Top.Mail.Ru
Все новости

Редакционный материал

«Люди чувствуют, что их оскорбили». Максим Шевченко и другие кавказоведы о кризисе в Ингушетии

В конце сентября главы Чечни и Ингушетии Рамзан Кадыров и Юнус-Бек Евкуров подписали соглашение о демаркации границы между республиками. Когда стало известно, что парламент Ингушетии ратифицировал соглашение, тысячи жителей вышли на митинг в столице региона Магасе. Они считают, что власти не имеют права распоряжаться ингушскими землями. Митинг продолжается уже несколько дней. На карте России появилась новая кризисная точка. «Сноб» собрал мнения экспертов академических институтов и публицистов о причинах и возможных последствиях происходящих событий

9 Октябрь 2018 11:12

Фото: Maxim Shemetov / Reuters

Николай Силаев, старший научный сотрудник Центра кавказских исследований МГИМО

То, что происходит в Ингушетии, очень серьезно. Уже очевидно, что у Юнус-Бека Евкурова нет влияния на тех, кто собрался на митинг. А те, кто контролирует ситуацию, настроены против главы республики. Территориальное соглашение сработало детонатором для годами копившегося недовольства Евкуровым. Хотя и сам по себе территориальный раздел, безусловно, был воспринят как оскорбление. Для республики это очень болезненная тема: ингуши до сих пор переживают потерю Пригородного района Северной Осетии, который находился в составе Чечено-Ингушетии до 1944 года, а теперь, получается, что-то оттянула Чечня. Такое решение о пересмотре границ кажется тяжелой обидой, безотносительно ценности этих земель самих по себе. И линия выстраивается от депортировавшего чеченский и ингушский народы Сталина — к Кадырову и Евкурову.

Для Кадырова заключенное соглашение — часть его программы заботы о процветании народа. Он единственный лидер Северного Кавказа, у которого есть программа возвращения людей в горы. И часть земель, которые отошли в пользу Чечни по заключенному соглашению, приобрели для него большую символическую ценность. Для активистов на митинге в Магасе особенно остро стоит тема именно горных территорий: они считают, что Евкуров незаконно отторг несколько тысяч гектаров ингушских земель в горах. В этом случае начинают вспоминать о «родовых землях» и о том, что какая-то территория веками принадлежала тем или иным семьям. Кроме того, Кадыров, безусловно, националист, и ему важно доказывать, что сегодня он сделал для чеченского народа еще больше, чем вчера.

Существовали самые разные варианты разрешения старых споров. Например, договориться о совместном развитии этих территорий. Или терпеливо разъяснять жителям Ингушетии, почему граница должна пройти именно так. Но был выбран заведомо конфликтный вариант: соглашение, подписанное неожиданно для ингушского общества, без всяких предварительных разъяснений со стороны властей.

Этот кризис так или иначе будет улажен. Например, появление на митинге бывшего президента республики Руслана Аушева с предложением создать оргкомитет для переговоров с властями — уже хороший знак. Но события обнажили специфику нашей федеративной модели: в Чечне и Ингушетии и власти, и общество воспринимают свои республики как национальные квазигосударства, которые должны включать в свой состав как можно более широкие «исторические территории». Естественно, в той или иной мере это свойственно многим республикам, но здесь проблема проявилась особенно рельефно. 

Константин Казенин, директор Центра региональных исследований и урбанистики РАНХиГС

Нынешний конфликт возник из-за кулуарного характера соглашения. В России по умолчанию считается, что если главы регионов о чем-то договорились, то все остальное — пустая формальность. Однако для Ингушетии пограничные вопросы очень болезненны. Ее недавняя история — это существование между двух огней: конфликтом в Пригородном районе Северной Осетии на западе и чеченской войной на востоке. Ингушетия в тех условиях постоянно старалась как-то обособиться, меньше зависеть от происходящего у соседей. На фоне такой исторической памяти любое изменение баланса с соседними регионами воспринимается остро. 

При этом конфликт не стоит считать межрегиональным или межнациональным. У митингующих нет претензий к чеченскому народу, главные обвинения они предъявляют своим властям — и связаны они с тем, что с народом просто не посоветовались. Нет пока и претензий к федеральному центру. Ведь в толпе на митинге можно увидеть и российский триколор. Думаю, поэтому центр пока не вмешивается в происходящее напрямую. Сейчас на митинге протеста против Евкурова объединились самые разные силы республики — и светские общественные деятели, и конфликтующие между собой представители духовенства. Думаю, если Евкуров сможет начать широкий диалог с обществом не только по территориальному вопросу, но и по другим насущным проблемам республики, это будет лучшим выходом из ситуации.

Максим Шевченко, публицист

В Ингушетии сейчас происходит попытка свержения Юнус-Бека Евкурова влиятельными в ингушском обществе силами. Никаких конфликтов между чеченцами и ингушами нет и быть не может. Они братья не только в культурном смысле, но и буквально по крови. Административные границы не фиксируют, чеченские это земли или ингушские. Это закрепляется на личном понимании, какой семье или какому роду принадлежит земля. У этих народов чувство «мое — не мое» развито очень сильно, особенно после травмы сталинских депортаций. Так что, думаю, ничего, кроме желания свергнуть лидера Ингушетии, в этом противостоянии нет.

Тема демаркации границы с Чечней обсуждается довольно давно. Она возникла не вчера, и никогда не вызывала такой острой реакции. Ее не сравнить, скажем, с вопросом о границе с Северной Осетией из-за споров о принадлежности Пригородного района. Чеченцы и ингуши всегда знали, где чья земля, и административные границы играли тут последнюю роль. Уверяю вас, что ни один чеченец не покусится на землю ингуша, и наоборот. В свое время Евкуров решил несравненно более болезненный вопрос о демаркации границ с Северной Осетией. Это вызвало некоторое ворчание и не очень многочисленные митинги, но не происходило ничего похожего на сегодняшнее противостояние. Тем более что основной вопрос возник из-за глухих земель в Сунженском лесу, которые традиционно числятся за тейпом Арцхо, а этот тейп считается одновременно и чеченским, и ингушским. То есть я не вижу тут почвы для конфликта.

Проблема в том, что в республике давно происходит конфликт Евкурова с влиятельными ингушскими родами, которые считают, что он засиделся на должности главы республики. Род Евкурова происходит из села Ангушт на территории нынешнего Пригородного района Северной Осетии. Некоторые из представителей уважаемых ингушских фамилий открыто говорят, что он из тех, кто не удержал свои земли. Евкуров был назначен в республику в тяжелейшей ситуации антитеррористической войны и блестяще справился с теми задачами, которые ему поставили. Попутно он внес огромный вклад в экономическое развитие. Но ингушское общество не привыкло, чтобы им так долго правил кто-то один. При Руслане Аушеве, который тоже долго правил республикой, ситуация была принципиально другой. Речь шла о выживании в условиях национальной беды на пограничье чеченской войны. Сейчас жить стало лучше. А значит, появляются другие требования. Многие требуют своей доли. И это нормально. Надо просто допустить реальные демократические институты, не имитировать всеобщее единение под видом победы «Единой России», а сделать так, чтобы местное законодательное собрание отражало баланс интересов влиятельных тейпов.

Записал Станислав Кувалдин

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
1 комментарий
Сергей Кравчук

Сергей Кравчук

Было бы здорово, если б эти заглавные статьи про Ингушетию продержались на первой странице Сноба хотя бы несколько дней. Потому что в других российских СМИ эта тема народного протеста старательно замалчивается.

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Обострение в Ингушетии, провал на губернаторских выборах, снижение рейтинга партии власти — что означает «осенняя качка» корабля российской государственности?
Магомед Муцольгов — о том, как живут митингующие и каковы их требования к властям Ингушетии и России

Новости партнеров

Бывший сотрудник ЦПЭ по Москве Владимир Воронцов рассказал «Снобу», как проводил оперативные действия в пустоту, зигуя на фоне воскового Гитлера