Top.Mail.Ru

Андрей Бильжо: Это даже не марш — неравнодушные мамы выйдут с игрушками в руках

Редакционный материал

Сегодня состоится шествие в поддержку Ани Павликовой и Маши Дубовик, находящихся в СИЗО по делу «Нового величия». Организаторы акции намерены пройти от Новопушкинского сквера до здания Верховного суда с игрушками в руках. «Сноб» поговорил с Андреем Бильжо, Оксаной Пушкиной, Николаем Сванидзе и другими о предстоящем марше и о деле «Нового величия»

15 Август 2018 12:47

Забрать себе

Алексей Явленский «Девушка с куклой» Иллюстрация: AKG Images / East News

Варвара Горностаева, главный редактор издательства Corpus:

На протяжении некоторого времени мы наблюдали за этой историей. Последней каплей стал отказ судьи Рудаковой отпустить Аню Павликову и Машу Дубовик под домашний арест.

У всех нас есть дети. Мы знаем, до какой степени они доверчивы, особенно в таком возрасте и даже старше. Они открыты миру, видят только симпатичных им людей. И то, как обошлись с девочками, как их в это втянули, — запредельная подлость.

Мы — подруги и знакомые, у которых есть дети, списались и решили, что надо что-то делать. А что делать, кроме как выйти на улицу? Мы хотим защитить беззащитных, уязвимых детей. Хотим, чтобы нас услышали и увидели, поняли, что мы вышли мирно и без какой-то политической повестки. Хотя эта история сама по себе политическая.

Позиции защиты очень разные. Адвокат Маши Дубовик Максим Пашков в интервью Daily Storm содержательно описывает свою позицию. Он ни на чем не настаивает и понимает, что у людей есть свое гражданское право, чтобы защищать девочек. Его лишь смущает, что акция несогласованная. А вот адвокат Каринна Москаленко высказывает другую позицию. Она считает, что общественная поддержка — важная вещь и люди вправе высказывать свое мнение. Кроме того, мама Ани Павликовой тоже сказала, что пойдет завтра на марш.

Андрей Бильжо, врач-психиатр, карикатурист:

Я писал диссертацию об этом возрасте. У меня было очень много таких пациентов. Когда непрофессионалы говорят о подростковом возрасте, они подразумевают 15–16 лет. Но на самом деле он начинается в 12–13, а заканчивается примерно в 20. Французы выделяют окончание около 30 лет.

Девочкам как раз по 18 лет. Попасть под влияние взрослого, харизматичного человека в этом возрасте очень легко. Может, у них и были какие-то оппозиционные мысли, но три взрослых человека влезли не в свое дело и раскрутили ситуацию в свою сторону — это чистой воды провокация.

Марш организовали мои подруги. Я не могу оставить их и не поддержать. Это даже не марш, не митинг, просто неравнодушные мамы выйдут с игрушками в руках. Выйдет много чудесных, известных  женщин. Почему они должны согласовывать свою прогулку? То есть выход пяти человек не нужно согласовывать, а двадцати пяти нужно. Где та цифра, после которой необходимо просить разрешение властей? Мы пройдем и обратим на себя внимание людей, по крайней мере тех, у кого в грудной клетке еще что-то стучит.

Оксана Пушкина, зампредседателя Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей:

В своей жизни я прошла один судебный процесс. Он завершился победой. Вынесла урок: надо слушать адвоката. Если не устраивает, менять. Но обязательно работать в дуэте, как было в моем случае. Все, что вмешивалось извне, даже во благо, нам мешало и усложняло путь к успеху. Надо дать возможность работать профессионалам, которые пытаются спасти девочек. На мой взгляд, под стражей им делать нечего. Вообще, общественное мнение и демонстрация доброй воли — огромная сила. Но она может разрушить всю линию защиты. Поверьте, если понадобится, адвокаты сами попросят активистов поддержать их. Я уважаю и всячески поддерживаю неравнодушных, инициативных и смелых людей. Но, если решаешься на такой шаг, как публичное заявление протеста, надо погрузиться во все нюансы дела, которые знают только адвокат и следствие. Иначе результат может быть непредсказуемым.

Николай Сванидзе, телеведущий:

Я думаю, что дело «Нового величия» — провокация, затеянная на уровне силовых структур. Понятия не имею, был ли это приказ «сверху» или личная инициатива офицеров, но в результате Аню и Машу держат в тюрьме, где им, возможно, уже безвозвратно подорвали здоровье. Это одно из самых кошмарных и позорных событий в России за последние годы. И если так поступили с двумя юными девушками, то кто может запретить матерям выйти на марш и протестовать против случившегося?

Я не хотел бы оказаться на месте родителей Ани Павликовой и Маши Дубовик, которые ведут себя очень достойно и мужественно. Но самая большая проблема в том, что на их месте может оказаться любой из нас. Это ситуация абсолютного бесправия, которая может коснуться каждого.

Татьяна Малкина, журналист:

Чувства гнева и бессилия заставляют меня идти на марш. Дело «Нового величия» — преступный абсурд. Запредельная жестокость в отношении фигурантов, которых можно и нужно отпустить под домашний арест, не может не волновать. Кроме этого, меня угнетает общая атмосфера страны, где массово сажают за лайки и репосты, считая это преступлением.

Поскольку нет никаких других способов сказать миру о своей позиции, мы вынуждены выйти на марш. И я не ожидала такого общественного резонанса, что выход нескольких мам превратится в шествие многих неравнодушных женщин. Приятно знать, что мы не одни так чувствуем ситуацию.

Позиция адвоката ясна, это его работа. И в нашей стране она часто заключается в том, чтобы наладить какие-то сложные, непрозрачные сделки со следствием. А предположение, что мирное шествие с мягкими игрушками может усугубить положение девочек, находящихся пять месяцев в СИЗО, намекает на то, что их судьба решается в ходе каких-то разборок.

Я почти уверена в том, что марш может повредить девочкам, но и так же уверена, что это может улучшить положение. Во всяком случае, мы попытаемся сказать, что нам не безразлично.

Мы очень просим, чтобы люди не приносили никакой символики, никаких плакатов, чтобы не выкрикивали никаких лозунгов. Главное — чтобы они не размывали повестку мирного шествия и не прицепляли туда никого, включая даже несчастного Сенцова.

Яна Троянова, актриса:

Я считаю, это позорное дело и сделано оно как акт устрашения молодежи, которая выходит на митинги. Я хочу честно смотреть в глаза подрастающему поколению и показать, что я рядом. Я рядом! Марш для меня — способ сказать власти: «Это наши дети! Руки прочь от наших детей!»

Сейчас важна любая поддержка, ведь дело непорядочное, мягко говоря. Нужно идти и стоять. Я буду рада, если на марше  окажутся не только матери, но и отцы, потому что это касается каждого, даже того, у кого нет детей.

Подготовили Анастасия Степанова, Александр Мурашев

 

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Почему митинг против дела «Нового величия» объединил тех, кого не интересует политика, и при чем здесь 1968 год и песня Александра Галича
Главный редактор телеканала RT — о деле «Нового величия» и нужно ли было согласовать акцию с властями
Обвиняемые заявили, что ничего преступного не планировали, а идеологию им навязали правоохранители под прикрытием. Сейчас им грозит до 10 лет лишения свободы
Даже если думать о родном государстве только плохое, не получится предположить, что оно хочет кого-то показательно наказать делом о «Новом величии». То, что творят сегодня с Анной Павликовой, не пугает, а злит. Заставляет про государство думать плохое даже тех, кто так думать не привык

Новости партнеров

Власть шантажирует организаторов «Марша матерей»: если выйдете, то Анна Павликова и Мария Дубовик останутся сидеть в тюрьме. В ином случае их, вероятно, освободят под домашний арест. Но можно ли верить шантажистам?