше 10 тысяч репостов, а позже я обнаружила, что ее разместила у себя та самая группа «Женщины непреклонного возраста», написав под ней восторженные комментарии. В тот момент я почувствовала, что это победа и мой настоящий старт в журналистике. А еще поняла, что просто в этой профессии не будет, но всегда будет интересно.

Чтобы стать классным журналистом, нужно научиться писать обо всем. Проще всего сделать материал на тему, от которой горят глаза, но в действительности нас учат работать самые вымученные тексты и необходимость интересно подать неинтересную нам лично тему. Вообще журналист сегодня — это «универсальный солдат», который и классно пишет, и редактирует, и находит огненные истории, и фотографирует на месте событий, и верстает, и параллельно делает еще много всего, и никогда не останавливается.
Филипп Черненко
директор по дистрибуции контента
Каждое утро я встаю с кровати и думаю: «Зачем я это делаю?» Ответ приходит не сразу, обычно с возвращением базовых функций организма. Базовые функции такие: узнавать людей, разбирать символы и свыкаться с неотвратимостью запланированного со вчера. Потом я осознаю, зачем я это делаю.

Затем, что круто быть объективным во времена, когда мало кто может себе это позволить. Круто угадывать, что нравится твоему читателю, особенно когда этот читатель — несколькомиллионная уникальнопользовательская глыба. Обезличенность каковой глыбы отважно пытается свести на нет аналитическая машина. Круто быть честным с этим читателем — это намного сложнее, чем быть честным с самим собой.

Каждое утро я встаю с кровати и думаю: «Зачем я это делаю?» Ответ приходит не сразу, обычно с возвращением базовых функций организма. Базовые функции такие: узнавать людей, разбирать символы и свыкаться с неотвратимостью запланированного со вчера. Потом я осознаю, зачем я это делаю.

Затем, что круто быть объективным во времена, когда мало кто может себе это позволить. Круто угадывать, что нравится твоему читателю, особенно когда этот читатель — несколькомиллионная уникальнопользовательская глыба. Обезличенность каковой глыбы отважно пытается свести на нет аналитическая машина. Круто быть честным с этим читателем — это намного сложнее, чем быть честным с самим собой.

Текст: Дарья Решке
Выпускающий редактор: Татьяна Почуева
Корректор: Наталья Сафонова
Фотографии: Полина Зиммерман

© All Right Reserved.
Snob
dear.editor@snob.ru