Колонка

Фейковая смерть, белая полоса и говядина. Слова последних двух недель

9 Июнь 2018 10:17

Два раза в месяц филолог Ксения Туркова выбирает главные новые слова русского языка из новостей и их обсуждений. В этом выпуске — смерть и воскрешение Аркадия Бабченко, мясная этимология и как выглядит будущее по версии Владимира Путина

Забрать себе

Как выглядит постправда

Невероятная история Аркадия Бабченко, «убитого», а затем «воскресшего», подарила нам такие эмоциональные американские горки, на каких мы еще никогда не катались. И конечно, вокруг нее, как вокруг любого сенсационного события, мгновенно возник свой «словарь».

Главное слово, которое актуализировала эта история, — это, конечно, фейк. Аркадий Бабченко пережил фейковую смерть, о которой, как о настоящей, написали медиа всего мира — а они, как известно, уже давно живут в эпоху постправды и fake news.

Frederick Burr Opper «Fake News»

Иллюстрация: Wikipedia Commons

В день, когда стало известно об «убийстве» Бабченко, постправда явилась нам во всей красе: эмоции одержали победу над фактами. Особое значение часть пост- имеет и для самого Бабченко: ему удалось стать, пожалуй, единственным человеком, который «поприсутствовал на собственных похоронах» и прочитал о себе десятки некрологов. Кстати, интересно и то, что многие из этих некрологов впоследствии, когда Аркадий «воскрес», тоже оказались фейковыми: те, кто еще вчера оплакивал журналиста (с оговоркой «я часто был с ним не согласен, но…»), забрали свои слова назад. И в этом проявилась удивительная особенность этого фейкового пузыря, в котором мы все оказались: он помог отличить фейковое от настоящего.

Спецоперация, пиар и провокация

Два других важных в этой истории слова, тоже обнаживших свою суть, — провокация и пиар.

Существительное провокация давно стало дежурным откликом российских властей на любое убийство политика или журналиста. В этом нетрудно убедиться, если поискать слова президента или других российских чиновников о смерти Анны Политковской, Александра Литвиненко, Бориса Немцова, Павла Шеремета и других. Кажется, что представители российской власти уже давно разработали набор «карточек» для таких случаев и каждый раз просто достают нужную: «Это провокация!», «Нам это невыгодно!», «Кому он мешал?», «В этом нет логики!»

Ну а слово пиар — это уже не про власть, а про людей. В последние годы в пиаре обвиняют любого, кто на виду: помогаешь больным детям — пиаришься, выходишь на митинги — тоже пиаришься, выступаешь с критикой власти — опять пиар! В системе координат таких людей пиаром может быть даже смерть. Именно поэтому многие из них обвинили в пиаре Аркадия Бабченко, который, согласившись на участие в спецоперации ради спасения собственной жизни, просто «решил прославиться».

Фото: Reuters

Ну а главным мемом, конечно, мгновенно — за считаные часы, если не минуты — стала фраза «Это была спецоперация!» Она стала синонимом некоего заклинания, волшебных слов, которые помогают отменить нечто плохое. Кто-то после истории с Бабченко горько пошутил: хорошо бы Путин вышел к народу и объявил: «Граждане, это была спецоперация!» И вдруг оказалось бы, что подлодка «Курск» не утонула, что живы заложники «Норд-Оста», Беслана и малайзийского «Боинга», на востоке Украины не гибнут люди, а российских сирот по-прежнему могут усыновлять американцы.

Но, к сожалению, потери множатся и не думают исчезать, а президент выходит пообщаться с народом совсем по другим поводам.

Прямая линия и белая полоса

Очередная прямая линия Владимира Путина в каком-то смысле тоже оттуда, из реальности фейкового пузыря. Общение с народом в этом году прошло в новом формате — без народа. Людей в студии не было, зато на связи с президентом было много чиновников, и происходящее многим напоминало селекторное совещание с элементами абсурдистского перформанса.

Президент повторял свои любимые слова и формулы, которые звучат из года в год. Например, слова «полный бред» о вмешательстве России в выборы в США или «один народ» о россиянах и украинцах.

Впрочем, было и что-то новое с точки зрения словарного запаса. Во-первых, Путин обозначил движение России в сторону «устойчивого белого цвета». Он имел в виду белую, счастливую полосу, которая, с его точки зрения, наступает в России (черная и серая, таким образом, остаются позади).

Впрочем, словосочетание «двигаться в сторону белого цвета» звучит не так однозначно. Белый цвет символизирует еще и некую пустоту, обнуление. В сторону такой пустоты, абсолютной выхолощенности от чего-либо настоящего давно движется сама прямая линия.

В этом году она достигла масштабов фарса, когда Путину задали вопрос о слове говядина. Не исключено, что это существительное превратится в мем и станет синонимом пустого, не имеющего отношения к реальности вопроса: «Да, ничего существенного, одна говядина!»

Фото: Kremlin

Интересно тут и то, что к Путину обратились по языковому вопросу. В истории России, точнее, Советского Союза уже был великий кормчий, который был специалистом по вопросам языкознания. Путин, правда, пока делает вид, что на это не претендует, и призывает к ответу министра.

Но главным словом этой прямой линии я бы, пожалуй, назвала глагол, который сам Путин не произносил, но он десятки раз появился на страницах СМИ, — «пожаловаться».

Народ, с которым общается президент во время прямой линии, уже давно не задает вопросов и не требует ответов. Именно поэтому, кстати, в СМИ, особенно на телевидении, практически невозможно встретить формулировку: «Россияне сегодня задавали вопросы президенту». Прямая линия гораздо чаще описывается с помощью другой структуры: «Президент ответил на вопросы россиян».

Действует (по своему усмотрению) именно президент, а россияне ждут, надеются и жалуются, вставая на колени если не физически — как обманутые дольщики, — то вербально.

Новости партнеров

0 комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться