Все новости
Колонка

Солидарность журналистов как кошмар охранителей

13 Июня 2019 11:18
Забавно наблюдать в связи с делом Ивана Голунова, как, словно ужи на сковородке, крутятся разного рода «охранители». Им тяжело: трудно оправдать в этом деле силовиков как представителей власти, но они стараются. А приятнее всего то, что данное дело вызвало небывалую журналистскую солидарность: за внештатного корреспондента оппозиционной, да еще базирующейся во «враждебной» Латвии «Медузы» вступились многие, в том числе провластные журналисты и комментаторы. Правда, после того как его освободили, солидарный строй несколько нарушился. Но это не беда и вполне объяснимо

Охранителям трудно признать очевидное: в деле Голунова было слишком много просто грубейших нарушений процессуальных норм и прочих «косяков» следствия, чтобы опровергнуть подозрения в том, что дело это сфабриковано и связано с профессиональной деятельностью журналиста-расследователя. Нет, такое признание охранители выдавить из себя не могут, у них на подкорке впечаталось «сталинское» «органы не ошибаются». А тут еще критик власти, «пятая колонна», каковыми охранители считают всякого, кто разоблачает коррупцию. Это проявление антипатриотизма в их понимании. После освобождения журналиста, что было, наверное, единственно верной линией поведения власти в условиях, когда дело разваливалось буквально на глазах и превращалось в фарс, охранители отступили на заранее подготовленные позиции. Называются они «перегибы на местах». То есть система в целом правильная, а власти мудры, но есть еще у нас кое-где порой отдельные «нерадивые» полицейские, но их уже наказывают. Кстати, обращает на себя формулировка «в связи с недоказанностью». Это что значит? Что можно «доказать получше», но чуть позже? Хотя обычно существует лишь два основания для прекращения уголовных дел — в связи с отсутствием состава преступления, а также в связи с отсутствием события преступления. В нынешнем же виде получается, что оперативников, подбросивших наркотики (это ведь тоже преступный «сбыт»), нельзя наказать за фабрикацию дела против невиновного. На сей счет есть статья в УК.

Однако вместо признания как минимум «ошибки органов», не говоря о грубой фабрикации дела, со стороны охранителей идут витиеватые рассуждения о том, кому, мол, выгодно. Мол, в дни Петербургского форума (да еще в день, когда на нем Владимир Путин выступал) кто-то нанес «удар по имиджу страны». Хотя в принципе «полкану» из какого-нибудь ЗАО МВД на этот имидж, на питерский форум и даже, страшно сказать, на выступление Путина плевать с высокой колокольни, если речь идет о более приземленной конкретике. Голунова взяли в тот день, когда он сдавал редакции очередное расследование. Наведение тени на плетень в виде туманных рассуждений о всегда коварных заговорах против нашей страны — один из распространенных пропагандистских приемов охранителей. Мол, все неспроста, мол, все не то, чем кажется (а кажется это ментовским беспределом, если уж совсем просто), нам, простым смертным, не понять, да и не надобно. Некоторые особо продвинутые начинают, правда, усугублять и конкретизировать: дескать, это «подстава» (то есть тоже заговор) против мэра Москвы, который, дескать, один из кандидатов в «преемники». Ну, а раз заговор — то ли вселенский, то ли против мэра, — значит, уже это само по себе должно обесценить значимость попрания тех же процессуальных норм, да и вообще справедливости, запрос на которую является, заметим, сейчас едва ли не главным политическим запросом в России. Но какие там нормы, если речь о судьбах страны в контексте всемирного заговора.

Фото: Артём Процук

Другой пропагандистский прием охранителей заключается в том, чтобы «набросать на вентилятор». Все, что окажется под рукой или под ногой, да побольше. Примерно такая информационно-пропагандистская тактика была применена в ходе освещения, вернее, отмывания «солсберийских туристов» в деле отравления Скрипалей. Набрасывались самые разные подробности и версии, одна другой экзотичнее и конспирологичнее, которые в совокупности призваны были создать у непосвященных слушателей и зрителей (а таковые люди — это любимая аудитория для охранителей) ощущение полной каши и неясности в голове. Может, их отравили наши, и мы не знаем почему. А может, британские спецслужбы, но ясен пень, чтобы подставить наших. А может, испанская мафия, а может, еще какая. А может, они сами отравились. Самая простая версия топится в том, что набросали на вентилятор, с явной целью создать ощущение чего-то тайного и непонятного, неподвластного простому уму. Оно все лучше, чем отмываться от обвинений в провалившейся спецоперации по устранению «предателя», продолжавшего работать на врагов.

Аналогичная тактика применена и в деле Голунова. Были моментально вброшены разные якобы подробности, которые как минимум должны дискредитировать фигуранта дела в глазах непосвященной общественности. Сообщалось, что якобы он был пьян в момент задержания. При этом на экране показали справку, из которой следовало, что он как раз был трезв. Затем вбрасывается другая информация — со слов оперативника, — что якобы он подозревался в поставках наркотиков в гей-клубы. Ничего доказывать не надо, можно даже потом формально опровергнуть. Но осадок остался, как в известном анекдоте про сначала якобы украденные, но потом нашедшиеся серебряные ложечки. Важно создать у обывателя ассоциацию Голунова с гей-клубами и возможным пьянством. После его освобождения пошли шуточки, что, мол, теперь в клубах с журналистскими корочками будет легче наркоту распространять. Да еще он в Ригу все время летал. А наши люди в Ригу просто так не летают.

Наконец, распространенным контробвинением со стороны охранителей в адрес защитников журналиста явилось то, что они его вообще защищали. Мол, свои всегда покрывают своих. Мол, как защищать журналиста Кирилла Вышинского, арестованного на Украине по обвинению в госизмене (он уже второй год сидит), так все эти либералы как воды в рот набрали. А как своего отмазывать, так вон какой дикий вой поднялся. Именно так: именно отмазывать и именно вой. Еще припоминают, как те же либералы закрывали глаза на вопиющие нарушения прав человека в Америке, как они не вступились за Марию Бутину и других невинно осужденных по всему миру.

Ну так вот, о цеховой солидарности. Ее не было среди российских массмедиа, когда громили НТВ. Многие представители журналистского цеха тогда даже злорадствовали по поводу судьбы птенцов гнезда Гусинского. Не было, когда продавали и перепродавали издательский дом «Коммерсантъ», меняя главных редакторов в соответствии с колебаниями «линии партии». Когда увольняли Рафа Шакирова из «Известий» за репортаж из Беслана. Когда в 2015 году закрывали томскую телерадиокомпанию ТВ2, ту самую, журналисты которой придумали акцию «Бессмертный полк». Ее закрывали как явно неудобную властям. Солидарности не было, когда сначала переформатировали после «болотных протестов», а затем закрыли московскую радиостанцию «Сити-FM», на которой мне посчастливилось работать. Нет, конечно, кто-то что-то говорил, даже осуждающее. Но три газеты с одинаковой первой полосой в защиту не выходили. И забастовок прессы тоже не было.

Под молчание большинства коллег закрыли программы Савика Шустера и Леонида Парфенова, да много чего еще. После тех же «болотных протестов» изгнали на долгие месяцы с телеэкрана Татьяну Лазареву и Михаила Шаца. Ни одно из увольнений журналистов, за которым угадывалась политика, не стало поводом для массовых акций солидарности массмедиа. Массовых акций протеста не было даже тогда, когда журналистов убивали за то, что они писали и говорили.

Охранители бесятся от того, что мы «отмазываем» друг друга. Они боятся, что мы «отмажем» у них страну

Тем удивительнее, что дело Голунова, явно не самого «статусного» расследователя, вызвало всплеск солидарности самых разных по взглядам представителей «второй древнейшей». Три ведущих деловых изданиях вышли с одинаковой первой полосой в его защиту. Впрочем, может, как раз хорошо, что речь идет в данном случае о коллеге, который известен лишь в узких кругах, за которым нет шлейфа сложных межличностных отношений внутри медийной корпорации. За условного no name вписываться легче.

Теперь о молодом журналисте-расследователе узнали многие из тех, кто никогда его расследований не читал. Для многих, далеких от проблем массмедиа, это дело стало прежде всего символом беззакония, творимого якобы во имя закона. А также попранной справедливости. И в данном случае уже не столь важно, имели ли расследования Голунова сильный резонанс или не имели вообще никакого. На первый план вышло понимание, что на его месте может оказаться каждый. Представление о том, что полицейские могут подбросить наркотики, широко распространено среди обывателей.

Что касается ненавистного охранителям применительно к либеральным массмедиа принципа цеховой солидарности, то на самом деле это важный знак взросления гражданского общества. Гражданская солидарность всегда начинается именно с цеховой. Именно цеховая солидарность (в буквальном смысле) масонских лож во многом стояла у истоков движения за независимость США и Билль о правах. С цеховой солидарности начинались первые профсоюзы времен промышленной революции, переросшей затем в воспетую марксистами пролетарскую солидарность. С цеховой солидарности начиналось рабочее движение в России, с другой, и тоже цеховой, солидарности начиналось движение разночинцев и народников. Партия большевиков во многом строилась по принципу «цеха» и даже масонской ложи. Да и более раннее восстание декабристов тоже было проявлением цеховой солидарности (многие декабристы были масонами).

После освобождения Голунова накануне Дня России фронт его защитников раскололся. Это объяснимо. Власти, сняв формально повод для протестов, оперативно разрешили проведение массовой акции 16 июня. Несогласные все равно вышли 12-го и предсказуемо столкнулись с жесткими задержаниями. Это своего рода было «моральным реваншем» силовиков. Чтоб «либерасня» не заблуждалась по поводу того, кто здесь власть. Однако важный урок солидарности все равно состоялся. Потом будут и другие.

Сначала научится солидарности против беззакония один «цех», потом другой, потом они рано или поздно объединят свои усилия. За солидарностью прессы против «ментовского беспредела» рано или поздно придет солидарность самих полицейских — в тех случаях, когда начальство притесняет в их рядах тех, кто стоит за правду и чистоту рядов. Придет солидарность пилотов. Учителей. Медиков. Работников ЖКХ. В современной, да и прежней России традиционно считалось и считается, что наш человек не обучен «горизонтальной солидарности», что он всегда предпочтет договориться об исключении из правил для себя лично, нежели организовываться с другими и бороться за изменение этих правил для всех. Это время рано или поздно закончится. А если не закончится, то самых буйных просто передавят поодиночке. В том числе подбрасывая им наркотики или патроны и фабрикуя на этом основании уголовные дела.

Поэтому охранители и бесятся от того, что мы «отмазываем» друг друга. Они боятся, что мы «отмажем» у них страну.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Илья Мильштейн
Люди, которые защищают Ивана Голунова и забывают о Кирилле Вышинском, не лицемерят. Это разные судьбы. Заложников войны из российских списков не следует путать с заложниками нашего ментовского или чекистского беспредела
Геворг Мирзаян
В России уже четвертый день кипят страсти вокруг «дела Голунова» — ареста журналиста-расследователя, обвиненного в покушении на сбыт наркотиков в особо крупном размере. История с арестом журналиста дала обществу еще один шанс выйти из-под влияния провокаторов и осознать всю важность единства, а также трезвого отношения к процессам, происходящим в нашей стране
Корреспондент «Медузы» Иван Голунов, которого обвинили в покушении на сбыт наркотиков в особо крупном размере, за прошедшие выходные занял первое место в рейтинге упоминаемости медиаперсон в российских соцсетях, опередив президента России Владимира Путина. «Сноб» собрал все подробности, которые вы могли пропустить за выходные