Колонка

Ценники свободы

13 Июнь 2018 9:52

Праздник 12 июня пока не прижился, не стал для соотечественников чем-то вроде Дня независимости в США, и есть основания утверждать, что приживется не скоро

Забрать себе

День России — праздник таинственный.

Трудно, например, с ходу понять, что в этот день празднует наше высшее руководство. Ясно же, что 12 июня 1990 года, с принятием Декларации о государственном суверенитете РСФСР, был запущен процесс, завершившийся вскоре распадом нерушимого Союза. То есть крупнейшей, по версии президента Путина, геополитической катастрофой ХХ века. С другой стороны, главным бенефициаром этой катастрофы как раз и стало нынешнее российское начальство во главе с Владимиром Владимировичем. Как в политическом, так и в финансовом отношении. Они славно погуляли на развалинах империи, и этой пирушке не видно конца. Тем не менее у нас мало причин сомневаться в искренности Путина, в том, что для него крушение СССР стало личной трагедией и поражением вселенского масштаба. Поскольку все его войны, включая холодную войну с Западом, — это реваншизм чистой воды. Короче, начальство воспринимает День России диалектически и старается праздновать его не слишком громко.

Еще труднее постичь, что думает о выходном дне в июне так называемый народ. Начать с того, что до сих пор только половина спрошенных насчет 12 июня способна правильно ответить на вопрос социологов. Более трети респондентов отмечают несуществующий День независимости России, а каждый десятый вообще не знает, что и сказать. Иными словами, праздник пока не прижился, не стал для соотечественников чем-то вроде Дня независимости в США, и есть основания утверждать, что это произойдет не скоро. Причем диалектикой, как в предыдущем случае, тут вряд ли что-нибудь объяснишь. Преобладает равнодушное отторжение.  

Дело в том, что, в отличие от начальства и отдельных представителей бизнеса, подавляющее большинство россиян в эпоху Ельцина, мягко говоря, не разбогатело. Зато вместе с Путиным и его соратниками утратило родину, а некоторые из советских граждан и смысл жизни, который сводился к построению коммунизма в одном отдельно взятом соцлагере. Впрочем, людей, истово верующих в идеи ленинизма, во времена перестройки было уже не очень много. Ну и капитализм в его чикагской разновидности понравился в России далеко не всем, и это тоже мягко сказано. Равно и сопутствующие ему события, в том числе «массовое ограбление трудящихся», танковая пальба в центре Москвы и первая чеченская бойня. Все это народ в массе своей связывал с перестройкой, демократизацией и развалом Советского Союза, что было правдой лишь отчасти, но в сознании населения беды и невзгоды 90-х годов закрепились как нечто неизбежное при переходе от ценностей зрелого социализма к либеральным.

Празднование Дня России на Красной площади

Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Напротив, простая в сущности мысль о том, что главные ошибки были совершены задолго, лет за семьдесят до того, как наступил кризис, а горбачевские и ельцинские реформы являлись попытками эти ошибки исправить, не то чтобы совсем и всегда отвергалась... В том 1990 году, когда Борис Николаевич на первом съезде народных депутатов РСФСР провозглашал суверенитет союзной республики от коммунистического центра, эта идея казалась столь справедливой и своевременной, что ее поддерживали даже коммунисты Ивана Полозкова. Русский народ сам тогда рвался на волю, полагая, что легче выживет в одиночку, если перестанет кормить всяких там узбеков и таджиков. Это сейчас забыто, как и мечты о свержении власти КПСС, и наивные упования на рынок, который своей невидимой, понимаете ли, рукой расставит на прилавках всякую вкуснятину, причем по бросовым ценам. Еда в магазинах после того, как часы коммунизма свое отбили, появилась почти сразу. Цены, установленные невидимой рукой, травмировали целое поколение советских граждан.

У свободы, как тогда показалось и прочно закрепилось в сознании, оказалась непомерная цена. На фоне тотального обнищания, танковой пальбы и бойни. При виде бандитов, про которых Алексей Балабанов будет потом снимать свои до рвоты и коликов смешные фильмы, но это потом. А также чиновников, способных украсть городской бюджет и, тесно сотрудничая с бандитами, приделать ноги разным редкоземельным металлам.

Расплата за уникальный опыт строительства коммунизма оказалась жестокой, но виновными в том, что выросло за минувшие семь десятилетий, естественным образом были объявлены те, кто пытались вытащить страну из болота. Последний президент СССР и первый президент РФ, которые за каким-то чертом, враждуя между собой, поломали старый порядок. И пока еще День России официально назывался «Днем принятия Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации», миллионы россиян проклинали свою независимость, с ленинским как бы прищуром вопрошая: от кого суверенитет, граждане? Идею свободы, традиционно не слишком популярную в нашем обществе, тем более свободы, дарованной и себе, и другим народам, задававшие этот вопрос отбрасывали.

Собственно, отсюда и Путин, и его реваншистские войны, и 76% на выборах, и безразличное в лучшем случае отношение начальства и большинства россиян к празднику 12 июня. Впрочем, для Владимира Владимировича день этот ценен все-таки тем, что обозначает преемственность его бесконечной власти. Для соотечественников законно избранного это просто законный лишний выходной. Если же его отменят в рамках очередной санкционной борьбы с Америкой и проклятым наследием демократов, то едва ли многие выйдут протестовать. Особенно если взамен его придумают что-нибудь другое, когда можно будет сидеть дома либо окапываться в огороде. В честь Дня росгвардейца, допустим, или Дня эшника.

Правда, год назад, когда по призыву Навального на Тверскую улицу в Москве и на площади многих других городов вышли десятки тысяч преимущественно молодых граждан, почудилось, что День России снова становится праздником, как при издыхании советской власти. Что зарождается или возрождается какой-то нормальный патриотизм, с человеческим, что ли, лицом, и слоганы «Мы любим Россию!» и «Путин — позор России!» звучали одновременно и пронзительно, и непротиворечиво. Год спустя понимаем, что это примерещилось.

Впереди шесть лет довольно предсказуемого правления, в течение которого праздничным станет всякий день, когда кого-нибудь не убьют и не посадят, и холодная война не взорвется где-нибудь очередным бомбометанием. А День России так и останется праздником таинственным, на долгие сроки — до тех пор, пока не вспомним его первоначальный высокий смысл. Пока не дорастем до него, внезапно поняв, сколько лет потрачено во вред стране, однажды обретшей и вновь потерявшей свободу.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме

Читайте также

День чьей России мы сегодня празднуем
Поколение несогласия или манипулируемая толпа?

Новости партнеров

Девять из десяти россиян считают себя патриотами, но половина страны не понимаеткакой праздник отмечают сегодня. «Сноб» разобрался, что происходило с датой 12 июня, прежде чем она стала праздником, и как годовщина отмены цензуры в СССР превратилась в главный патриотический день страны
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться