Колонка

Между компромиссом и конформизмом

11 Декабрь 2017 11:00

На какие компромиссы уважающему себя человеку идти сегодня еще можно, а на какие уже никак? И на сколько баллов компромиссности оценивает себя каждый? Григорий Чхартишвили отвечает Станиславу Кучеру и начинает дискуссию

Забрать себе

В всяком обществе, где государство ограничивает демократические свободы, возникает одно и то же явление. Многие оказываются перед необходимостью все время решать, что для них важнее — собственные убеждения и принципы или собственная же выгода. Это, как правило, далеко не худшая часть общества (у плохих людей ни убеждений, ни принципов нет, так что и проблемы не возникает).

Есть какой-то, всегда очень маленький процент тех, кто не поступится ничем; есть несколько больший процент тех, кто весьма легко меняет убеждения в зависимости от конъюнктуры; подавляющее большинство же находится в «серой зоне» и вынуждено идти на компромиссы.

Каждый из нас, будучи честен с собой, может легко вычислить свое место на всей длинной дистанции от нулевой податливости до стопроцентной.

В хорошо памятные мне советские времена крайними точками тогдашней компромиссной амплитуды можно было условно считать героического диссидента Анатолия Марченко (0 баллов) и беспроблемно колебавшегося с линией партии Сергея Михалкова (100 баллов). Сегодня 100 баллов — это какой-нибудь Владимир Соловьев, а нулевая компромиссность была, допустим, у покойной Валерии Новодворской. Все прочие, за исключением убежденных путинистов, располагаются где-то между этими экстремумами. (Например, мой собственный балл компромиссности, я полагаю, в районе 25, то есть с точки зрения «кремлевского либерала» я отмороженный экстремист, с которым вместе и показаться страшно, а с точки зрения несгибаемого революционера я бесхребетный соглашатель, «сливший протест»).

В России времена делятся на добрые и злые по тому, насколько низко проходит роковой рубеж, после которого компромисс превращается в конформизм. Сейчас этот рубеж в несколько раз выше, чем в брежневские времена, и неизмеримо выше, чем в сталинские. Выбор бывает жесток, но все же не трагичен. О расстрелах и пытках речь не идет, да, в общем, и о тюрьме нечасто — разве что о суме, и то не в буквальном смысле. И все же риск лишиться любимой профессии, обеспеченности, привычного статуса — это серьезный риск. Иногда приходится выбирать: или ты с ним, или нет. Тут и проходит линия раздела. Обозначим ее как 50 баллов.

Конформистов ужасно жалко, особенно если это люди талантливые

Например, звонят видному деятелю культуры из соответствующего министерства и говорят: возникла инициатива выразить твердую поддержку нашему президенту в его позиции по украинскому вопросу, составлено соответствующее письмо и нам очень важно видеть под ним вашу подпись. Со значением прибавляют: очень важно, будет ваша подпись или не будет. Если человек отвечает: «Да-да, какие вопросы», — или, наоборот: «А катитесь вы туда-то и туда-то», — с этими все ясно. И тот, и другой обитают далеко от границы. Но кто-то промямлил нечто уклончивое, попросил перезвонить и потом отключил телефон (знаю такого), а кто-то дал себя уговорить и потом страшно по этому поводу мучился (таких тоже знаю). В этот самый момент они и оказались на противоположных берегах реки. У первого 49 баллов, у второго — 51, и он уже конформист. Говорить о нем уже не интересно, дальнейшее там предсказуемо. Видели, знаем, помним.

А вот у тех, кто остался ниже 50-й широты, приключения продолжаются. Скрипят завинчиваемые гайки, тучи сползают ниже, стрелка барометра падает. В следующий раз выбор будет жестче. Кто-то, вздыхая или матерясь, перейдет в конформисты. Кто-то, вздыхая и матерясь, предпочтет вообще выйти из этой системы координат — эмигрировать, то есть, за редкими исключениями, все-таки пожертвовать профессией, обеспеченностью, статусом. А еще, извините за пафос, Родиной.

Наблюдать за всем этим очень грустно.

Конформистов ужасно жалко, особенно если это люди талантливые, ведь талант в такой ситуации страдает больше всего. За эмигрантов-дауншифтеров горько. За тех, кто остался и держится, тревожно.

Впрочем, я давно не был в России и наблюдаю за происходящим издалека. Очень интересно было бы узнать, как этот рубеж сегодня видят люди, находящиеся внутри ситуации. На какие компромиссы уважающему себя человеку идти сегодня еще можно, а на какие уже никак и ни за что? И на сколько баллов компромиссности оценивает себя каждый?

4 комментария
Андрей Занин

Андрей Занин

• Комментарий удален…
Тамара Талызина

Тамара Талызина

Выбор бывает жесток, но все же не трагичен. О расстрелах и пытках речь не идет

Не согласна. Возможно К.Серебренникова пытать не будут (пусть не будут!), однако пытать могут "обычных" людей, которые решились публично поддерживать ярких неконформистов. В прогулках по Москве, вы, Григорий, были среди многих десятков тысяч людей. И не все их них уехали. Многие здесь. И немногим их них не повезло брать на себя мучения физического выбора. Жертвы Болотной, человек, которого жестоко избивали прямо под видеокамеры на митинге Навального, те храбрецы и случайные прохожие, которые оказываются в отделениях полиции. Им страшно. И они решают, что с этим страхом делать. Не думаю, что сейчас менее страшно, чем при Бежневе. Им, конкретным, вероятно, очень страшно. Потому что пытают. И бьют. Сейчас важные решения принимаются в головах юных людей, за которых некому вступиться. Но некоторые люди входят в страх. И находятся люди, которые им помогают. Ольга Романова уехала (я ее понимаю, как понимаю Вас и многих других), а те, кто не уехал по-прежнему не знают, что им делать. 

Виктор Майклсон

Виктор Майклсон

Да, мы все - в пузыре, и он прозрачен

Сколько раз я слышал и читал: "Вор должен...", "Нет дыма без огня...".

И сколько раз говорили мы Кириллу - не бери деньги от госдарства, доиграешься... Ведь и это - компромисс... 

Попробую дать (глубоко личный) ответ на вопрос, где проходит граница.
Мне удалось не замараться, но отчасти это чистое везение (или, как говорится, "Бог миловал"), отчасти же - интуиция - я никогда не приближался к той опасной черте, где выбор жестнко детерминирован, соскакивал раньше,  помнил завет Галича про "не шить ливреи".

Дважды было искушение - деньгами, прежде всего. Один раз я "забыл перезвонить", второй - просто сказал, что если и смогу, то в будущем году. Последствий не было. Больше не приглашали.

Мария Генкина

Мария Генкина

Не играйте в карты с шулером,

Не берите деньги у Российского государства. 

 

 

 

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться