Все новости

Колонка

Выдуманный муж Поклонской, убийство банкира и конец пропаганды

6 Июня 2017 12:13

Драмы недели с 30 мая по 5 июня

Поклонская

У певицы Максим была песня про девушку, которая рвет цветы и потом всех обманывает, говоря, что это ей подарили мужчины. Теперь эту девушку зовут Наталья Поклонская — по ее собственному признанию, она выдумала, что у нее есть муж, и обманывала всех, говоря, что счастлива в браке, чтобы отпугивать несуществующим мужем навязчивых ухажеров: «Очень много было людей, которые теплились какой-то надеждой со мной повстречаться, наладить отношения, познакомиться… Поэтому, чтобы людей не травмировать и сразу напрочь убивать все желание, я и говорила, что замужем, у меня прекрасная семья». При этом у Поклонской был бойфренд, за которого она, по ее словам, хотела замуж, но теперь и бойфренда нет.

Драматичное признание, но и оно может не быть правдой — рассказывать о своей личной жизни Поклонской пришлось после того, как антикоррупционные активисты обратили внимание на ее декларацию о доходах, в которой не было никаких сведений об имуществе мужа. Когда у общества есть вопросы к мужу, сказать, что мужа нет и никогда не было — остроумный и оригинальный ход вне зависимости от того, что там у нее с личной жизнью на самом деле. Дополнительный драматизм ситуации придает публичный имидж Поклонской как радикальной защитницы традиционных, в том числе семейных ценностей: она уже почти добилась запрета фильма о внебрачной связи императора Николая II, а сама при этом публично меняет свой статус на «все сложно», и как теперь ее воспринимать всерьез? Но всерьез и не надо — роль публичного политика в России подразумевает обязательную долю цинизма, лицемерия и ханжества, само выражение «депутат Государственной думы» переводится на человеческий язык примерно как «бессовестный лицемер», поэтому переживать о том, как она будет выглядеть в глазах людей, Поклонской не стоит — вот так и будет выглядеть, но это нормально.

«Огни Москвы»

42-летний банкир Денис Морозов умер в реанимации Боткинской больницы, куда его доставили четыре месяца назад из московского СИЗО-4, где он сидел по делу банка «Огни Москвы», правление которого Морозов возглавлял до банкротства банка. У Морозова была редкая болезнь, связанная с несвертываемостью крови, — болезнь Виллебранда-Диана, — и ему требовались регулярные переливания крови, которых в тюрьме ему, конечно, никто не делал. В феврале Морозов впал в кому и находился в ней до самой смерти; наручники с него снимали, когда он уже три недели лежал в реанимации без сознания — в марте Басманный суд заменил ему меру пресечения на домашний арест, то есть умер Морозов не в статусе тюремного узника, почти свободным человеком.

Дело о хищениях в банке «Огни Москвы» выглядит как эпизод избавления московской экономики от наследия лужковских времен: основным акционером и президентом банка была дочка лужковского вице-мэра Юрия Росляка Мария, которую уже судили и приговорили к четырем годам колонии с отсрочкой приговора на 14 лет, пока не вырастет ее ребенок — в момент вынесения приговора Росляк была беременна. Нанятому ей топ-менеджеру повезло меньше, и фактически речь идет об убийстве человека, чья судьба была поставлена в зависимость от очередного (не очень громкого, не очень масштабного) конфликта в околовластных кругах. Дискуссия о содержании под стражей обвиняемых в имущественных преступлениях идет много лет, и даже никто, в общем, не настаивает, что директора и главбухи должны сидеть, но они почему-то все равно сидят, и их убивают — либо, как Морозова, неоказанием помощи, либо, как Евдокимова из Роскосмоса, руками уголовников в общей камере. Такие эпизоды нужно квалифицировать как умышленные убийства, ответственность за которые в равной мере несут и ФСИН, и российские суды, и следователи, и прокуратура. «Дело Магнитского» было настолько громким и скандальным, что общество восприняло его как нечто особенное, уникальное, но нет — у этой системы таких Магнитских множество, их убивают регулярно, и каждое убийство остается безнаказанным.

Путин

Известно, что самая провальная линия поведения на допросе, свойственная очень многим начинающим обвиняемым, свидетелям и потерпевшим, — это вот такое наивное «я вам сейчас все объясню», когда человек доверчиво рассказывает полицейскому или следователю все, что он знает, а тот как-то очень лихо поворачивает дело так, что потерпевший или свидетель сам становится обвиняемым, а обвиняемому добавляют еще парочку статей. Сравнение, может быть, натянутое, но попытки Владимира Путина во время экономического форума в Петербурге напрямую поговорить с мировым и прежде всего американским общественным мнением (выступление на форуме, интервью американской журналистке Мегин Келли) производят именно такое впечатление: он говорит «я вам сейчас все объясню», а в итоге запутывается и топит себя. И здесь не имеет значения, правду или нет пишут и говорят на Западе о причастности Путина к хакерским атакам во время американских выборов, о роли России в химических атаках Асада и прочих безобразиях, — здесь первично то, что Путин пытается оправдаться, но добрый юмор ветерана госбезопасности, на ура принимаемый многими в России, будучи обращенным к западной аудитории, только делает законченным этот образ мирового доктора Зло, который что-то говорит о патриотических хакерах, которые как художники, о Майкле Флинне, который просто сидел рядом, об убийстве Кеннеди, за которым могли стоять американские спецслужбы, — вместо убедительного оправдания получается такой речевой поток кинематографического злодея. Его шутки и смех звучат слишком зловеще, чтобы относиться к ним как к свидетельству его искренности и чистоты намерений, и если кому-то не хватало доказательство по поводу того, что Россия делала какие-то гадости Америке, то петербургские видео с Путиным можно подшивать к делу — он почти признался во всем.

Захарова

Полемика представителя МИД России Марии Захаровой и финского журналиста Эркка Микконена о чеченских геях — такой образцовый эпизод государственного позора, когда официальная Россия ведет себя даже не как хулиган, а как такой прихлебатель хулигана, грозящий позвать своего опасного друга. «Кто на нас с Рамзаном Ахматовичем?» — именно так звучало захаровское «займемся отправкой вас в Чечню» вместо ответа на вопрос финна о геях в Чечне. «Вы же не боитесь?» — спросила Захарова и подмигнула. Финн испугался и был совершенно прав: да, разумеется, «отправка в Чечню» — это угроза, и да, разумеется, Захарова отдавала себе отчет, что она угрожает журналисту, и ее позднейшее высказывание о «ловле покемонов» вместо журналистской работы только делает ситуацию еще неприличнее. Информационная ценность официальных пресс-туров в Чечню равна нулю, а чем заканчиваются неофициальные поездки — об этом могут рассказать пассажиры сожженного в прошлом году на границе Ингушетии и Чечни автобуса «Комитета по предотвращению пыток», тем более что среди этих пассажиров были и западные журналисты.

Особый зловещий статус кадыровской Чечни — уже привычное свойство современной России, но официальные лица в Москве все же предпочитают хранить по поводу Чечни неловкое молчание, а не бравировать тем, что в России есть такой особый регион, в котором вам покажут, как задавать неудобные вопросы. Захарова — живой и эмоциональный человек, живым людям свойственны необдуманные поступки и слова, но, по-хорошему, за эти необдуманные слова перед финном стоило бы извиниться. Пусть это будет не Захарова, а, например, Сергей Лавров, но извинения сделали бы эту ситуацию хотя бы чуть менее омерзительной.

Пропаганда

Телеканал Рен-ТВ показал фильм «Либералам — черным налом — 2» — разоблачительное расследование о связях российских оппозиционеров с олигархами и западными разведками. В таком духе: «Встреча Навального с иностранцами. В том числе — с бывшим шведским премьером Карлом Бильдтом. Известный русофоб, идеолог "цветных революций" по прозвищу Кровавый Швед засветился практически во всех переворотах, начиная с операции по уничтожению Югославии и заканчивая украинским Майданом». С ностальгией можно вспомнить времена первых «Анатомий протеста»: их смотрели, их обсуждали, обнаруживали среди их героев своих друзей и знакомых, растаскивали «печеньки Госдепа» на поговорки — были, в общем, времена.

Сейчас все угрюмо и неинтересно. Кто верит, что за оппозицией стоит «Кровавый Швед», того и агитировать не надо, кто не верит, того и телевизор не убедит. До какого-то момента можно было иметь в виду деморализующий эффект от такого кино, но сейчас нет и его — телевизионные разоблачения перестали работать, и задушевная интонация разоблачителей («За чей счет банкет?») уже не воспринимается вообще никак. В 2011–12 годах, когда были «Анатомии протеста», шел более-менее живой политический процесс, люди всерьез определялись, с кем они и за кого, а сейчас все уже давно определились, и, как в известном анекдоте, наступило время чистых листов бумаги вместо листовок — чего писать, если все всё понимают. Причем эта формула в равной мере относится и к критикам власти, и к ней самой. Пропаганда сейчас уже не нужна никому (см. также «Алиса Вокс»).

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Драмы недели с 23 по 29 мая
На смерть Збигнева Бжезинского (1928  2017)
Ровно 30 лет назад, 28 мая 1987 года, 19-летний пилот-любитель из Гамбурга Матиас Руст приземлился на легкомоторном самолете Cessna 127B Skyhawk в лобной доле мозга коммунистического мира