Колонка

Трудности транзита хорошего настроения

9 Январь 2019 12:10

У теленачальников время новогодних каникул, как правило, вызывает переживания, связанные с дефицитом праздничного контента. Но указание КПСС, данное товарищу Огурцову в 1956 году, «весело встретить Новый год» никто не отменял

Забрать себе

Кинопоказ. Это как раз самое предсказуемое и беспроблемное. Два главных телеканала страны (Первый и «Россия 1») по давней привычке поделили меж собой архив советских кинокомедий. Прежде всего, ленты Рязанова и Гайдая. Первому — «Ирония судьбы», «России» — «Карнавальная ночь». И далее по списку на все карнавальные дни. Плюс к этому фильмы Георгия Данелии. Непременно — «Покровские ворота» и «Джентльмены удачи». В порядке приправы — кое-что из комедийной классики Голливуда, типа «В джазе только девушки». Или из классики мелодраматической — «Сабрина». Последние две ленты достались «Культуре».

Тут ведь вопрос не в том, что кому досталось и кому что выдано по остаточному принципу. Более интересный вопрос: почему это все смотрится по пятому, двадцать пятому и сто двадцать пятому разу? Неужели потому, что «раньше крепче было»?

Мой ответ: потому что все эти фильмы с годами приобрели статус аттракционов из Парка культуры советского периода. Аттракционы — нежно любимы. Как в детстве — качели, карусели, «комнаты смеха», «американские горки», «чертово колесо», батуты и прочие досужие забавы. А постсоветский народ в значительной своей части по-прежнему инфантилен да и просто при случае готов впасть в детство.

Парк разбит на несколько увеселительных зон: «Гайдай-land», «Рязанов-land», «Данелия-land» и другие уютные уголки в мельтешащей на телеэкране праздничной фальши.

Когда современность не радует, поневоле возникает желание прокрутить ленту времени в обратную сторону. Как это случилось с Аркадием Аверченко в рассказе «Великое кино». Киномеханик Митька, промотав хронику советской действительности на полтора десятка лет назад, услышал вопль зрителя в зале:

— Митька, не крути дальше! Замри. Хотя бы потому остановись, что мы себя видим на пятнадцать лет моложе, почти юношами. Ах, сколько было надежд, и как мы любили, и как нас любили…

И мы 30–40 лет назад были наивны и с какого-то перепуга ироничны. Хотя понятно почему. Молоды были, а режим на свою беду тогда ослабил хватку.

Советский режим устал от самого себя, от своей тупости и от своего абсурдизма. Вот юмористы тогда и разгулялись.

Сегодня страна выглядит утомленной от самой себя (если судить по интернету), а режим все еще бодрится и агрессивничает (если доверять телевизору).

Телепоказ. На сей раз с организацией «хорошего настроения» средствами ТВ было особенно сложно по понятным причинам: катастрофа в Магнитогорске, жизнь подорожала, у народа синдром осажденной крепости в предчувствии войны.

Если Первый канал постарался эстетизировать «Новогоднюю ночь», оснастив хитовые номера мастеров шоу-бизнеса красивыми видами ночной Москвы, то «Россия 1»  ограничилась привычным для «Голубого огонька» интерьером: скопление столиков с теснящимися за ними знатными гостями, чокающимися бокалами, на фоне обезумевшего монпансье.

Впрочем, «Россия 1» не рискнула идейно разоружиться перед врагами Отечества на этом празднике жизни. По поводу санкций («что легкий бриз») спели Губерниев и Маршал, другой «ответ на санкций пакет» нашла еще одна пара комиков, сделав книксен в сторону «восточного соседа и юаня». По поводу пенсионной реформы две ряженые старухи сообщили, что и «в триста сорок пять они ягодки опять». Юрий Стоянов спародировал Трампа. Язвительнее прочих была брачная парочка Скабеева — Попов. Они на мотив песенки про пять минут приплели зарубежным СМИ все, чем сами богаты и рады: вранье, подтасовки, цинизм. И это бы ладно, но уж больно они фальшивили.

Отважнее всех оказался Дмитрий Киселев, хотя бы потому, что вышел на публику со своим рэпом в нехарактерном для него формате — юмористической программе «Мастер смеха» им. Петросяна.

Ленин бы так прокомментировал стих телеведущего: «Не знаю, как насчет поэзии, но в политическом отношении все это архинепозволительная ложь».  

Насчет поэзии я знаю. И вот что скажу. Стилистически его рэп очень похож на его подводки и разводки в «Воскресных вестях». Тот же ритм, та же чеканность фразы, те же интонационные фиоритуры и тот же зашкаливающий нарциссизм. И пожалуй, та же степень правдивости, с которой непринужденно разобрался «Дождь». Богдан Бокалейко сделал фактчекинг киселевского речитатива, а Павел Лобков подарил обещанному Крымскому рэп-фестивалю точное и звонкое название — «Зашквар».

«Зашквар» или «зашкал» все это, но надо войти в положение тех зрителей, что остались почти на две недели без пропагандистского наркотика. У них не могла не начаться ломка. Им эти рэпы и степы — хоть какое-то облегчение. Хотя бы на время, хоть на миг.

Новогодний «Голубой огонек», 1 декабря 1965 г., Москва, СССР

Фото: ТАСС

В итоге. Самым исчерпывающим и верным обобщением представленной череды впечатлений и рассуждений неожиданно стал фильм Алексея Красовского «Праздник» со скандальной предысторией и довольно противоречивыми откликами.

Предыстория в зубах навязла у пользователей интернета, потому оставим ее за скобками. Скажу только, что после выхода фильма в интернет-прокат стала всерьез обсуждаться версия, будто история с трудностями рождения картины — пиар-кампания, организованная самим автором. Это он каким-то образом подкупил рэпера Дмитрия Киселева приклеить к картине ярлык «геббельсовская пропаганда».

Он же, верно, инициировал и отрицательные отклики в сети на картину, чтобы снова подогреть интерес к себе?

Обозначились и новые оскорбленные. На этот раз — художественным уровнем картины. Политико-идеологические разногласия сменились стилистическими.

По мне, так с эстетической оценкой этой картины спешить не стоит. Она не так  проста, как воспринимается с первого взгляда.

Персонажи фильма готовились встретить Новый, 1942 год в блокадном Ленинграде и в узком семейном кругу. Картина, собственно, о том, как ее герои погрязли в притворстве. Одни кокетничают избранностью, другие козыряют патриотизмом, третьи — нищетой, четвертые — простотой, что хуже воровства. Все это маски, которыми персонажи готовы в любую минуту поменяться под стук помирающей этажом выше бабушки. И с боем часов, известившим о рождении 1942 года, бабушку, надоевшую всем и, видимо, самой себе, убивают. С Новым годом, товарищи! С новыми несчастьями?

В сущности, перед нами бытовой карнавал, где характеры — маски, а маски и есть истинные лица персонажей. И где все — обман на фоне тотальной беды.

И как тут не вспомнить современность?

Контекст, если в него попасть, — важная часть художественного произведения.

«Праздник» Алексея Красовского очевидным образом рифмуется с нынешним новогодним праздником — и по сути, и по настроению. Утром 31 декабря рвануло в Магнитогорске, а с двенадцатью ударами кремлевских часов и под гимн Парка советского периода рухнул деревянный мостик с толпой людей. Все остались живы, а из-под груд обломков взорвавшегося дома в Магнитогорске извлекли обмороженного, но живого младенца.

С новым, 2019 годом, господа!

С новыми чудесами на фоне новых несчастий.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме

Читайте также

«Праздник» Алексея Красовского — не глумление над памятью о блокаде и не новый рассказ о национальной трагедии. Скорее, это очередной эпизод бесконечной повести об отношениях интеллигенции с властью, который становится основанием для довольно неприятного диагноза
ЧП накануне Нового года в Магнитогорске

Новости партнеров

Посмотрев документальный приквел этого телешоу — фильм Виталия Манского «Свидетели Путина», наш обозреватель понял, как изменился образ лидера за почти 20 лет
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться