Все новости

Колонка

Бремя желтого человечка. «Симпсонов» продлили на два сезона

8 Февраля 2019 16:52

Гомер Симпсон давно держит на плечах наш летящий с катушек мир. И продление «Симпсонов» на два новых сезона дает хоть какую-то надежду

Не знаю, доводилось ли вам в последние времена видеть КВН. Надеюсь, что нет. Мне, увы, доводилось, оттого и говорю. Бывают в жизни тяжелые моменты, когда работать уже не получается, читать тоже, соцсети не греют душу, и на хорошее кино не остается сил. Вот тогда-то я и включаю телевизор. Натыкаюсь на что-нибудь чудовищное и оттаиваю. Так и наткнулся.

КВН — на Первом канале, в жюри сидел Константин Эрнст, означенного канала всесильный повелитель, а на сцене натужно шутили пожившие и разного повидавшие люди, которые вроде бы, если я правильно помню, должны изображать студентов. Впрочем, вечный студент — известный тип в жизни и литературе. Шутки делились на три категории: а) про глупость американцев и величие президента РФ; б) про тещу (не хуже, чем у Петросяна, да, я был однажды на концерте Петросяна, ах, не спрашивайте); в) про гениальность Константина Эрнста, про отеческую его любовь к КВН и про то, как похорошел Первый канал за то время, пока Константин Эрнст Первым каналом руководит.

В зале хлопали и бились в истерике. Эрнст улыбался милостиво и снисходительно.

А вот сериал «Симпсоны» я смотрю регулярно, чего и вам желаю. И в одной из старых серий Руперт Мердок, богач с тяжелой репутацией, владеющий, помимо прочего, каналом FOX, на котором и выходят «Симпсоны», озвучивал сам себя. Эпизод такой: Мердок заходит в таверну бармена Мо в городке Спрингфилд, там телевизор, в телевизоре — Fox News. Мердок морщится и просит включить нормальные новости.

Я не знаю, как выглядел бы мир без «Симпсонов». Ну, точно бы не рухнул. Но мне не хочется думать про такой мир

Это, наверное, на радость Сэмюэлу Хантингтону, отличная картинка на тему столкновения цивилизаций. Но еще (здесь вскрытие приема) это попытка ответить на вопрос: а как бы выглядел мир без «Симпсонов»? Ну, вот так, наверное, и выглядел бы, как КВН с лебезящими перед большим начальником студентами-переростками.

На самом деле я не знаю, как выглядел бы мир без «Симпсонов». Ну, точно бы не рухнул. Но мне не хочется думать про такой мир. Он был бы хуже нашего нынешнего. А ведь и наш не то чтобы совсем уж без недостатков.

Разговор о «Симпсонах» тяжел, потому что он — про тайну любви. Про любовь всегда ведь непросто. Как так вышло, что нелепого американского толстяка полюбили люди в сотне стран и вот уже тридцать лет следят за его приключениями? Какой такой нерв задел придумавший Гомера Симпсона Мэтт Грейнинг? Я много лет примериваюсь к ответу — хочется ведь разобраться в собственных чувствах, — и много лет у меня ничего не получается. Получается только следить за жизнью лысого толстяка и улыбаться. Наверное, дело в том, что первые серии будущих «Симпсонов» появились в «Шоу Трейси Ульман» как раз на сломе эпох. Целый мир тонул, будто «Титаник», но в салонах еще пели и танцевали, не замечая катастрофы. Многие и теперь поют и танцуют. Да и катастрофа пока не страшная. Наш «Титаник» тонет без спешки.

Выросший из двух корней — античности и христианства — мир, который принято еще называть западной цивилизацией, мир, веками пытавшийся сожрать все другие, без стеснения навязывавший прочим собственные взгляды, вдруг выдохся. На границах бушуют новые варвары, но и слова «варвары» не произнесешь вслух, иначе страшен будет гнев людей политкорректных и мультикультурных. Мир, который главной своей ценностью объявил свободу, рискнул к свободе отнестись всерьез. Заметил, что если свобода — ценность, значит, разнообразные другие, иные — тоже свободны. Свободны, например, от необходимости считать свободу ценностью и считаться с теми, для кого свобода важна. Запутался, захлебнулся в собственных противоречиях. Все, во что верил, поставил под сомнение, отказался от возможностей, приобретаемых силой, в пользу тех — внутри и снаружи, — в ком раньше и людей-то не всегда удосуживался рассмотреть.

Фото: Paul Joseph / Flickr

Все казалось счастливым, простым и ясным, когда появились «Симпсоны». Рушились бесчеловечные коммунистические режимы. Фукуяма вещал, как о конце времен, о тотальном торжестве либеральной демократии. Все проблемы решены или вот-вот решатся, все уже счастливы или вот-вот станут счастливыми, все уже изобретено, надо просто жить.

Не получилось, все пошло не так, чтобы не сказать — пошло к чертям, выяснилось, что западная цивилизация миру не равна, мир сложнее, на месте рухнувших коммунистических режимов растут такие цветы, которые лучше бы не видеть, да и в царстве либеральной демократии накопилось очень много вопросов у левых к правым, у женщин к мужчинам, у цветных — к белым, у гомосексуалов — к гетеросексуалам, и так далее. Мир стал темным, непонятным, твердая почва прежних понятий оказалась болотом.

Вот по этому-то болоту и побрел во тьме Гомер Симпсон. Грейнингу, можно сказать, повезло — задумывал комический сериал про типичную американскую семью, а сделал эпос о конце прежнего мира. Но на то и гений, чтобы — совершенно случайно — прийти вовремя.

И вот теперь создатели «Симпсонов» три уже десятилетия упаковывают багаж старого мира в компактные эпизоды сериала, как в чемоданы, перед тем как все мы уедем в новую неизвестность. Там, в этих чемоданах, все: великая литература, живопись, мудрость, идеи, из-за которых велись споры и лилась кровь. И все это, оказывается, можно уложить в две-три фразы, да еще и смешные. Гомер любуется звездопадом. Вздыхает. Говорит: «Жалко, Господь до этого не дожил». И я вздыхаю. Оглядываюсь на книжную полку. Там — с десяток томов Ницше в разных изданиях. Я, как все, зачитывался в юности. И что, и зачем, и стоило ли столько бумаги переводить?

Памятник придется бросить, не достроив. Его нельзя достроить. Он как Вавилонская башня

Должно быть, это поколенческое. Людям чуть более молодым, как правило, уже непонятны связанные с «Симпсонами» восторги. Им нужны ходы более прямые, как у талантливых создателей «Южного парка». Или вовсе уж лобовые, как у бездарных создателей «Гриффинов». А тем, кто успел застать старый мир, готовился в нем жить, осваивался с его ценностями, просто интересно смотреть, как ему, этому миру, то есть им, его несостоявшимся жителям, почти в прямом эфире строят памятник. На радость археологам грядущего, которым не нужно будет перекапывать тонны грунта, чтобы выяснить, что это было за время, что за странный промежуток между страшным ХХ веком и не начавшимся пока всерьез ХХI. Достаточно будет пересмотреть «Симпсонов».

Немного даже обидно осознавать, что итогом, венцом развития западной цивилизации оказался нелепый толстяк с пончиком, который, чтобы не забыть, пишет себе на руке шпаргалку: «Господь — добро, дьявол — зло». Но ведь это так смешно. И так по-доброму сделано. И так похоже на нас.

А еще понятно, что это процесс конечный. Памятник придется бросить, не достроив. Его нельзя достроить. Он как Вавилонская башня. Собственно, то, что теперь на нас надвигается, смеша и пугая, то, что окажется — я не знаю — просто еще одним вариантом уютного старого мира, или страшным концлагерем политкорректности, или просто периодом подготовки к новой большой войне, — и будет миром без «Симпсонов». Объявляли, что тридцатый сезон — последний, и в этом читался символ.

А теперь вот объявили, что еще два сезона впереди. И это праздник. Потом все равно конец, но еще два года нам будут рассказывать про нас. Про то, как мы пытаемся встроиться в новую жизнь. Как больно бьемся головой об острые углы непонятной современности. И это — я надеюсь — будет смешно. Желтый человечек возвращается в таверну к Мо, чтобы выпить еще кружечку «Даффа».

Спасибо, Мэтт, спасибо, Гомер, значит, поживем еще.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Российская власть поворачивается сейчас к школьникам так, чтобы они во всех подробностях увидели ее кувшинное рыло и научились отличать настоящие ценности от навязываемой фальшивки
Каждое шоу низкого жанра несет в себе какое-то послание об обществе. Андрей Малахов, ставящий живой спектакль о Гогене Солнцеве и Екатерине Терешкович, кажется, приучает зрителей к тому, что аморальность — удел избранных, которые никак не связаны с публикой

Новости партнеров

На экраны выходит фильм «Русский бес» — история бойкого юноши Святослава, который, собираясь жениться на дочке олигарха, переквалифицируется из художников в рестораторы. Перед премьерой картины и накануне дня рождения режиссера, которому 29 января исполнилось 55 лет, «Сноб» поговорил с режиссером фильма Григорием Константинопольским о граблях и каруселях, гадких утятах и Пушкине, поисках денег и спасении души