Колонка

Наш маленький Париж

14 Декабрь 2018 15:55

Президент, спрашивающий, хотим ли мы, чтобы стало «как в Париже», кажется, полагает, что причина любых бунтов — неумение власти приучить граждан вести себя тихо

Забрать себе

Время вроде бы подводить итоги. Это же модно — подводить итоги. Хотя чего их подводить, не очень-то и понятно. Еще один год разменялся на мелочь, данные себе же год назад обещания не выполнены, дела, казавшиеся важными, да и бывшие на самом деле важными, не сделаны, зато сделано много всего такого, чего делать не стоило бы вовсе и о чем даже забыть не получается. История про то, как я поленился и как я не успел, длиною в триста шестьдесят пять дней, которая от прошлогодней не сильно отличается.

Но то в маленьком мире обычного человека, а ведь есть еще большой, про который рассуждать приятнее и проще. Потому что там — не мои провалы и не мои ошибки. Я вроде бы в стороне, хотя провалы и ошибки больших людей бьют как раз по моей маленькой голове. Там великие события и красивые слова, годные как раз, чтобы разобраться с итогами. Чтобы емко эти самые итоги описать. В личных-то итогах путаешься, все распадается на малозаметные осколки: того обидел, этой не позвонил, и вот уже на год ближе к смерти. Одни расстройства с этим обычным миром, давайте лучше двинем в большой.

Там, в большом, главные слова, как и положено, сказал под занавес года главный в стране человек. Ну, по крайней мере, у меня не получается перестать думать о новом путинском афоризме: «Вы же не хотите, чтобы у нас было как в Париже?» На самом деле президент на встрече с членами Совета по правам человека, если верить официальному сайту Кремля, выразился чуть более витиевато: «Мы же с вами не хотим, чтобы у нас были события, похожие на Париж, где разбирают брусчатку и жгут всё подряд, и страна потом погружается в условия чрезвычайного положения». Но это так, маловажное замечание для любителей точных цитат.

В этих словах — итог не года даже, а всего того времени, что мы тут с президентом живем вместе. Мы живем, а он нами правит — так, наверное, вернее.

И привычка к шуткам сомнительного качества, и плотный строй хороших людей вокруг провоцируют на однозначный ответ: «Нет, господин президент, хотим. Хотим как в Париже!» И дальше — обязательное перечисление красот парижской жизни. Хруст французской булки, башня Эйфеля, шедевры Лувра, готовность власти удовлетворять требования протестующих и так далее.

Фото: Nicolas Economou/NurPhoto via Getty Images

Но это не совсем правда. Я ведь понимаю, что имеет в виду президент. И готов по-мещански с ним согласиться: да, я тоже не хочу как в Париже. Не хочу, чтобы горели машины, а в витрины магазинов летели камни. Оставим юнцам революционную романтику. Вопрос ведь не в отношении к погромам — тут обывательский мир сходится с миром великих людей, и спорить с главой государства совершенно не хочется. Смотреть на революции предпочтительнее по телевизору.

К тому же у нас тут свои порядки и свои традиции. Мэр столицы крушит центр столицы каждое лето, и никакая помощь революционных толп ему для этого не требуется. Кстати, в этом году повезло: чемпионат мира по футболу прикрыл от благоустройства, но расслабляться не стоит — чемпионат бывает раз в жизни, мэр навсегда, как и все прочие начальники. У мэра — своя армия оранжевых жилетов в противовес желтым французским. Его жилеты русским языком владеют не всегда, зато ломом и кувалдой владеют отлично. Впрочем, ладно, не про них речь.

Я понимаю, что имеет в виду президент, но не могу не заметить, как президент путает причины и следствия. Эта фраза про Париж — она хоть и заставляет обычного человека согласиться с вершителем судеб большого мира, но значит, похоже, разное для обычного человека и для этого самого вершителя.

Я не хочу, чтобы было как в Париже. Не хочу, чтобы у сограждан кончился ресурс терпения. Чтобы вооружились они плиткой, которой мэр предусмотрительно вымостил центр города, и двинули разбивать друг другу черепа. Мало ведь сомнений, что сограждане черепа поразбивают друг другу, а большие люди из большого мира отсидятся на своих уютных виллах в чужих уютных странах.

Президент, похоже, считает, что «как в Париже» будет, если позволить людям разговаривать с властью

И мне кажется — это мысли банальные, обывательские, скучные, ну, а что делать, если я и есть банальный скучный обыватель, — чтобы не было «как в Париже», нужно как-то остановить бесконечный карнавал государственного воровства, благодаря которому растут в чужих уютных странах уютные виллы наших хозяев. Перестать лезть к соседям, перестать мир учить жизни и оглянуться на собственные дороги и собственные больницы. Добиться, чтобы в тюрьмах не пытали людей. Перестать в головы сограждан вбивать милитаристскую чушь, перестать кормить их рассказами о неизбежной нашей победе в последней войне, перестать их подталкивать к одичанию, хотя бы из соображений самосохранения. Ну и так далее. Я ведь сразу и честно признался, что тут нет ничего оригинального, список понятен и почти бесконечен.

И если хотя бы просто начать в этом направлении двигаться, наверное, не будет как в Париже. Наверное, обойдется.

Вот только президент имеет в виду что-то другое. Даже если просто в стенограмму вчитаться. Николай Сванидзе говорит ему: не дело, когда «Мемориал», организация, сохраняющая память о людях, без вины замученных государством, — в реестре иностранных агентов. Неправильно позволять ненасытному царьку в одной из областей, которые центр почти уже и не контролирует, держать в тюрьме честного и заслуженного правозащитника. Неловко издеваться над другим, тоже заслуженным и к тому же пожилым правозащитником, которого отправили под арест за неаккуратное слово.

А президент отвечает: правильно, ловко, дело. Вы же не хотите, чтобы у нас было как в Париже? Ну, так сидите и молчите. Он, похоже, считает, что «как в Париже» будет, если позволить людям разговаривать с властью. Что причина гипотетического бунта — не в ошибках начальников, а в прискорбной невоспитанности подчиненных. И в этой вот несостыковке представлений о причинах и следствиях — итог нашей с ним долгой, временами даже счастливой совместной жизни.

Ну, или просто он хочет на самом деле, чтобы у нас тут все-таки случился свой маленький Париж, но сказать об этом прямо отчего-то стесняется.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Комитет по рекламе Санкт-Петербурга счел необоснованной установку табличек «Последнего адреса» на стенах городских домов. Этот формат «размещения информации» не предусмотрен муниципальными нормами. Чиновники по-прежнему хотят распоряжаться если не судьбами живых людей, то памятью о том, что случилось с теми, кого лишили жизни их предшественники
Новое протестное движение Франции говорит от имени человека труда и хочет, чтобы государство задумалось о том, как выглядит жизнь за открыточными кадрами французской провинции

Новости партнеров

У Соловецкого камня второй год подряд произносят имя живого человека — правозащитника, историка Юрия Дмитриева. Его судят по обвинению в действиях сексуального характера в отношении приемной дочери. Общественность называет дела сфабрикованными. Разбираемся, в чем и почему обвиняют историка