Все новости
Колонка

Сенцов и Веннинг

30 Мая 2018 17:56
Что изменилось, а что совсем не изменилось в российской пенитенциарной системе с XIX века и как говорить о происходящем у нас в тюрьмах с европейцами

Недавно я рассказала историю про Вальтера Веннинга и показала свой текст о нем в «Снобе» знакомым, которые живут в городе Тотнес, где родился филантроп, пытавшийся гуманизировать российские тюрьмы.

Мои знакомые — художница и композитор, русские, которые уже давно живут в этом городке, прониклись судьбой и жизнью Вальтера и предложили устроить вечер его памяти в той самой церкви, в которой висит мемориальная доска, с которой все началось (именно из текста, выбитого на доске, я узнала о Веннинге и его самоотверженной работе в России).

Вальтер Веннинг родился в городе Тотнес, графство Девон, и умер в Санкт-Петербурге в 1921 году, заразившись тифом в тюрьме, которую он осматривал.

А теперь о вечере. План такой: собрать друзей, живущих в Девоне, которые узнали от меня о Веннинге, собрать дружественных англичан из городка Тотнес (тут много музыкантов, художников и поэтов) и помянуть добрым словом славного уроженца этого города. Может, к тому времени нам удастся найти его потомков.

Кто-то будет музицировать, кто-то — читать стихи, я расскажу англичанам об их соотечественнике и о том, что он сделал для России, выпьем чаю и разойдемся, довольные друг другом.

«Ужасы российских тюрем» Иллюстрация: De Agostini/Getty Images

Конечно, я расскажу англичанам о том, что Веннинг увидел в России, осматривая тюрьмы, и чего добился. Вот как он описывал в отчете тюрьму:

«Две низменные комнаты были сыры и нездоровы. В первой готовили пищу и помещались жен­щины, которые хотя и были отгорожены, но на виду всех прохожих; ни кроватей, ни постелей в них не было, а спали женщины на настланных досках; в другой комнате были двадцать шесть мужчин и четыре мальчика, из них трое мужчин были в деревянных колодках. В этой комнате содержалось и до ста человек, которым негде было прилечь ни днем, ни ночью. Комната для колодников высшего состояния находилась почти в земле; попасть в нее можно было через лужу; комната эта должна порождать болезни и преждевременную смерть.

В работном доме в одной комнате сто семь арестантов — малых, взрослых и старых, один из которых, старик, сидел там уже двадцать два года. Некоторые были в цепях, а карауль­ные солдаты имели сообщение с молодицами. Двор чрезвычайно грязен; нужные места, не чистившиеся несколько лет, так заразили воздух, что почти невозможно было сносить зловония. В сии места солдаты водили мужчин и женщин одновременно, без всякого разбора и благопристойности. В камерах было также томно, грязно, а пол не мылся с тех пор, как сделан. Сидело в одной комнате до двухсот человек, и вместе с величайшим, например, преступником, окованным железами, — несчас­тный мальчик за потерю паспорта. В женской комнате вместе с женщинами находились днем и ночью три солдата. Невозможно без отвра­щения и помыслить о скверных следствиях такого учреждения».

Пытки в виде вздергивания на дыбу и пытки водой к тому времени прекратились, но такой тюремный быт был сродни пыткам. В результате тюремной реформы, гуманизации, которую начал Александр I и которой способствовал князь Голицын и, в немалой степени, Вальтер Веннинг, условия жизни заключенных улучшились.

Рассказывая о деяниях Вальтера Веннинга, я не могу не рассказать, что 200 лет спустя,  в 2018 году в России применяют настоящие пытки

Но как же говорить о российских тюрьмах XIX века и не упомянуть о тюрьмах сегодняшних?

Рассказывая о деяниях Вальтера Веннинга, я не могу не рассказать, что 200 лет спустя,  в 2018 году в России применяют настоящие пытки. Что усилия их замечательного соотечественника, сделавшего так много для гуманизации российской пенитенциарной системы, пошли насмарку.

Я перевела на английский и зачитаю в церкви часть выступления Олега Сенцова в суде, где он рассказывает о том, как из него пытками выбивали показания:

«Меня кинули в микроавтобус, с мешком на голове привезли в здание бывшего СБУ на Ивана Франко. Начался очень жесткий допрос, меня спрашивали, кого я знаю из активистов, кто собирался взрывать памятники. Меня начали избивать ногами, руками, дубинками, лежа и сидя. Когда я отказался говорить, начали применять удушение. Я много раз видел это в кино и не понимал, как люди на этом ломаются. Но это очень страшно, ваша честь. Они угрожали изнасиловать меня дубинкой, вывезти в лес и там закопать. Часа через четыре они утомились и повезли меня на обыск. Только там я узнал, что это — сотрудники ФСБ. Они там ожидали увидеть террористов и оружие, а нашли только моего ребенка – он присутствовал при обыске, о чем в протоколе не говорится».

Я представляю себе ошеломленное молчание в церкви. Англичане, собравшиеся там, наверняка слышали про отравление в Солсбери, но ничего не знают о деле Олега Сенцова. Пытки, которым подвергается Олег Сенцов в XXI веке, — это такая же дичь, как применение в наше время химоружия против мирных граждан в мирном английском городе.

За что? Почему?  

И, конечно же, я расскажу им о голодовке Сенцова. Надеюсь, к тому времени, как мы соберемся поминать Веннинга, Сенцов будет жив!

Олег Сенцов Фото: Wikimedia Commons

Наверное, я нарушу протокол подобных посиделок в церкви, но я переводу на английский и прочитаю им рассказ одного из фигурантов «пензенского дела», антифашиста Дмитрия Пчелинцева.

«Когда меня перестали бить по лицу и в живот, меня ударили током… Они общались между собой: “Контакт плохой, бьет слабо”. Я заорал, что не надо сильнее. Третий все время упирался мне коленом в грудь, сжимал мои гениталии до такой степени, что в глазах белело. “С женой твоей что будем делать? Пусть для начала таджики толпой изнасилуют, раз болтливая такая… Ты враг и террорист. Вот в чем правда. И к тебе никто не приходил”. Я все повторил. “Жену в расход? Или найдешь слова, чтобы она поняла?” Я ответил, что найду точно. Мне сказали после еще пары ударов током: “Возвращаешь показания, говоришь, про пытки врал”».

Я пощажу англичан и не стану переводить на английский подборку о пытках в российских тюрьмах, опубликованную в «Снобе». Это будет слишком жестоко.

Даже эти два приведенные выше текста, которые я собираюсь читать, очень трудны для перевода. Их трудно воспринимать не потому, что в английском нет соответствующих слов. Просто такие понятия, как пытка током, изнасилование дубинкой, и прочие немыслимые жестокости ассоциируются с диктатурами Центральной Америки прошлого века.

Я даже не знаю, поверят ли мои слушатели, что это происходит сегодня, в современной России, где вот-вот пройдет ЧМ-2018, что пытки применяют не бандиты, а сотрудники правоохранительных органов...

Я распечатала открытку на плотной бумаге с почтовым адресом Олега Сенцова.
Я уверена, что в Англии, где сильны традиции гуманизма, многие захотят продолжить дело Вальтера Веннинга и попытаться хоть как-то гуманизировать российскую тюрьму. Для начала — поддержать Олега Сенцова и просто отправить ему открытку.

Читайте также
Александр Минкин
Как люди, жалевшие Бабченко, поверили внукам Дзержинского
Отрицание, гнев, принятие и юмор — как в Рунете встретили «воскресение» российского журналиста
Евгения Соколовская
Российский журналист Аркадий Бабченко, об убийстве которого сообщалось накануне, 29 мая, выступил на пресс-конференции и объявил, что его убийство было заранее запланированной инсценировкой. «Сноб» публикует заявление журналиста