Все новости

Колонка

Скандалы. Интриги. Иисус.

Рецензия на «Историческое расследование» Юлии Латыниной

5 Февраля 2019 15:59

В книге «Иисус. Историческое расследование» Юлия Латынина прикладывает много усилий, чтобы объявить Иисуса главой террористической банды, обезвреженным местными коррумпированными властями и колониальной администрацией. То есть пытается спасти мир от опасного бунтовщика даже в третье тысячелетие от его рождества 

Леонардо Да Винчи, «Тайная вечеря» Иллюстарция: Wikipedia

Новые книги, авторы которых пытаются ответить на вопрос, как в действительности могли выглядеть события, описанные в Новом Завете, и кем был тот назаретянин, который признается христианским учением Спасителем мира, регулярно пишутся и издаются в разных точках земного шара. По-видимому, история плотника из Галилеи, сумевшего своим учением и смертью повернуть историю человечества, до сих пор волнует людей, вне зависимости от их отношения к религии.

В этом смысле появление книги Юлии Латыниной «Иисус. Историческое расследование» едва ли стоит считать чем-то экстраординарным. Это просто еще одна книга об «историческом Иисусе». То есть не о Сыне Божьем, а о том палестинском проповеднике, который, вероятно, жил в начале нашей эры и сыграл определенную роль в исторических событиях тех лет, — так мог бы подойти к описанию жизненного пути Иисуса полностью беспристрастный историк, если бы он когда-либо существовал.

О замысле и некоторых мотивах появления этого сочинения можно судить по названию. Хотя «история» в переводе с греческого действительно значит «расследование», Латынина едва ли отсылает своим «историческим расследованием» к такому толкованию своих намерений. Подсказать направление мысли Латыниной, пожалуй, могут некоторые цитаты, в которых автор называет реконструкцию новозаветных событий по текстам евангелистов желанием «узнать у адвоката подробности уголовного дела, единственным источником сведений по которому является сам адвокат». Хотя сама цитата звучит не очень ловко, такой шершавый язык протокола оказывается здесь весьма органичен. На протяжении своего довольно внушительного сочинения Юлия Латынина неоднократно называет евангелистов адвокатами Иисуса, причем иногда хвалит их за профессиональные навыки в этом ремесле. Также она пытается оценивать «версии обвинения» и рассматривает палестинские события двухтысячелетней давности именно в категориях скрываемого преступления. Иными словами, расследование Латыниной, прежде всего, политико-криминальное — с учетом профессиональной специализации автора это выглядит даже естественно.

Юлия Латынина неоднократно описывала особенности отношений между клановыми группировками на Кавказе и различные малоприглядные подробности жизни стран третьего мира. К оценке обстоятельств жизненного пути Иисуса и возникновения опирающегося на его проповеди учения она подходит с похожим и привычным ей инструментарием. Чтобы сформулировать непротиворечивую версию, она ищет недоговорки в показаниях участников и пытается реконструировать скрытые, но достаточно грубые мотивы любых действий.

По мысли автора, в веротерпимой Империи должны были существовать серьезные причины преследовать христиан. В каком-то смысле это образец логики, что просто так органы не сажают

Версия эта, если быть кратким, сводится к утверждению, что Иисус, вопреки евангельскому описанию, не был учителем мира и любви, а, наоборот, предводительствовал опасной группировкой фанатичных последователей, ожидавших воцарения Мессии и поражения врагов Израиля. Что назаретянин был выходцем из общины зелотов — сторонников радикальной борьбы с Римом — и едва ли не предтечей сикариев, начавших партизанскую террористическую войну с римскими властями и ставших одной из главных боевых сил в Первой иудейской войне против Рима, которая закончилась полным разрушением и опустошением Иерусалима. Впрочем, сама Латынина различия между зелотами и сикариями не делает. С ее точки зрения, вход Господень в Иерусалим был нападением сторонников Иисуса на священный город, закончившимся их поражением в битве возле Храма. И именно так автор предлагает трактовать метаморфозу, произошедшую с положением Иисуса, когда вскоре после торжественного въезда в город и избиения торговцев в преддверии Храма он был вынужден вместе учениками искать убежище для тайной трапезы в предместьях Иерусалима. Соответственно, суд и казнь назаретянина оказываются неизбежным финалом дерзкого выступления и лишь одним из эпизодов довольно сложных интриг и взаимной борьбы политических и вооруженных группировок в подвластной Риму Палестине.

Также Латынина предлагает разобраться с  «проблемой так называемых “преследований христиан”». Одним из доказательств такой воинственности первых последователей Иисуса и их неотличимости от террористов-сикариев Латынина, между прочим, считает и жестокие преследования ранних христиан в Риме. По ее мысли, в веротерпимой Империи для этого должны были существовать серьезные причины и «за всю историю Рима не было случая преследований людей только за то, во что они верят». В каком-то смысле это образец логики, что просто так органы не сажают.

Разумеется, основа для латынинских построений не взята полностью с потолка — как, вероятно, не бывают полностью безосновательными материалы даже сфабрикованного уголовного дела. Латынина ссылается на различные источники, которые могут как-то подтвердить ее версию. Не будучи специалистом в вопросах библеистики, не берусь твердо судить, насколько основательны такие ссылки и насколько важны те источники и мнения интерпретаторов, которые Латынина сознательно игнорирует. В сети можно найти мнения более квалифицированных комментаторов, которые разбирают этот вопрос предметно и не в похвалу автору «исторического расследования».

Впрочем, книга написана не для специалистов — учитывая, что в ней нет и тени сомнения по поводу любых выдвигаемых предположений, она очевидно предназначена тем, кто хочет узнать, как «на самом деле» было дело с этим самым Иисусом, но желает увидеть, что автор все-таки изучал предмет.

Оптика Латыниной со сравнением ранних христиан с ИГИЛ, пожалуй, ближе всего к мировоззрению современных спецслужб

Надо сказать, что и теории, предлагающие видеть в Иисусе бунтовщика и борца с несправедливостью своего времени, сформулированы далеко не Латыниной, и она сама честно ссылается на работы Роберта Айслера и Сэмюэля Брэндона. Вопрос, однако, в том, что вкладывается в понятие бунтовщика и борца в разные эпохи. Личность Иисуса, даже если авторы говорят об интересе лишь к ее «историческому» аспекту, все равно обречена вписываться в контексты актуальных идейных споров, возможно, подтверждая своим примером правоту того или иного выбора. Фигуру, столь важную для европейской культуры, философии и религии, невозможно свести лишь к истории палестинского проповедника начала эры, даже если не верить евангельским рассказам. Для Айслера и Брэндона Иисус был, скорее, прототипом революционера. В бурном XX веке они видели параллели между острой борьбой за новые справедливые порядки, которой была наполнена окружающая жизнь, и драмой Иисуса, описанной в Новом Завете. Отношение же Латыниной к бунтовщику Иисусу понятно по сравнению с ИГИЛ*, которое она обильно употребляет на протяжении всей книги.

Латынина предпочитает вплести Иисуса в современный дискурс борьбы с террором. И фактически представляет его отдаленным предшественником предводителей ИГИЛ — по-видимому, наиболее ненавидимой в просвещенном мире общественной структуры. Следующим шагом могло быть только сравнение проповедника из Назарета с Адольфом Гитлером. Впрочем, такой ход, учитывая логику книги, возможно, был бы заметным отклонением от общего замысла. Латынина сознательно использует в качестве образца именно мракобесное террористическое образование, возникшее где-то в недрах Ближнего Востока. Так проще солидаризироваться с возгласом Нафанаила: «Что может изойти доброго из Назарета!»

Презрительное отношение Юлии Латыниной к почти любым общественным поползновениям в странах третьего мира (а особенно на территории Палестины) известно всем поклонникам ее таланта. История зарождения христианства для нее фактически является лишь еще одним эпизодом нерационального возмущения ограниченных и мало на что годных людей где-то в темной подмышке мира. Что ж, каждый волен смотреть на мировые события, используя свои оптические приборы. Однако оптика Латыниной со сравнением ранних христиан с ИГИЛ, пожалуй, ближе всего к мировоззрению современных спецслужб. Именно в этой картине мира любое малопонятное и неконтролируемое движение следует трактовать как источник хаоса и сборище опасных фанатиков, которое необходимо ликвидировать в зародыше. Чтобы это было похоже на логику российских спецслужб — точнее, обслуживающих их пропагандистов, — помимо ИГИЛ следовало применить и сравнение с «Майданом» (благо, повод найти несложно). Его в книге нет. Впрочем, стилистические приемы Латыниной, пишущей о «девелоперских проектах царя Соломона», «главном месседже Иисуса» или предлагающей матерную интерпретацию формулы «Кесарю кесарево», вполне органично могли бы смотреться и в разоблачениях канала НТВ. А то, что расследование Латыниной посвящено плотнику из Галилеи, ходившему по Земле почти 2000 лет назад, — ну, что ж, у каждого свои главные возмутители спокойствия.

* Организация признана террористической и запрещена на территории РФ

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
1 комментарий
Юрий Михайлович Бубнов

Юрий Михайлович Бубнов

Юлия Латынина... пытается спасти мир"

Пожалуй это ее и заботит.

По Вашему же "расследование Латыниной посвящено плотнику из Галилеи". А если исследовалась бы идея фашизма или коммунизма, то это про ефрейтора и алкоголика?...

Вот я как то показывал красивого коня, а некто сказал, что он животное и много навоза. Не скажешь, что он не прав, но почемуйто хотелось дать ему по роже.

Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Официальная формулировка ИГ: это вам из-за того, что вы, французы, воюете против ислама в Сирии. Так вот, эти теракты не из-за войны в Сирии
Западное общество создано христианством. Если христианство отмирает там как особая религия, то именно потому, что оно вошло…

Новости партнеров

Реконструкция биографии одного из ключевых участников Норильского восстания — попытка ответить на вопрос, как можно выжить в бесчеловечную эпоху, не потеряв самого себя. Это обращение к фигурам, о которых почти ничего не знают российские современники, но без которых мы едва ли можем адекватно понять историю России в XX веке