Все новости
Колонка

Болезнь беспамятства. Размышления о Дне памяти жертв сталинизма и нацизма

24 Августа 2018 13:52
У российского государства была возможность решить, на чьей оно стороне — палачей или жертв. И этот выбор был сделан. А мы с ним согласились

Двадцатый век рядом, наша нынешняя жизнь растет из него, маленькие личные истории цепляются за общую, большую, страшную. Прадед мой Василий, бедный и не самый работящий, как говорят, крестьянин, был раскулачен и попал в лагерь ни за что, за обидную (и на мой нынешний вкус — умеренно остроумную) шутку в адрес сельского начальника. «Эй, щучье рыло!» — крикнул прадед вслед сельскому начальнику, за что и претерпел.

Согласно семейной легенде, из лагеря он бежал, вернулся домой, и прабабка подделала справку об освобождении, отпечатав на сургуче герб с советского пятака (честно называю это все легендой, потому что в маленькой личной истории есть некоторые нестыковки в деталях, хотя в целом нет ничего невероятного). Местные полуграмотные энкавэдэшники удовлетворились бумажкой. Потому что лучше других знали, что прадед Василий сидел ни за что. Они ведь и сажали.

Он спокойно дожил свою жизнь в глухом рязанском селе, и поэтому теперь на свете есть, например, я, и все сложилось как сложилось. Могло бы и не сложиться, если бы не нашел способ вырваться, если бы те, кто его сажал, усомнились в том, что каракули на листке из школьной тетради — настоящий документ, если бы, если бы и если бы. Моя, получается, личная история прямо растет из его поступка, в целом, как пишут историки, для тех времен нехарактерного. Я помню про него всегда, но отдельно вспоминаю 23 августа.

С 2009 года Европа 23 августа вспоминает жертв нацизма и сталинизма. Инициатива учредить день памяти исходила от Вацлава Гавела. И вот теперь он есть, и почти вся Европа поминает невинно убиенных. Перемолотых чудовищными машинами уничтожения ради целей недостижимых или откровенно преступных. Почти вся, но не вся.

Государство делает трагическую историю народа не только инструментом своего возвеличивания, но еще и инструментом — в перспективе — самооправдания. Мало ли что еще сотворить с народом понадобится?

Знаете, в какой стране нацисты убили больше всего людей? Знаете, конечно. По счастью, до сих пор маленькие личные истории, вплетенные в ткань большой и страшной истории ХХ века, делают общую память живой, не позволяют забыть. Несмотря на все усилия государства, которое той войной машет, будто дубинкой, пугая соседей, профанируя память, делая все, чтобы нормальные молодые люди как от огня бежали от казенно-патриотической малины. Вот очередной клоун распинается: «Правильным шагом стало бы введение единой формы и для педагогическо-учительского состава учебных заведений. Внешний вид одежды, на мой взгляд, также должен иметь внешние элементы униформы Великой Отечественной… В настоящее время введение школьной формы, стилизованной под форму Красной армии, способствовало бы повышению патриотизма у подрастающего поколения, продемонстрировало бы неразрывную связь времен и дало стимул к гордости за честь своего мундира. Также, помимо самой формы, стоило бы ввести универсальный школьный головной убор — пилотку. Данный элемент гардероба пользуется популярностью у населения, и его внедрение встретило бы одобрение у родителей и детей».

Что, кроме глупости, диктует такие речи? Желание выслужиться, конечно, начальство требует натужной любви ко всему военному, плюс – полное равнодушие к большой и страшной истории. Служит, клоун, кстати, не в цирке, а депутатом, правда, в региональном парламенте, и государственное агентство на всю страну тиражирует его верноподданический бред. Но это не так уж важно — мы и без него, и без всех разнокалиберных мединских помним пока, по-настоящему помним, чего та война стоила.

А в какой стране больше всего людей убил сталинизм? Тоже гадать незачем. Но память об этих мертвых государство — пока, между прочим, все еще довольно аккуратно — пытается запрятать на пыльную полку. Государству неприятна такая память — это понятно. Государство не хочет наследовать серийным убийцам, государство узурпирует монопольное право на прошлое, а в прошлом желает видеть только одоления и победы.

Репродукция картины «Зомби ГУЛАГА» художника Игоря Обросова. Выставка «Сталинские репрессии» Фото: РИА Новости

Поэтому вместо музея репрессий «Пермь-36» теперь какой-то выставочный зал успехов ФСИН. Поэтому «Мемориал» — «иностранный агент», и у отделений общества каждый день новые проблемы. Поэтому возглавляемое министром культуры Владимиром Мединским Российское военно-историческое общество собирается провести раскопки в карельском урочище Сандармох, где палачи из НКВД убили несколько тысяч наших сограждан. Будут искать доказательства того, что в войну финны расстреливали там красноармейцев. Не чтобы о них вспомнить, а чтобы одной бедой прикрыть другую, замазать, спрятать.

Это ведь вполне доходчивая мысль: если для вас герои — Сталин с его палачами, а не те, кого Сталин со своими палачами истреблял, значит, с вами можно делать все, что угодно. Вы сами на это согласились.

Поэтому, кстати, и для историка Юрия Дмитриева, который рассказал стране про Сандармох, шьют по старым лекалам новое уголовное дело, вполне абсурдное.

Поэтому пропаганда отыскивает какую-то особую «правду», «необходимость» и даже «мудрость» во вторжении войск Варшавского договора в Прагу. Даже официальный представитель МИД Мария Захарова — и та знает, что все разумные слова про это вторжение, однозначные, осуждающие — в преамбуле действующего российско-чешского договора 1993 года. А телевизор не знает, телевизор объясняет, что мы и здесь не ошиблись, отняв у братьев-славян на 20 лет человеческую жизнь. Зачем, для чего?

В ходе искусственно организованного советским руководством голода в начале тридцатых годов русских умерло не меньше, чем украинцев. Но для украинцев Голодомор — страшная память, историческая точка национальной скорби, для них в центре — убитые государством люди. А для официальной России это все — бандеровская пропаганда.

У нашего государства был выбор, была возможность решить, кому наследовать — палачам или жертвам. Уж чего-чего, а жертв-то у нас в достатке. Жертв хватало. Какой другой народ в страшном ХХ веке истребляли так же увлеченно, с таким же рвением? Государство сделало свой выбор, желая, видимо, присвоить победы. Но присвоило-то преступления.

Этот самый День памяти жертв — он ведь и придуман для того, чтобы лишний раз нас от Европы отделить, скажет скептик. И будет прав. А как не отделять, если мы чтим память палачей? Осознанно, навязчиво демонстрируя, что решение принято, выбор сделан. Странно ждать другой реакции от тех, для кого важнее все-таки память о невинно убиенных.

И здесь это «мы» — какое-то большое «мы». Легко понять, зачем это все государству. Государство предъявляет права не только на победы. Право на людоедство, право делать с подведомственным народом все, что вздумается, интересует его не в меньшей, если не в большей степени. Государство делает трагическую историю народа не только инструментом своего возвеличивания, но еще и инструментом — в перспективе — самооправдания. Мало ли что еще сотворить с народом понадобится? Это ведь вполне доходчивая мысль: если для вас герои — Сталин с его палачами, а не те, кого Сталин со своими палачами истреблял, значит, с вами можно делать все, что угодно. Вы сами на это согласились.

Прадед Василий встал, оглядел публику торжественно и со всей возможной серьезностью «зачитал» документ: «Получателям сего предписывается немедленно расстрелять председателя колхоза соленым огурцом в задницу!»

Это удобная для государства позиция и простой расчет. Государство понять легко. Людей непросто. Чего ради государство снова обожествлять? Чего ради давать ему заранее индульгенцию на будущие преступления, оправдывая преступления прошлого? Зачем пытаться влезть в наследники к палачам? Откуда эта жертвенная ненависть к себе же?

Ладно, чтобы не надрывом закончить, расскажу еще одну семейную легенду про прадеда Василия. Он заслужил, чтобы его в День памяти жертв помянули еще и веселым словом. Однажды, уже после войны, он сидел на каком-то собрании колхозников. Председатель, человек пожилой и грамотный умеренно, пытался разобрать присланную из города бумагу, но не мог. И попросил помощи у Василия, который зачем-то пролез в первые ряды собравшихся. Василий встал, оглядел публику торжественно и со всей возможной серьезностью «зачитал» документ: «Получателям сего предписывается немедленно расстрелять председателя колхоза соленым огурцом в задницу!»

Времена были уже сравнительно травоядные, и прадеда просто вывели из зала.

Читайте также
Ирина Прохорова
Показ сатирической комедии «Смерть Сталина» отменили со скандалом, а драма «Диван Сталина» с успехом идет в российских кинотеатрах. В чем разница между смертью и диваном?
Илья Венявкин
Всесоюзная перепись населения в 1937 году продолжалась один день, а потом была объявлена дефектной