Колонка

Случай в «Табакерке»

13 марта 2018 11:50

Журналист Илья Мильштейн — об одной поразительной встрече с великим артистом Олегом Табаковым

Забрать себе

Автор пьесы был беззаботен и категоричен. Наведаетесь, сказал он, в театр, возьмете бесплатный билет на мое имя — в любой день выдадут, когда спектакль идет. Приходите эдак за полчаса до представления. Стало быть, я и пришел, и попросил билетик, но администратор глянул на меня сурово и велел проследовать коридором, там куда-то войти и выслушать, что скажут.

Плохо помню ту комнату, где скоро начался спектакль. Чудятся старинная мебель, настольная лампа неописуемой красоты, напольные часы со звоном, много телефонов, картины в тяжелых рамах и афиши в человеческий рост. Зато хорошо помню, как явился туда и посреди этого реквизита увидел Олега Павловича Табакова, сидящего за столом. Как Олег Павлович обратил ко мне колючий взор Шелленберга, мгновенно пробуравил насквозь, пожевал губами, горестно покачал головой и заговорил.

«У нас маленький театр, — сообщил мне бригаденфюрер СС голосом кота Матроскина, — очень скромный, камерный театр. Да». Здесь повисла пауза, которую я бы сразу назвал мхатовской, если бы в тот момент способен был мыслить метафорически и вообще хоть что-нибудь соображать. Пауза длилась, мы глядели друг на друга, и когда глубокой ее тишиной пропитались стены кабинета, здание театра, улицы вечерней Москвы, большая страна, все мироздание и пара галактик по соседству, народный артист произнес еще несколько слов.

«Однако это не значит, — прибавил он, — что к нам следует относиться небрежно. Мы требуем к себе уважения. Запомните это и передайте NN. Билеты надо заказывать заранее».

Себя со стороны вроде не увидишь, но и много лет спустя я с легкостью могу описать довольно еще молодого гражданина Российской Федерации, внимавшего пожилому Табакову. Я стоял с раскрытым ртом, лицо мое светилось от счастья, что же касается души, то ее переполнял классический щенячий восторг. Возражать художественному руководителю, сваливая вину на драматурга, я не мог, и не потому лишь, что не желал, чтобы эти два замечательных человека из-за меня между собой конфликтовали.

Он был человеком любимым и родным, чего не всякий даже великий актер достигает

Просто исторгать из себя какие-либо звуки и уж тем более слова мне было затруднительно. Междометия типа «ага» или «ну» худо-бедно еще удавалось вымолвить, а вот порадовать собеседника связной речью я был не в состоянии. Поэтому стоял с глупой рожей, на которой заглавными русскими буквами было написано слепое обожание, и по мере того, как Олег Павлович улавливал настроение, царящее в зрительном зале, он смягчался.

Надо ли что-нибудь объяснять? Можно ли объяснить? Для трех как минимум поколений ушедший вчера Олег Табаков был не только великим актером. Он был человеком любимым и родным, чего не всякий даже великий актер достигает. Ибо огромный талант его не исчерпывался мастерством лицедея, тем набором выразительных средств, которые доступны многим профессионалам. Банальное «в нем мы узнавали себя» тоже не подходит, поскольку не узнавали, но все равно восхищались им, небожителем. На сцене и на экране он играл себя в заданных обстоятельствах, как и положено артисту, но с таким бесконечным обаянием и такой природной силой, что откликались миллионы сердец. Взрослых, околдованных его голосом в детском мультфильме, и незрелых, проживавших с ним вместе несколько дней из жизни обреченного русского барина.

При этом в мире театральном он, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», умел быть тонким политиком, а в мире политическом — блистательным лицемером, игравшим преданность начальству с той поразительной глубиной, что и к власти был приближен, и фрондеры без труда, если не считать нескольких печальных эпизодов, понимали, кого и зачем играет бесконечно любимый артист. Торговал доверенным лицом и вступался за коллег и друзей, которых сживало со свету высшее руководство. Был очень раним, но если надо, то скрывал истинные чувства за маской самодовольного маститого счастливца. Знал, что смертен, и знал, что всенародная любовь есть замена бессмертию, и, наверное, утешался этим суррогатом вечной жизни. Был вспыльчив, но и отходчив.

Насладившись произведенным эффектом, Олег Павлович Табаков улыбнулся посетителю и с добродушным обломовским благородством равнодушно его простил. Убедившись в том, что перед ним никакой не наглец, а навеки облагодетельствованный почитатель, внезапно удостоенный аудиенции. «Больше так не делайте», — предложил режиссер маленького театра, скромного и камерного. «М-м», — сказал я, не закрывая рта. Билет в «Табакерку» мне выдали.

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров