Все новости
Редакционный материал

Тот, кто не выстрелил. Как ликвидатор из советских спецслужб сделал научную карьеру в Америке

По просьбе «Сноба» историк Станислав Кувалдин вспоминает малоизвестных российских перебежчиков в западные страны. В последнем выпуске речь идет о Николае Хохлове — актере из Нижнего Новгорода, ставшем ликвидатором НКВД, но отказавшемся убивать по приказу начальства
24 августа 2018 12:37
Николай Хохлов, 1957 год Фото: AP Photos/East News

Классический сюжет про «перебежчиков» часто связан с миром разведки. Агент, решающий изменить своей службе и остающийся за рубежами своей родины, — персонаж многих шпионских романов, тем более что часть их сюжетов основана на реальных событиях. Иногда речь идет о прямом предательстве — перевербовке и работе на чужую спецслужбу, но в некоторых случаях мотивы и дальнейшие действия бывших агентов отходят от прямолинейной логики изменника, переметнувшегося на другую сторону.

Мир далеко не всегда укладывается в логику «или мы, или они», и именно протест против подобной логики может вызвать желание вырваться из системы спецслужб. На такие мысли наводят биографии некоторых советских разведчиков-перебежчиков, в частности, капитана Николая Хохлова.

В 1954 году, оказавшись на территории ФРГ, Хохлов отказался выполнить важное задание советского руководства и позже объявил об этом на специально собранной пресс-конференции. Как было положено в таких случаях, в СССР его приговорили к смертной казни, однако судьба Хохлова по другую сторону послевоенных разделительных линий оказалась не связана с соперничающими спецслужбами.

Художественный свист

Сложно делать однозначные утверждения о том, какие события действительно происходили в жизни Николая Хохлова, а какие — плод домыслов или сознательного искажения как самого героя, так и его бывших «коллег». Но некоторые из известных деталей позволяют сказать, что сам Хохлов вряд ли полностью соответствовал образу хладнокровного и бесстрастного нелегала.

Хохлов родился в 1922 году в семье служащих, после окончания школы неудачно пытался поступить в Институт кинематографии, после окончил эстрадное училище и даже начал выступать с номером художественного свиста. Хотя позже в интервью и воспоминаниях Хохлов неоднократно упоминал, что имел убеждения обычного советского юноши, он явно искал себе занятия, не вполне вписывающиеся в стандартную советскую карьеру.

По его словам, в НКВД его взяли после начала Второй мировой войны. Якобы он был отобран в числе других артистов для подготовки некой диверсионной группы, которая на случай оккупации Москвы постарается устроиться на работу к немцам и при удобных обстоятельствах осуществит теракт. Об этом Хохлов рассказывает в своих мемуарах, выпущенных после его перехода на Запад и начинающихся по всем правилам авантюрного романа о советской разведке — с описания загадочных персонажей, таинственных перемещений по прифронтовой Москве и мира учреждений, куда никогда не попадет простой смертный.

Сложно сказать, существовал ли в реальности план создания отряда артистов-диверсантов, но Хохлов действительно оказался в разведке и подчинялся диверсионному управлению, руководимому Павлом Судоплатовым. Хохлова готовили убивать людей, которых признавали опасными для государства. Во время войны Хохлов был заброшен на территорию оккупированной Белоруссии и принимал участие в подготовке успешного покушения на генерал-комиссара Белоруссии Вильгельма Кубе. Работа в партизанском отряде может поставить человека перед различными моральными дилеммами. В частности, борьба против противника на оккупированной территории далеко не всегда связана с непосредственными интересами местных жителей и может поставить их под серьезную угрозу. По словам Хохлова, ему приходилось об этом задумываться.

Общее несчастье коммунизма

Впрочем, в большей степени к размышлениям, склоняющим к принятию неожиданных решений, Хохлова подтолкнула не война, а послевоенный опыт. Ближе к концу войны больших задач для диверсантов не было. Поэтому некоторых из них, в том числе Хохлова, отправили в длительные заграничные командировки без определенных целей. Хохлов под видом польского эмигранта осел на территории Румынии, где он должен был просто «обжиться». Такое «обживание» в кругу общения, подходящего для эмигранта из Львова, по его словам, постепенно перевернуло его представления о том, что правильно и неправильно в этом мире.

Хохлов вспоминал, что видел состояние «общего несчастья», в которое погружается румынский народ по мере усиления влияния коммунистов и строительства социализма. По-видимому, в кругу знакомых владельца частного магазина электротоваров (под такой легендой существовал в Румынии Хохлов) это чувствовалось особенно сильно.

Следует упомянуть еще об одном обстоятельстве: в своих поздних интервью Хохлов говорит, что на него произвело невероятное впечатление общество румынских мистиков (он называл их «спиритами»). Начальство Хохлова считало его контакты со спиритами полезными для своих целей и даже снабдило его необходимой литературой, чтобы агент мог поддерживать ведущиеся в этом обществе беседы. Но оказалось, что для Хохлова спиритизм стал важной отправной точкой для формирования собственной системы представлений о добре и зле (позднесоветский опыт части интеллигенции показал, что такой путь был далеко не уникальным).

Два миниатюрных пистолета и два портсигара, разработанные советскими спецслужбами, попали на Запад через бывшего сотрудника КГБ Николая Хохлова. Оружие было продемонстрировано 22 апреля 1954 года на пресс-конференции в Бонне, Германия Фото: AP Phboto/Gillhausen

Искания Хохлова, впрочем, были лишь времяпрепровождением человека в служебной командировке. Для советской разведки он оставался профессиональным диверсантом и убийцей, лишь временно освобожденным от своих обязанностей. Постепенно, по мере того как положение Советского Союза в послевоенном мире стало устаканиваться, обязанности Хохлова тоже начали определяться. Хохлова вскоре направили в Австрию, а после начали подыскивать цели, по которым он должен был работать. В своих воспоминаниях и интервью Хохлов рассказывает о том, что первой такой целью почему-то должен был стать Александр Федорович Керенский. Якобы в начале 1950-х он должен был возглавить какое-то объединение эмигрантов, и Сталин считал такое развитие событий опасным. Поверить, что Сталин после войны мог настолько бояться Керенского, довольно затруднительно, что можно сказать и про многие другие фрагменты мемуаров разведчиков. Но, как бы то ни было, Керенский не был убит советскими спецслужбами, а Хохлов вскоре получил задание, сомнений в существовании которого нет. Он должен был ликвидировать одного из лидеров эмигрантского объединения «Народно-трудовой союз» Георгия Околовича.

НТС вел работу по забросу собственных агентов на территорию СССР. В нервной обстановке дележа власти вскоре после смерти Сталина в 1953 году, когда никто из советских вождей не чувствовал уверенности, что он контролирует обстановку в государстве, на это действительно могли отреагировать резко. Не случайно примерно в те же годы было решено убить и Степана Бандеру. Для убийства Околовича Хохлова отправили во Франкфурт-на-Майне, однако к этому времени он уже считал, что не должен следовать приказам, с которыми не согласен. Тем более если речь шла о жизни и смерти человека.

Хохлов сам явился на квартиру к Околовичу, заявил о полученном задании и предъявил орудия убийства. Если верить Хохлову, он не собирался бежать, а искал возможность, как, солгав своим кураторам, «жить не по лжи» (то есть просто убедительно сорвать выполнение приказа об убийстве). Доверившийся ему Околович, однако, быстро убедил его, что скрыть сговор будет невозможно, и сообщил о приходе Хохлова сотрудникам ЦРУ, с которыми поддерживал контакт. В итоге чувствовавшие себя свободно в послевоенной Германии американцы просто арестовали Хохлова.

Одна чашка кофе

По словам Хохлова, после ареста он не раскрыл ЦРУ ни одного секрета, которые знал, и это едва ли можно проверить. Судить об этом можно лишь по дальнейшей судьбе советского перебежчика. Через некоторое время после ареста он участвовал в открытой пресс-конференции, где изложил мотивы, заставившие его отказаться от убийства. По его словам, это было сделано, в том числе, для того чтобы заявить о судьбе своей оставшейся в Москве семьи и привлечь к ней внимание. Быть может, именно это сработало: жена провалившегося агента вместе с сыном были высланы из Москвы, но в остальном не пострадали. Сын в дальнейшем сделал успешную научную карьеру.

ЦРУ на всякий случай вывезло Хохлова из Германии в США, но, кажется, не представляло, что дальше делать с бывшим советским диверсантом (насколько можно понять, он не желал как-либо активно разоблачать советские «происки» или консультировать американские спецслужбы — во всяком случае, убедительных данных о подобной его деятельности нет). Хохлов жил в Вашингтоне (дом для него, по-видимому, снимала разведка) и занимался написанием статей для эмигрантских газет. Возможно, пропагандистского эффекта от разоблаченного покушения и эмигрантской активности Хохлова было достаточно, чтобы не сбрасывать его полностью со счетов.

Постепенно Хохлова стали выпускать за пределы США, что едва не обернулось непоправимыми последствиями. На одной из эмигрантских конференций в 1957 году бывший диверсант стал жертвой отравления. По его словам, источником, по-видимому, стал кофе, который он выпил с незнакомыми ему людьми (во всяком случае, вкус этого кофе показался ему необычным). Вскоре он почувствовал непреодолимую усталость и тяжесть. В госпитале первоначально поставили диагноз — отравление таллием, однако вскоре стали заметны другие, совершенно нехарактерные для действия таллия симптомы, и пришлось говорить о тяжелой лучевой болезни.

Каким именно веществом отравили Хохлова, точно установить так и не удалось, как и найти отравителей — причастность КГБ к отравлению остается лишь версией. Перебежчик находился на грани жизни и смерти, но выжил — по его словам, к полной неожиданности для врачей, которые не представляли, как его лечить, и с профессиональным любопытством ожидали препарирования трупа, чтобы изучить последствия прежде не встречавшегося им отравления.

Коммунизм и парапсихология

Тем не менее Хохлов поправился. Вскоре начинается следующий этап его биографии: он отправляется в Южный Вьетнам. География наводит на мысль о прямом сотрудничестве с американскими властями, но, скорее, речь шла о более сложной формуле взаимодействия. Хохлов как антикоммунист и бывший диверсант был приглашен в Сайгон в 1959 году качестве советника президента Южного Вьетнама Нго Дин Зьема. В это время американцы еще не влезли в войну с Северным Вьетнамом, и Юг должен был искать самостоятельные пути защиты от столкновения с Севером. Хохлова пригласили как специалиста по диверсионной тактике коммунистических партизан. Впрочем, вместо обучения тактике защиты от партизан-коммунистов Хохлов предложил внедрить капиталистических партизан в Северный Вьетнам. Этот план показался американцам слишком провокационным, и президенту Южного Вьетнама настоятельно посоветовали от него отказаться.

Николай Хохлов изучает коллекцию пуль, содержащих яд. 21 мая 1954 года Фото: AP Photo/East News

В 1961 году Хохлов уехал из Сайгона. После он какое-то время работал в Южной Корее, участвуя в русскоязычных трансляциях местного пропагандистского радио. В общем, продолжал мыкаться по странам, находящимся на переднем фронте противостояния с коммунистами.

Вскоре, однако, в его профессиональной деятельности наступает новый поворот. Хохлов решает изучить психологию и просит принять его в аспирантуру Университета Дьюка в Северной Каролине. Просьбу его удовлетворили (в СССР после войны Хохлов заочно окончил журналистский факультет МГУ, хотя вряд ли мог бы предъявить диплом за океаном).

В это время одной из «звезд» психологического факультета в Университете Дьюка был Джозеф Бэнкс Райн, считающийся «отцом» парапсихологии как легитимного для тех лет направления науки. Райн занимался регистрацией и анализом явлений, необъяснимых с точки зрения известных физических законов, а также различными странными опытами над сознанием (свои взгляды он, среди прочего, изложил в популярной книге «Пределы разума»). Хохлов, впечатленный когда-то манипуляциями румынских спиритов, с головой погрузился в прекрасный новый мир парапсихологии.

Плодом его исследований тех лет становится работа «Об отношениях парапсихологии с коммунизмом». Рассвет нью-эйджа в сочетании с холодной войной обеспечили Хохлову уникальную нишу — в частности, он рассказывал о парапсихологических экспериментах, проводимых в Советском Союзе, и о том, как КГБ использует экстрасенсов для своих целей, — и этими рассказами он сумел заинтересовать даже американские власти.

Так или иначе, бывший офицер советской госбезопасности, порвавший с ней по принципиальным соображениям, отчасти повлиял на то, что американские спецслужбы начали интересоваться экстрасенсорными практиками. Впрочем, спор о том, какие спецслужбы и в какой стране первыми начали обращать внимание на гипнотизеров и телепатов, кажется бессмысленным: пример Хохлова скорее подтверждает, что в такой среде могут оказаться люди, искренне интересующиеся особыми возможностями человеческого ума. Постоянная причастность к тайнам, необходимость жить секретной жизнью и возможность влияния на судьбы людей оставляет свой отпечаток на личности.

Вскоре Хохлов рвет с Джозефом Райном, потому что тот, по его мнению, лишь регистрирует и описывает парапсихологические явления, вместо того чтобы исследовать их сущность. Хохлов переезжает в Калифорнию в университет Сан-Бернардино, где делает нормальную академическую карьеру, читает в университете различные курсы по психологии. При этом область его интересов не была связана лишь с паранормальными явлениями, он довольно рано начал изучать возможности использования компьютерного программирования в психологических исследованиях, занимался вопросами защиты окружающей среды, то есть стал типичным калифорнийским профессором со своими странностями и увлечениями.

Долгожитель

Хохлов стал своего рода иллюстрацией поговорки, что в России стоит жить долго. После крушения СССР Хохлова, формально совершившего акт измены Родине, помиловал Борис Ельцин своим указом. Ему возвращают боевые награды. В Праге он встречается со своим бывшим куратором в советских спецслужбах и обсуждает недопустимость участия в политических убийствах. Он приезжает в Россию, потом возвращается домой, в США, где в 1993 году прекращает преподавать и уходит на пенсию из Университета штата Калифорния.

Через двадцать лет вдруг становится актуальным опыт Хохлова, не связанный с его академической карьерой. Ему неоднократно приходится комментировать случаи отравлений и загадочных смертей, которые принято связывать с деятельностью российских спецслужб. Смерть журналиста Юрия Щекочихина и бывшего офицера ФСБ Андрея Литвиненко оказываются слишком похожи на отравление Хохлова в 1957-м. Помилованному офицеру ГБ пришлось до самой его смерти в калифорнийском Сан-Бернардино в 2007 году вспоминать о том, с чем он сам столкнулся после побега пятьдесят с лишним лет назад.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Станислав Кувалдин
По просьбе «Сноба» историк Станислав Кувалдин вспоминает самых известных российских перебежчиков в западные страны. В этом выпуске речь пойдет о Владимире Самарине — школьном учителе из Орла, умершем человеком без гражданства, родины и доброго имени в Канаде после преподавания в университете из Лиги плюща
Станислав Кувалдин
История публициста Ивана Солоневича, сумевшего сбежать за границу из ГУЛАГа, пережить несколько покушений и скрыться от наступающих советских войск в Германии
Станислав Кувалдин
Теракт в Денежном переулке, арест Дзержинского и вооруженное выступление полка чекистов против коммунистов — как левые эсеры могли сбросить власть большевиков, но не сделали этого