Все новости

Редакционный материал

Яйцом по белому орлу. К чему привели начавшиеся 20 лет назад протесты у посольства США в Москве

Молодежь, кричавшая речевки в марте 1999 года на Новинском бульваре, кажется, просто ощущала себя на стороне добра и справедливости. Именно это редкое чувство затем научились подделывать казеным патриотическим активизмом

26 Март 2019 12:35

4 февраля 1999 г. Протест против бомбардировок напротив посольства США Фото: Ираклий Чохонелидзе / Фотохроника ТАСС

Двадцать лет назад, когда НАТО приступила к воздушной операции против Югославии, в России начало создаваться то «настоящее», в котором мы живем. И создавали его вовсе не хитрые царедворцы, а само общество — своими поступками, эмоциями и надеждами. Сейчас в связи с годовщиной бомбардировок принято вспоминать о «петле Примакова» над Атлантическим океаном — эффектном маневре главы правительства, который, как считается, вернул тень достоинства российской внешней политике. Однако Россия отреагировала на авианалеты и ракетные обстрелы Югославии не только яркими жестами и громкими заявлениями ее государственных деятелей. Именно тогда события, происходившие далеко от границ России и не имевшие к ней прямого отношения, дали повод для внезапного взрыва общественной солидарности. Вскоре после того, как на Югославию упали первые бомбы, в Москве началась одна из самых ярких и необычных уличных акций в новейшей истории России — многодневные протесты под зданием посольства США.

Глядя на произошедшее спустя 20 лет, едва ли можно объяснить, что же настолько выдающегося было в этом стоянии на Новинском бульваре. Много дней тысячи участников закидывали яйцами и различными красящими веществами фасад американского посольства (иногда негласно соревнуясь в высоте заброса или прицельно целясь в герб), а также выкрикивали речевки в поддержку сербов либо различные рифмованные и не очень оскорбления в адрес президента Билла Клинтона (с учетом того, что скандал вокруг Моники Левински был в то время у всех на слуху, характер многих из этих оскорблений был вполне предсказуем). В сегодняшней Москве такое действо, тем более продолжающееся несколько недель при почти полном равнодушии органов охраны порядка, показалось бы, скорее, сознательно организованным и намеренно поощряемым властями мероприятием. Однако в 1999 году властям оказалось нужным всего лишь не препятствовать (возможно, из-за того самого разворота Примакова) стихийному сбору различных заинтересованных групп — от футбольных фанатов и партийных активистов до самых обычных граждан, прежде мало участвовавших в политике, — чтобы внешняя сторона Новинского бульвара надолго превратилась в площадку протеста.

Скорее всего, ничего подобного нельзя было бы себе представить и до 1999 года. Желающих проводить антиамериканские акции, разумеется, хватало и до этого, однако такие многодневные митинги у посольства, вероятно, не допустили бы власти, не желавшие каким-то образом задевать американцев. Да и кроме того, возможный «актив» подобных митингов в значительной мере мог состоять из тех, кого в 90-е стало принято называть «анпиловскими стариками» (то есть из пожилых сторонников Российской коммунистической рабочей партии, возглавляемой Виктором Анпиловым) и некоторого числа националистов. Так что и общий вид, и эмоциональный накал от подобного митинга даже в случае его гипотетического проведения был бы совершенно другим — он мог разве что послужить очередным доказательством того, что против укрепления отношений России со странами Запада выступают привычные обскуранты.

То, что случилось в марте 1999 года в Москве, действительно не могло произойти ни раньше, ни позже. В краткий миг, когда и в отношениях различных властных группировок, уже задумывавшихся о том, кто будет руководить страной после Ельцина, и в отношениях России с «Большим Западом» возникла напряженная и неопределенная пауза, ее неожиданно заполнило Гражданское общество — причем именно в том месте и таким образом, как это вряд ли кто-то ожидал.

В когда-то популярных рассуждениях о том, чем Россия отличается от Украины и почему у нас не было своего Майдана, в качестве образца российской протестной активности для сравнения с киевскими событиями обычно называются митинги 2011 и 2012 года. Однако то, что происходило в 1999 году на Новинском бульваре, в чем-то оказывается не менее важным примером. Именно там для общей акции собрались не регулярные участники коммунистических протестных акций 90-х (хотя, наверное, к американскому посольству ходили и они), а совершенно новые люди — по разному включенные в те реалии, которые сложились уже в постсоветскую ельцинскую эпоху. Значительное присутствие молодежи на этих митингах также сделали их новым явлением. На антиамериканском протесте соблюдалось твердое перемирие между представителями всех субкультурных группировок, которые могли там встретить друг друга. Футбольные фанаты враждующих бригад действовали совместно, скинхеды стояли рядом с рэперами и растаманами. В некоторых случаях такой мир был предметом отдельной договоренности, но в других, кажется, никаких специальных соглашений заключать было не нужно. Никому не приходило в голову видеть врага в тех, кто пришел к американскому посольству во имя общей цели.

Об ощущении собственной правоты и радости, что стоишь за справедливое дело, забывать не стоит. Надо лишь искать для этого чувства более твердое основание

Что это была за цель, едва ли сможет четко сформулировать кто-либо из былых участников акции. Внешне она действительно выражалась в закидывании посольства чернилами (о редком советском развлечении, когда в разгар советско-китайского конфликта китайское посольство решено было закидать чернилами, кажется, еще помнили как об образце активных действий против дипломатических представительств) и баллончиками с краской, а также в кричании разных оскорбительных речевок. Но такой досуг мог бы наскучить участникам довольно быстро (к тому же, бросавших милиция вежливо, но настойчиво выводила за ограждения). Приходили на Новинский бульвар за другим — кажется, впервые за многие годы бомбардировки НАТО вызвали согласное ощущение многих, что Россия поддерживает правую сторону и протестует против тяжелой и очевидной несправедливости, творящейся сейчас в мире.

Теперь не имеет смысла говорить, насколько верны были оценки тех, кто легко определил правых и виноватых в косовском конфликте. В конце концов, НАТО тоже сделала это без тяжелых раздумий и для убедительности отправила в поддержку тем, кого считала правыми, бомбардировщики и авианосцы. Демонстрация у посольства США была тогда своеобразным свидетельством того, что самое сильное государство мира — по другую сторону правды. Причем сами эти свидетели «правды» не были фанатиками с горящими глазами — скорее (те, кто бывал в те дни на Новинском бульваре, наверняка могут это подтвердить) они ощущали радость от взаимной солидарности и вообще от причастности к справедливому делу поддержки тех, на кого сыплются бомбы.

Почему радость подобной солидарности ощущалась от поддержки не граничащей с Россией балканской страны в ее противостоянии с Америкой, Европой, своими соседями и собственными национальными меньшинствами — уже несколько другой вопрос. У каждого участника для этого могли быть свои причины, но все же тут было многое от чувства, что такое откровенное избиение и унижение одной страны и одного народа не может быть допустимым по определению (при всей сумме частных поводов).

С точки зрения непосредственных результатов акция закончилась ничем. После того, как скульптор Александр Сусликов попытался с Садового кольца обстрелять посольство из гранатомета, отношение властей к акции поменялось и постепенно протест сошел на нет. Война в Югославии закончилась отделением Косова от Югославии (причем согласиться на предлагаемые условия мира Слободана Милошевича уговорил Виктор Черномырдин). Но у каждого события переломного для истории России 1999 года есть свои длинные тени. Кажется, именно тогда стало понятно, что гражданам России остро не хватает ощущения достоинства, причем вернуть им такое ощущение может простое и грубое высказывание о своей правоте в лицо сильному чужаку — в крайнем случае таким лицом может послужить фасад дипломатического здания. Что утверждение себя перед большим миром может оказаться самоценным и что ради этого, а не только во имя каких-то частных интересов, граждане готовы выходить на улицу.

Эту эмоцию прекрасно подхватил Балабанов со своим «В чем сила, брат», но также это поняли и все те, кто именно с тех пор решил и дальше демонстрировать, насколько сильна и самостоятельна Россия во внешней политике и как она в случае чего может «показать» кому надо, где его место в мире. Правда, «показывать» теперь на улицах Москвы предпочитали не столько обычные граждане, сколько члены специально подобранных молодежных объединений, в конечном итоге добившиеся того, что сами идеи подобных «акций солидарности» у многих начали вызывать превентивный приступ тошноты.

Возможно, в этом отчасти оказались виноваты именно те, кто в 1999-м дал очаровать себя иллюзорными целями. И сейчас они способны говорить о своем взрослении как ветераны парижских майских баррикад 1968 года. Впрочем, об ощущении собственной правоты и радости, что стоишь сейчас за справедливое дело, забывать, наверное, не стоит. Надо лишь искать для этого чувства более твердое основание.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Кремль терпит одно поражение за другим в посткоммунистических странах. В Москве никак не могут поверить, что людям действительно может надоесть коррупция, несменяемость власти и произвол силовиков
Торжества по случаю круглой даты «крымской весны» пройдут на локальном уровне. На концертах в регионах почти не будет звезд эстрады, в Москве массовые акции заменят ярмарки. Сакральное место — священная Корсунь, Крым — стало за пять лет неудобной территорией
Спустя 5 лет после начала гражданского противостояния на Майдане Незалежности в Киеве у жителей Украины может быть много поводов для разочарований. Но все же они сохранили за собой возможность напрямую влиять на будущее страны, ради чего когда-то и выходили на площадь. Особенно это заметно на уровне местного самоуправления, откуда начинается путь в «большую политику», считает политический аналитик Елена Галкина