Top.Mail.Ru
Все новости

Колонка

Не наше имя.

Почему Мария Баронова и Олег Кашин не предавали оппозицию

4 Марта 2019 17:34

Многие критически настроенные к власти граждане обвиняют активистку Марию Баронову, пришедшую работать на Russia Today, и колумниста Олега Кашина, выступающего в эфирах у Ольги Скабеевой, в предательстве идеалов оппозиции. Разделяли ли они их с самого начала — большой вопрос

Назначение оппозиционерки Марии Бароновой шеф-редактором Russia Today и куратором благотворительного проекта этого канала «Дальше действовать будем мы» стало одним из самых обсуждаемых происшествий прошлой недели. Это назначение к тому же вписалось в стройный событийный ряд — колумнист «Репаблика» и «Дождя» Олег Кашин появляется в эфирах у Ольги Скабеевой, журналистка Екатерина Винокурова вошла в состав президентского совета по правам человека. До этого сторонники Эдуарда Лимонова из запрещенной НБП отправлялись воевать в Донбасс, а сам писатель переквалифицировался в колумнисты «Известий» и из противника Владимира Путина стал его сторонником. Почти все перечисленные в 2011–2012 годах были яростными противниками власти, зажигали на протестных митингах. Лимонов в те годы был радикальнее митингующих на Болотной и Сахарова и обвинял организаторов акций в сливе протеста. Кашин выступал с трибун, пел «Все идет по плану», зачитывал письмо Навального, избирался в Координационный совет оппозиции. Мария Баронова стала одним из главных символов протеста в СМИ — материально успешная сторонница власти превратилась в ее противницу. У активистки брали интервью, а после начала уголовного преследования по Болотному делу Баронова превратилась в чуть ли не сакральную фигуру.

Фото: URA.RU/ТАСС

К уже привычному выражению «Наше имя — Эдуард Лимонов» прибавились «Наше имя — Олег Кашин» и «Наше имя — Мария Баронова». Переход «имен» на работу в RT либо их высказывания по поводу былых соратников по оппозиции воспринимаются как предательство: «оказалось наше имя не именем, а...». «Имена» защищаются, сетуют на преследование со стороны всесильного «Пархомбюро» (они же некие «со светлыми лицами»), которое, по данным британских ученых, влиятельнее не то что Кремля, а и Вашингтонского обкома. В результате критически настроенный к власти обыватель оказывается перед логической развилкой: с одной стороны, приход «имен» на госТВ выглядит предательством, с другой — разговоры о травле со стороны статусных либералов заставляют сочувствовать ставшим в один ряд со Скабеевой и Симоньян: «Вот до чего проклятое Пархомбюро довело, но все равно они наши, хорошие люди». 

Развилка эта оказывается во многом ложной. Времена Болотной — Сахарова отличались потрясающим доверием протестующих (их было достаточно много по всей стране) к людям, пожелавшим выдвинуться в лидеры протестного движения или хотя бы стать в нем заметными фигурами. «Раз против Путина и партии жуликов и воров — значит, наш(а), а какие там у него (нее) взгляды и прошлое, все равно». Впрочем, это утверждение характерно и для доболотной эпохи — убеждения Эдуарда Лимонова далеки от либеральных, тем не менее он был одним из главных символов протеста как раз для либералов. 2011–2012 год сделали протесты массовыми, а значит, более массовой стала поддержка претендентов на лидерство в движении. Ничего удивительного, что присоединиться к митингам и начавшему было зарождаться оппозиционному движению захотели многие — наивно-политизированные (как Мария Баронова), не раз менявшие убеждения (как Олег Кашин). Время было оптимистичное — мерещилось, что режим вот-вот падет, или хотя бы пойдет на значимые уступки. Нахождение в оппозиции казалось даже выгодным — в худшем сценарии, который тогда представлялся (Кремль идет на значительные уступки), наиболее заметные фигуры в протестном движении становились хотя бы заметными политиками федерального уровня, это уже немало. В случае же падения Кремля речь уже шла о причастности к формированию новой власти. Поэтому протесты привлекали внимание многих: на митинги приходили Михаил Прохоров и Алексей Кудрин, на трибуны вышла Ксения Собчак. Все намекало, что лучшее впереди — и счастья в прекрасном далеко хотели попытать многие. Массы с удовольствием поднимали новоприбывших на щит и принимали их в разряд «Наше имя». В Марии Бароновой многие узнавали себя, Кашин складно писал и говорил. Для назначения в лидеры и наделения статусом «совести протеста» этого оказалось достаточно. Новым фигурам на волне революционного оптимизма приписали несуществующие качества, а теперь произносившие и писавшие фразу «Наше имя» разочарованы и обвиняют «свои имена» в предательстве. И Мария Баронова, и Олег Кашин играли навязанные им роли — это так. Но никакого предательства они не совершали — оппозиционная часть общества фактически насильно превратила их в символы, соблазн этот велик, идти против него сложно. Их даже не заставили подписать договор, все подписи поставили за них — тогда условия казались выгодны, почему бы молчаливо не согласиться с ними? «Наши имена» — это обычные люди, которые ищут, где глубже и лучше. Тогда казалось, что глубже и лучше по оппозиционную сторону баррикад, теперь и баррикад никаких не осталось — у кремлевских стен как-то надежнее. Власти есть что предложить: материальную выгоду, благотворительные проекты — ты же ничего плохого не делаешь, помогаешь людям. Такой выбор понять можно.

Кажется, на Баронову и Кашина обрушилось все разочарование в неудавшейся мирной революции

Осуждение «наших имен» — это в первую очередь самосуд оптимистичных болотных митингующих и новых лидеров оппозиции, которые были рады новым ярким попутчикам. Кажется, на Баронову и Кашина обрушилось все разочарование в неудавшейся мирной революции: «У нас ничего не получилось, а они, смотрите-ка, снова при своих». Однако в излишнем оптимизме по поводу протестов 2011–2012 года виноваты не Баронова и не Кашин, они действительно попробовали (кто-то из них очаровался, кто-то в близких к корыстным целях), поняли, что не выходит, и начали искать другие выходы. Разумеется, RT — это, мягко говоря, не лучшее место работы, ругать либералов у Скабеевой — дело точно не почетное, но судить былых светочей за квазипредательство уж точно не надо. Все случившееся, однако, происходит не зря: опыт вознесения на пьедестал случайных (или неслучайных, но с понятным прошлым и настоящим) фигур — тоже опыт.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

В минувшую субботу Михаилу Горбачеву исполнилось 88 лет. О своих чувствах к нему «Снобу» рассказывали близкие помощники Горбачева, политические деятели перестройки и просто те, кому дорого его имя
Введенное властью наказание за слова по 282-й статье постепенно довело до того, что оппозиционно настроенная часть общества запретила себе критику и оценку высказываний вообще. Говорить теперь можно что угодно, даже прямая ложь признается мнением, которое обсуждать и тем более осуждать нельзя. Этим с удовольствием пользуется властная пропаганда

Новости партнеров

«Сноб» узнал у режиссера Ивана Вырыпаева, балерины Анастасии Волочковой и других, как они относятся к поступку Дмитрия Медведева и кому готовы отдать свой месячный заработок