Все новости
Колонка

Отринутое чувство. На смерть бумажного The New Times

6 Июня 2017 09:58

Журнал «Новое время» погибал на моих глазах трижды.

В первый раз это был более или менее обыкновенный рейдерский захват здания в центре Москвы в феврале 2004-го, хотя и с неявной политической подоплекой. Юридически подкованные бандиты отжимали недвижимость, и в ходе противостояния редакция еще успела ознакомить читателей с новым человеческим типом: переговорщиком от лица юридически подкованных бандитов. Потом, после вынужденного перерыва, журнал стал выходить снова и протянул до осени 2006 года, когда был продан Ren Media Group Ирены Лесневской, и вскоре архив старого «Нового времени» был смыт с сайта The New Times. Вчера Евгения Альбац объявила о ликвидации бумажной версии издания, кратко известив, что «деньги кончились», и это тоже смерть. Событие печальное.

Я проработал лет десять в «Новом времени» и пару раз напечатался в The New Times, так что с похоронами родного некогда журнала свыкся. Гораздо труднее смириться с тем, что качественная бумажная пресса либерального направления в России не выживает, за редчайшим исключением, причем далеко не всегда виной тому юридически подкованные бандиты. Не надо на них сваливать все наши проблемы, им тоже по-своему нелегко. В конце концов и у «Нового времени» Александра Пумпянского, и у The New Times в графе «причина смерти» одни и те же слова. Они были задавлены бедностью. Отчего так вышло?

Ситуация на рынке СМИ чуть более чем полностью копирует происходящее во внутренней политике, вот потому они и гибнут, и старое «Новое время», и новое

Старая редакция как-то выживала, сдавая помещения, а когда пришлось съезжать и самим платить за аренду, продержалась недолго. Новую редакцию довольно долго поддерживал новый владелец, но издание, насколько могу судить, оставалось убыточным, Лесневская ушла, и с этого момента началась яростная, обреченная на поражение борьба за спасение журнала. То есть поиски денег в рамках разнообразных акций, включая самую отчаянную: «Свобода слова. Дорого». При почти полностью заблокированном рекламном рынке, участники которого попросту боялись связываться с оппозиционным, «вражим журналом». Боялись, да и выгоды особой, вероятно, не видели в том, чтобы раскручивать свои товары в малотиражном издании.

Иными словами, пускаясь на поиски виноватых, мы обнаруживаем их среди подписчиков и рекламодателей. Не слишком богатые читатели в массе своей соглашались читать журнал только на халяву, на сайте и без подписки. Люди с деньгами не хотели рисковать, используя The New Times в качестве двигателя своей торговли. Собственно, нечто подобное происходило и с «Новым временем» на излете его существования, уже при Путине, оттого ответ на все проклятые вопросы российского медиарынка вроде напрашивается. Ситуация на этом рынке чуть более чем полностью копирует происходящее во внутренней политике, вот потому они и гибнут, и старое «Новое время», и новое. При 86% всенародной поддержки того, без которого нет России, чего ж удивляться, что круг читателей крамольной прессы суживается, про бизнес и говорить нечего. Самые понятливые все осознали сразу после разгрома НТВ, а тупым два раза показали суды над Ходорковским.

Постельцинская Россия нуждалась во вранье как терапевтическом средстве, излечивающим от правды, которой ее перекормили в годы перестройки и в страшные девяностые. Поэтому свобода слова, да еще задорого — это для лохов и национал-предателей

Эти объяснения можно признать исчерпывающими, но в них плохо слышна оптимистическая нота, которая должна же прозвучать. Поэтому здесь обязательно следует сказать все, что принято в подобных случаях провозглашать, рассуждая о политике. Мол, если убрать цензуру и устроить в стране по-настоящему честные выборы, куда будут допущены все несогласные, которые получат возможность с утра до вечера безнаказанно крыть власть, то и атмосфера в стране поменяется. А с ней и власть. Люди очнутся от пропагандистского морока и потянутся десятками миллионов рук подписываться на «Дождь» и The New Times. Да и гостелеканалы, и жуткие наши многотиражные газеты федерального подчинения, грянувшись оземь, покончат с пропагандой и займутся подзабытым делом — журналистикой.

Другой вопрос: не фальшиво ли она звучит, эта оптимистическая нота? Главная беда ведь не в том, что граждан разлучили с правдой, и они мечутся во тьме, обманутые и соблазненные. Главная беда в том, что гражданам внушили чувство ненависти к иностранным врагам и пятой колонне внутри страны, и они сроднились с этим чувством. Оказалось, что постельцинская Россия нуждалась во вранье как терапевтическом средстве, излечивающим от правды, которой ее перекормили в годы перестройки и в страшные девяностые. А в лучшем случае оно равнодушно ко всему на свете, кроме личной жизни, это подавляющее путинское большинство. Поэтому свобода слова, да еще задорого — это для лохов и национал-предателей. И в постпутинской России годы, если не десятилетия, уйдут на то, чтобы самый читающий в мире народ вяло заинтересовался так называемой правдой.

Сегодня оппозиционность, то есть нормальное состояние нормального человека в нормальной стране, продается из рук вон плохо. Нужна мощная спонсорская поддержка, но спонсоры высланы или объявлены иностранными агентами, или запуганы

Сегодня оппозиционность, то есть нормальное состояние нормального человека в нормальной стране, продается из рук вон плохо. Нужна мощная спонсорская поддержка, но спонсоры высланы или объявлены иностранными агентами, или запуганы, и тут заколдованный круг. Потому существование телеканала «Дождь» (за деньги, по подписке), переименованного «Слона» (за деньги) либо, не знаю, «Снобщества» (за деньги) воспринимается как чудо. Гибель The New Times воспринимается как нечто почти неизбежное. «Новое время» забыто, и тексты его лежат в братской безымянной могиле.

Тем не менее о чуде думаешь непрестанно и веришь в него, вспоминая прошлое. Взять хотя бы тот журнал, в котором работал десять лет и потом еще пару раз напечатался. «Новое время» погибало трижды, но дважды уже воскресало, и почему не предположить, что восстанет из пепла вновь? Согласитесь, это ни на чем, кроме личного опыта, не основанное предположение как-то все же примиряет с текущей реальностью. А мысль о том, что бывает жизнь после смерти, примиряет с жизнью. Иначе, как у нас даже дети малые вытверживают в центре Москвы, кто снес бы униженья века, неправду угнетателей, вельмож, заносчивость, отринутое чувство... Будем уповать на чудеса.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Андрей Мовчан
America is all about obsession — сказал мне когда-то давно преподаватель в университете. В какой-то степени я и сам замечаю: в США все немного преувеличено, все в превосходной степени, всего больше, чем требуется — начиная с порций в дайнерах и, как следствие, килограммов в их посетителях, и заканчивая размером и количеством статуй Линкольна
Иван Давыдов
Единство нации — это когда одни и те же люди скидываются на храм, построенный в память о невинно убиенных, и пишут на знаменах имя палача, который этих невинно убиенных убивал
Станислав Белковский
За что воевали Навальный с Усмановым и при чем тут операция «Преемник»