Top.Mail.Ru

Колонка

Молодые кремлевские старцы

9 Август 2017 9:58

Кто такие технократы, что общего между Кириенко и Горбачевым и зачем губернаторам велосипеды

В России все не как в других странах. И даже слова со вполне очевидным значением вдруг обретают новый смысл.

Например, кто такой технократ? Во всем мире это высококвалифицированный специалист в науке, технике или бизнесе, привлеченный на государственную службу. Особенно хорошо слово «технократ» выглядит с прилагательным «молодой». Сразу представляется хипстер-айтишник, создавший глобальный бизнес и решивший помочь возрождению Отечества.

С начала 2017 года словосочетание «молодые технократы» вернулось в активный политический словарь современной России. Возможно, это связано с возвышением Сергея Кириенко, который и сам считался молодым технократом двадцать лет назад, когда внезапно возглавил правительство в 1998 году.

Однако в наши дни этим словосочетанием называют группу будущих губернаторов, получивших назначения в регионы (Алиханов, Бречалов, Никитин, Решетников, Цыденов), или просто условно молодых губернаторов, уже давно сидящих на своих постах (Куйвашев).

Достаточно подробно рассмотреть биографию любого «молодого технократа», чтобы не увидеть там ничего интересного. Самый молодой врио губернатора, калининградский Антон Алиханов всю жизнь проработал на госслужбе, как и врио губернатора Пермского края Решетников. Алексей Цыденов последние 10 лет делал чиновничью карьеру за пределами Бурятии. Где, когда и кому они продемонстрировали свои знания каких-то технологий — остается загадкой. Впрочем, и загадки никакой нет: в обоих случаях, как следует из многочисленных публикаций, свою роль сыграли не какие-то конкретные достижения, а личные связи, полезные знакомства и принадлежность к одному из кремлевских кланов.

«Молодой технократ» в его современном российской значении — это любой чиновник младше 50, чаще всего «варяг» , о котором особо нечего сообщить населению

Врио губернатора Свердловской области Евгению Куйвашеву и вовсе 46 лет, так что не такой уж он и молодой по меркам современного мира. Все его достижения как технократа связаны с мелким провинциальным бизнесом в середине 90-х, ибо последние 20 лет он провел на всевозможных административных должностях. Нет сомнений, что руководство им довольно, но делает ли скромная чиновничья карьера человека технократом — это большой вопрос.

Единственный кандидат из всего списка будущих губернаторов, которого более-менее можно считать настоящим технократом — это бывший директор Агентства стратегических инициатив Андрей Никитин, отправленный в Новгородскую область. Впрочем, АСИ хоть и некоммерческая организация, но при Правительстве России, так что и здесь едва ли стоит говорить о приходе в политику человека из бизнеса.

Получается, что «молодой технократ» в его современном российской значении — это любой чиновник младше 50, чаще всего «варяг» (то есть или не имеющий никаких связей с регионом, или много лет делавший карьеру вне его), о котором особо нечего сообщить населению. В каком-то смысле это прекрасный технологический ход, разом решающий все проблемы невзрачного выдвиженца с имиджем и дающий хоть какой-то ответ на вопрос «ну почему же в наш регион назначен именно он?»

Проблема в том, что ответ этот все равно сомнительный. Не склонному к долгим размышлениям электорату все равно, молодой он технократ или пожилой бюрократ, раз Путин его поддержал — значит так и надо. Эту часть общества технократией не впечатлить — хотя бы потому, что она не знает, что это такое и что в этом потенциально хорошего.

Эффективность — материя трудноуловимая и слабодоказуемая, поэтому любого управленца, не находящегося под следствием, можно позиционировать как успешного

Если же говорить о другой, меньшей части общества, то и тут с технократией как-то неубедительно выходит: повторюсь, достаточно ознакомиться с невзрачными биографиями этих чиновников.

Зачем же нужна эта игра в технократию? В обычном понимании технократия предполагает аполитичность и эффективность. Эффективность — материя трудноуловимая и слабодоказуемая, поэтому любого управленца, не находящегося под следствием, можно позиционировать как успешного. А вот аполитичность может оказаться очень полезной Кремлю.

Многие уже отмечали, что слово «политика» в жаргоне нашего руководства является едва ли не ругательным, а обвинение в политизации какого-либо явления — одним из самых популярных, особенно применительно к критикам власти. В понимании Кремля аполитичность — это пассивное согласие с текущим идеологическим «темником», но без ненужного фанатизма, без кургиняновско-нодовской истеричности, без претензий на участие в идеологическом конструировании.

Среди продвигаемых Кремлем управленцев нет чистых «комиссаров», то есть лиц, сделавших карьеру по идеологической линии. Исключением можно считать Бречалова, но и он в Общественной палате скорее выступал проводником спущенных сверху установок, чем активно их формировал. Следовательно, если предположить, что в ближайшие годы руководство страны решится на какие-то резкие идеологические развороты, все эти «технократы» не станут задавать ненужных вопросов, а просто будут делать, что говорят начальники, и ни в чем не сомневаться (или сомневаться молча). По сути, лозунг о ставке на молодых технократов помогает Кремлю дать от ворот поворот всем тем, кто рассчитывал продвинуться по карьерной лестнице исключительно на теме демонстративного патриотизма, «помощи Донбассу» и всяком прочем «антимайдане».

Запутавшись в догмах и фиксируя нарастающие проблемы с управляемостью страны и ее экономическим состоянием, верхушка системы идет путем, которым в свое время двигалось руководство позднего СССР

В середине 90-х, после падения популярности Бориса Ельцина и команды радикальных реформаторов, власти пришлось сделать шаг назад и, уйдя от теоретизирования о «руке рынка» и «приоритете общечеловеческих ценностей», спрятаться за шеренгой «хозяйственников». Мол, неважно, у кого какие взгляды и биография, важно дело делать. И сам Владимир Путин, по сути, был выведен на политическую авансцену как «молодой технократ», задача которого не заниматься идеологическими спорами, а «спасать страну».

Ставка на технократов, реальных или фиктивных, если что и демонстрирует, то прежде всего идеологическое банкротство власти. Запутавшись в догмах и фиксируя нарастающие проблемы с управляемостью страны и ее экономическим состоянием, верхушка системы идет путем, которым в свое время двигалось и руководство позднего СССР. Немногие помнят, что горбачевская перестройка выросла из задуманного еще Андроповым «ускорения». Собственно, и сам Горбачев в начале карьеры воспринимался как «молодой технократ» — с опытом успешного, по советским меркам, руководства Ставропольским краем и идеями по реформированию находящегося в перманентном кризисе сельского хозяйства.

Ставка на технократов — это самоуспокоение коллапсирующей политической системы: мол, идеологию мы оставим прежнюю, но на уровне экономики и местной власти готовы что-то поменять, опереться на более молодых и прогрессивных чиновников, и так выправить ситуацию.

С учетом безусловного доминирования федерального правительства во всех сферах и пустоты региональных бюджетов, едва ли стоит ждать чудес от кого-то из кремлевских выдвиженцев: дальше езды на велосипедах они пойти не рискнут. Впрочем, свою роль в будущем они так или иначе сыграют: или своей деятельностью, или же, наоборот, ступором в решающей ситуации. В конце концов, они на поколение моложе правящей элиты страны и в критической ситуации могут повести себя совсем не так, как ожидают старшие товарищи — просто потому, что захочется пересидеть кремлевских старцев, а не уйти вместе с ними.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Почему в России традиционные религии становятся все больше похожи на «разрешенные партии»
Замысел спецоперации по запугиванию национал-предателей себя оправдал, страхов в обществе прибавилось, но чувство омерзения по отношению к власти преобладает

Новости партнеров

Военный аналитик Александр Гольц — о том, чему Москва научилась во время пятидневной войны с Грузией и почему эти уроки оказались преданы забвению