Колонка

Триумфатор. К столетию Александра Солженицына

11 Декабрь 2018 15:57

Судьба Александра Исаевича невероятна. Ему можно петь осанну и в то же время предъявлять претензии, находить плоды его замыслов как в том, что нам дорого в современной России, так и в том, что приходится терпеть. Возможно, так и должно быть с великими писателями и пророками

Забрать себе

Солженицыну 100 лет.

Событие огромное. Событие знаковое. Событие почти незаметное.

Грандиозность его в том, что празднуется юбилей последнего русского классика, чья прожитая жизнь и творения могут вызывать противоречивые чувства, но чувство потрясения не затеряется среди них. Шутка ли, человек врукопашную сошелся со сверхдержавой, выстоял в этой борьбе и победил, вернувшись на Родину после того, как часы коммунизма — свое отбили. Вооруженный лишь холодным оружием, разящим словом, «В споре со временем», как назвала свою разоблачительную книжку его первая жена Наталья Решетовская, он оказался прав, а такое практически никому не удается: переспорить время. Он сумел.

Это знаковая дата, ибо Россия, оказавшись сперва в обвале, как он оценил эпоху свобод (о которых мечтал безвестным зэком и членом СП СССР, призывая писательское начальство отменить цензуру), затем вроде бы выкарабкалась и начала набирать силу. И в той знаменитой статье, в которой Александр Солженицын хоронил коммунизм и призывал Россию сбросить невыносимое имперское бремя, он думал в том числе и о том, что впоследствии назовут пробуждением «русского мира за пределами государственных границ РФ».

Солженицын писал в той статье и про Крым, и про Донбасс, и про Новороссию, употребляя впопад это неведомое тогда слово. Он же предлагал формулу, согласно которой лишь местное население должно решать судьбу своего региона — оставаться ему в составе новой России или отделяться от нее. И хотя в период написания статьи это касалось русскоязычных областей союзных республик, чьи границы существовали только в административных регламентах Советского Союза, Крымский референдум 2014 года и промосковское восстание в Донбассе вполне вписываются в этот образ мыслей. Разве что границы теперь государственные и признаны международными договорами. Задумывался Солженицын о судьбе не только украинских, но и белорусских территорий, адресовались вопросы и Казахстану.

Такой уж он был человек, и время такое, и Россия — такая страна, где антикоммунистического пророка сперва побивают камнями, а затем используют его чертежи для постройки немыслимого чекистского рая

Так что, ступив на земли Крыма, Россия в каком-то смысле ступила в Солженицынскую политическую эпоху. Он несет свою долю ответственности в том числе и за этот аспект нашей современной жизни. Можно сказать, что российский президент воплощает в жизнь некоторые из его заветов и с таким же недоверием и отторжением относится к западному миру.  

Фото: Wikimedia Commons

Тем не менее это происшествие почти незаметное — столетняя годовщина со дня рождения автора «ГУЛАГа». Несмотря на то что и год 2018-й объявлен его годом, и сам Владимир Владимирович, в недавнем прошлом друг и собеседник последнего классика, глубоко его почитает, и в школе произведения Солженицына проходят наряду с Пушкиным и Толстым. Это событие непримечательное в жизни большинства наших соотечественников — по той причине, что Россия, в отличие от коммунистической империи, совсем уже не та литературоцентричная страна, в которой слово правды на вес золота, «Эрика» берет четыре копии, и вообще хорошая, даже подцензурная советская книга — лучший подарок.

А если что и привлекало внимание к личности и наследию пророка, то мелкие скандалы, которые устраивали из-за него всякие неравнодушные граждане. Бывало, в честь Солженицына переименовывали Большую Коммунистическую улицу в Москве, и протестующие жильцы, ведомые коммунистами, резко протестовали. Случалось, главред загубленной им «Литературной газеты», отчаянно полемизируя с национальным лидером, возвышал свой голос против грядущего юбилея, как бы припоминая Александру Исаевичу, что недаром его именовали «литературным власовцем», — и вдове покойного приходилось опровергать «бесчестную клевету». Или там писатель Прилепин, в рамках маркетинга своей новой книги про Соловки, призывал исключить «Архипелаг», это, понимаете ли, нелепое «собрание лагерных баек», из школьной программы. А то комсомольцы, беспокойные сердца, вешали перед зданием Музея истории ГУЛАГа манекен с маской Солженицына.

Все это вызывало боль и оторопь, и тут Александр Исаевич в нашей памяти воскресал. Молодой, веселый, бесстрашный, пробуждавший ненависть у тех, кого и он, и мы презирали. Таким он был задолго до того, как углубился в изучение корней русско-еврейской дружбы и разглядел в подполковнике ФСБ нового Столыпина. Вслед за главредом и вешателями и вопреки им, мы вспоминали Солженицына, которого любили и любим, великого писателя-гуманиста, умевшего вместить в своем сердце страдания миллионов людей, русских и нерусских. Наличие врагов у него сегодня в той среде, где его мечтали сжить со свету, душили и гнобили, воспринималось как доблесть. Как еще одна победа, одержанная уже после смерти — и над ними, и над собой.

Солженицыну 100 лет, и это событие. Огромное, как его поразительная жизнь. Знаковое, ведь все сбылось по его предначертаниям, как по писаному. Почти незаметное, но это уж наши проблемы, а лучшим из его книг, от «Ивана Денисовича» до поздних рассказов, суждена вечность.

Книги Александра Исаевича будут жить, и сам он, гуманист, провидец, патриот, обскурант, фанатик, насмешник, печальник, но прежде всего — русский писатель, оставил и оставит глубокий след в поколениях. Его еще будут читать и перечитывать, с восхищением и отторжением, благодаря и ненавидя, и не постигая, как он прошел этот путь — от затравленного обреченного зэка до нобелевского лауреата, от всемирной славы до почти забвения, и как снова однажды стал нужен, востребован, необходим. И споры о нем будут всегда ожесточенными, и наврут на него еще с три короба, и до небес вознесут, и правду скажут, что хуже всякой лжи. Такой уж он был человек, и время такое, и Россия — такая страна, где антикоммунистического пророка сперва побивают камнями, а затем используют его чертежи для постройки немыслимого чекистского рая. Завидная доля, невероятная судьба.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме

Читайте также

Коржавин с самого начала понимал, что советская власть стоит на явной, глубокой, античеловеческой неправильности; что преодолеть человеческое — значит провалиться глубже, а не взлететь выше. И он отстаивал свое право на человеческую эмоцию в нечеловеческое время
Реконструкция биографии одного из ключевых участников Норильского восстания — попытка ответить на вопрос, как можно выжить в бесчеловечную эпоху, не потеряв самого себя. Это обращение к фигурам, о которых почти ничего не знают российские современники, но без которых мы едва ли можем адекватно понять историю России в XX веке

Новости партнеров

Кого можно считать палачом, а кого жертвой в условиях, когда государство превращает репрессии в инструмент своей политики
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться