Все новости
Редакционный материал

«Разговор с ним высекал искры». Муратов, Венедиктов и Кашин об Аркадии Бабченко

Журналисты вспоминают об убитом коллеге
30 мая 2018 16:22
Фото: Vasiliy Maximov/AFP

Дмитрий Муратов, глава редакционного совета «Новой газеты»:

Мы работали вместе несколько лет — в «Новой» Аркадий был военным корреспондентом. Первая его очень сложная командировка была в Южную Осетию во время трехдневной войны в сентябре 2008 года. Вернулся оттуда подраненный осколком. В аэропорту он помогал женщине с багажом и забыл там свой фотоаппарат. Позже вернулся, а аппарат лежал на месте. Бабченко считал это какой-то большой удачей.

В последнее время наши мнения во многом не совпадали. Я понимал, в какую сторону он дрейфует во взглядах. Он был человеком, люто ненавидящим войну и людей, разжигающих военные конфликты или использующих их в качестве политического инструмента. Думаю, его отъезд во многом был связан именно с этим.

Незадолго до того, как он уходил из редакции, я предложил ему издать книгу. Мне нравились его повести «Алхан-Юрт» и «Десять серий о войне». Я сказал: «Аркаша, давай мы ее издадим, а потом прострелим обложку, чтобы люди, которые ее купят, понимали, что война — это не шутки». Ему понравилась идея, но он сказал, что сам стрелять не будет. Бабченко обладал большим, настоящим писательским талантом. Он был из крупных военных писателей.

Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы»:

Аркадий был для меня человеком-камертоном. Он был радикальный и безупречно честный. Есть такая порода людей, которые делят мир на черное и белое. Аркадий делил мир так, но был честен по отношению к себе. Мало кто сейчас может этим похвастаться, если этим можно хвастаться. Он был неразборчив в выборе врагов, как в свое время говорили о Юрии Щекочихине. Невзирая на личности и на угрозы, он все равно прямодушничал. Я думаю, что это привело его к гибели. Именно в этом смысле мне его будет не хватать, потому что разговор с ним всегда высекал искры. Таких людей немного, и он был одним из них.

Олег Кашин, журналист:

Близко знакомы мы не были, встречались только в компаниях. Я вчера специально посмотрел свою с ним переписку, пик которой пришелся на ту зиму, которую он называл теплой, имея в виду, что хорошее настроение участников Болотной сорвало в России революцию. Сейчас мне кажется, что он был одним из тех людей, кто убедил меня, что в декабре 2011 года нужно было выходить на площадь Революции. Этот спор кажется бессмысленным, но на тех, кто имел отношение к тем митингам, наверное, навсегда остался отпечаток этой неправоты, настоящей или нет, и вот Бабченко последовательнее всех настаивал на том, что мы были неправы.

Последующее превращение его в украинца почему-то нас не рассорило, хотя меня ужасало практически все, что он говорил в последний год, и это тоже в каком-то смысле возвращало к спору 2011 года. В какой-то момент стало казаться, что если бы тогда победили сторонники площади Революции, то в итоге был бы один сплошной Бабченко, то есть ничего хорошего. Вот эта роль предельного радикала, которую он играл в последнее время, — она во многом определяла общее настроение, служила ограничителем, потому что его фирменное «земля стекловатой» не могло не отпугивать. Теперь место, которое он занимал, осталось свободно, поэтому изменятся все. 

Подготовила Анастасия Степанова

Читайте также
Александр Минкин
Как люди, жалевшие Бабченко, поверили внукам Дзержинского
Евгения Соколовская
Российский журналист Аркадий Бабченко, об убийстве которого сообщалось накануне, 29 мая, выступил на пресс-конференции и объявил, что его убийство было заранее запланированной инсценировкой. «Сноб» публикует заявление журналиста
Отрицание, гнев, принятие и юмор — как в Рунете встретили «воскресение» российского журналиста