Top.Mail.Ru
Все новости

Редакционный материал

Спор о вождях.

Продолжение дискуссии о том, что общего между Лениным и Гитлером

Несмотря на многие возражения и комментарии, участники дискуссии не смогли опровергнуть главный тезис статьи «Два товарища» — и Ленин, и Гитлер хотели осчастливить «темные массы», не спрашивая их мнения. И в итоге оба вождя пришли к закономерному прискорбному результату

26 Апрель 2019 16:24

Хочу искренне поблагодарить Бориса Кагарлицкого и Аркадия Неделя, которые не только прочли мою статью «Два товарища» о сходстве между нацизмом и коммунизмом, но и взяли на себя труд на нее ответить. Глубоко убежден в том, что люди, особенно придерживающиеся разных точек зрения, должны разговаривать друг с другом. Не для того, чтобы все стали думать одинаково, — этого, надеюсь, никогда не будет, — а чтобы осознать, наконец, что разномыслие — не препятствие нормальному развитию, а его необходимое условие, и его надо не уничтожать, а всячески поощрять.

Теперь, по сути спора, не пытаясь переубедить оппонентов, но для пояснения позиции и снятия возможного недопонимания. Мне показалось, что не все адресованные моему тексту претензии полностью адекватны. Например, и Борис Кагарлицкий, и Аркадий Недель справедливо указывают на то, что кровь проливали вовсе не только нацисты и коммунисты. Но этого никто и не отрицает. Мне, правда, не ясно, как наличие злодеев, действовавших во время Великой французской революции или в эпоху великих географических открытий, или и вовсе неидеологизированного Чикатило оправдывает Ленина или Гитлера? Если кто-либо из ваших предков промышлял разбоем, из этого не следует, что вы имеете право делать то же. Да и говорим мы с вами не о далеком прошлом, но о ХХ веке, который, вопреки календарю, все никак не может закончиться.

Крови в истории лилось много, но меня несколько резануло сравнение (оправдание?) Борисом Кагарлицким коммунистического террора многовековыми несправедливостями по отношению к трудящимся классам. Я слышал этот тезис на лекциях по истории КПСС, как и очаровательный термин «реакционная публицистика» — и надеялся, что больше уже никогда не услышу. Ошибался. А кто определяет, что реакционное, а что прогрессивное? ЦК КПСС? Так его уж 30 лет как нет. Снова чувствую себя молодым, но не в том смысле, в котором хотелось бы. Ну, а уж слова Бориса Кагарлицкого «меры по централизованной организации террора, предпринятые большевиками в 1919–1920 годах, были попыткой ввести уже начавшееся стихийное массовое насилие хоть в какие-то рамки»  напоминают мне — уж, извините, Борис — слова Гитлера, сказанные им в самом начале процесса окончательного решения еврейского вопроса. Евреев, мол, арестовывают, чтобы спасти их от справедливого гнева немецкого народа. Недавно, кстати, слышал, что ОМОН запаковывает протестующих в автозаки, чтобы уберечь их от ярости патриотически настроенных граждан. И еще одно поразительное утверждение Бориса Кагарлицкого: коммунисты, оказывается, не призывали к уничтожению людей по классовому признаку. Жаль, не осталось уничтоженных как класс кулаков — интересна была бы их точка зрения.

Аркадий Недель приводит многочисленные и очень интересные факты в опровержение моего тезиса о малограмотности коммунистических и фашистских вождей. Но он говорит о предтечах, среди которых были блестящие интеллектуалы, и об отдельных членах команд, а я — о первых лицах, о Гитлере, Ленине и их ближайших соратниках. И кстати, тезис Аркадия Неделя о свободном владении Лениным несколькими языками, включая французский, опровергается не кем-нибудь, а Н. К. Крупской. В своей опубликованной в 1934 году в СССР книге о Ленине она пишет, что он не смог выучить французский даже на бытовом уровне и поэтому они вынуждены были уехать из Парижа. Да, Ленин много прочел и, кажется, еще больше написал, но образования у него не было. Гимназическая подготовка могла бы произвести впечатление сегодня, но не тогда, когда ее получал каждый ребенок из хорошей семьи.

А отсутствие систематического образование ведет не только к тотальному неуважению к научным и образовательным структурам и к образованным людям, к недоверию по отношению к ним, но и к непониманию объективных ограничений, к вере в то, что сосредоточением воли можно победить вечные и не зависящие от людей законы природы (так, школьник вполне может думать, что, если загрузить в ракету достаточно топлива, можно полететь на другую галактику, а мало-мальски образованный человек вспомнит о непреодолимости скорости света). А это презрение к реальности, вытекающее из непонимания ее, в свою очередь порождает безумные и принципиально нереализуемые проекты и, в конечном счете, бьет по самому́ возглавляемому этими неграмотными людьми государству. Примеров более чем достаточно — и в СССР, и в гитлеровской Германии.

Не могу согласиться и с тезисом о том, что два этих левых проекта — нацистский и коммунистический (а объявление нацистов правыми — не более чем ход коммунистической пропаганды; посмотрите 25 пунктов программы Гитлера — Дрекслера) — оставили столь разные результаты. Нацисты, мол — руины, а коммунисты — науку, города и прочее. В руины Германию превратили не нацисты, а союзные армии, которые, слава богу, уничтожили Третий Рейх. Году в 38-м с городами, с наукой, да и с уровнем жизни в Германии все было неплохо, что, разумеется, оправдывает Гитлера ничуть не больше, чем его тогдашнего визави Сталина. Ну, а при коммунистах все стало разваливаться и без помощи извне.

Но я в своем тексте не обвинял ни коммунизм, ни нацизм, хотя и не скрывал своего отвращения к обеим системам. Я говорил о глубинном сходстве, которое становилось все большим по мере практической реализации двух проектов. И этот мой — главный — тезис мои оппоненты, по-моему, не опровергли. И сходство, конечно, не только в объемах пролитой крови, но и во многом другом. О чем-то — о попытке навязать человеку, кем и каким ему следует быть, о требовании согласиться с тотальной детерминацией своей жизни, своего самосознания тем, где и в какой среде человек  родился, — я попытался написать. О чем-то — об общей для обоих режимов претензии на то, чтобы осчастливить темные массы, своего счастья не понимающие, а значит, и оценивать успех и неуспехи продвижения к цели без участия этих самых масс; о примитивном взгляде на мир, где все определяется борьбой прогрессивных классов с реакционными или высших рас с низшими; о вере в благотворность физического уничтожения оппонента и о многом другом — еще предстоит написать. Мне или кому-то другому. Как, кстати, и о том, как те же идеи появляются в сегодняшнем мире под новыми вывесками, как черные свастики и красные звезды просвечивают из-под одежд вполне респектабельных политиков.

Чем больше проходит времени после краха двух определивших лицо ХХ века систем, тем яснее, по-моему, становится, что изначальные различия между ними оказались не столь уж существенными, что мы имели дело с одной и той же страшной болезнью, которой, конечно, переболели, но еще не до конца.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Сближает ли что-то Ленина и Гитлера, кроме дат рождения? Дискуссия на «Снобе»
Леонид Гозман указывает на сходство между Владимиром Лениным и Адольфом Гитлером в политических методах и взглядах на управление обществом. Прав ли он?

Новости партнеров

В своем недавнем эссе, опубликованном в Снобе, Леонид Гозман провел сравнение между двумя, наверное, самыми значимыми…