Top.Mail.Ru

Редакционный материал

Творцы и заказчики.

Почему руководство СПбГУ избавляется от своих историков

Решение руководства СПбГУ резко сократить количество преподавателей Института истории и урезать количество спецкурсов вызвало протесты студентов. Они не желают мириться с сокращением возможностей для специализации и говорят об «уничтожении» истфака. «Сноб» решил разобраться, насколько серьезно эта ситуация угрожает будущему исторической науки в Петербурге

27 Июнь 2019 12:20

Институт истории Санкт-Петербургского государственного университета Фото: Тулип/Wikipedia

Первый повод для беспокойства появился еще в апреле — в виде приказа о новых требованиях к численности слушателей спецкурсов. Уже тогда студенты собирали подписи за его отмену. Теперь для открытия элективных дисциплин, то есть спецкурсов для старшекурсников, требовалось не менее 10 студентов. А в конце мая возникли и слухи об отставках преподавателей, которые вскоре подтвердились. Уходит полтора десятка человек, среди них — видные медиевисты, «античники», археологи; больше всего пострадала кафедра этнографии и антропологии, которую должны покинуть сразу пятеро сотрудников. Несколько человек, как выяснилось, написали заявление «по собственному желанию», остальные не прошли конкурс (с преподавателями СПбГУ, как правило, заключают контракты на 1–2 года), не имели степени и/или нужного количества научных публикаций. Одновременно с этим стало известно, что некоторые малочисленные кафедры ждет объединение. 

Студенческий актив и многие выпускники возмутились. По их мнению, ректорат занимается развалом института, выживает заслуженных преподавателей на формальных основаниях и вообще убивает традиции, предлагая готовить специалистов широкого профиля (подразумевается — дилетантов) вместо экспертов в конкретной области. Собравшийся накануне студсовет принял резолюцию с требованием отменить приказ 3773/1 о минимальной численности студентов для открытия дисциплин, прекратить практику слияния кафедр и сокращение ставок преподавателей, а впредь все судьбоносные решения принимать только после широкого обсуждения.

Здесь пора напомнить, что истфака, строго говоря, не существует в СПбГУ уже пять лет. Его заменил Институт истории, который, в отличие от выборного декана, как и другие институты — философии, педагогики, наук о земле, химии — возглавляет назначаемый ректором директор. Но старое название сохранилось и используется. На майках, в которых недовольные активисты пришли на студсовет, было напечатано — по последней фрондерской моде — «Я/Мы истфак СПбГУ». Это, видимо, должно лишний раз намекать на неприятие перемен.

Происходящее очевидно является продолжением реформы, начатой ректором Николаем Кропачевым уже больше 10 лет назад, сразу после вступления в должность: факультеты сливают, вместо них появляются «институты» и «высшие школы», реорганизуют учебные планы, к преподавателям появляются новые требования, в частности, по количеству научных публикаций, идут сокращения. В реформах всегда есть пострадавшие, есть они и в СПбГУ — пару лет назад на митинги, например, выходили преподаватели бывшего географического факультета, требовавшие его воссоздания. Им казалось, что их ущемляют «геологи», с которыми «географов» объединили в Институт наук о земле (вдохновитель протестов, доцент Сергей Хрущев в итоге не прошел конкурс на должность и покинул СПбГУ). Непростым в свое время оказалось и преобразование журфака в Высшую школу журналистики, там тоже увольняли сотрудников, и тоже со скандалами.

Одиночный пикет у Гостиного двора, Санкт-Петербург Фото: Истфак СПБГУ/Vk

В 2013 году, когда исторический факультет трансформировали в институт, студенты уже протестовали. И добились хотя бы того, что институт стал институтом истории, а не истории и философии, как планировалось. Сейчас они надеются на повторение успеха. Их требования не очень радикальны, ректорат, наверное, может пойти на их частичное удовлетворение — а может и не пойти, ведь тот же самый приказ 3773/1 относится ко всему университету, и вряд ли для истфака будут делать исключение (впрочем, действие приказа пока приостановлено). Что касается ставок, то сейчас на истфаке на одного преподавателя приходится шесть студентов — слишком большая диспропорция, как считают в руководстве.

На остальных факультетах и в институтах приказ тоже вызвал волнения; много где проходили аналогичные собрания и принимались похожие резолюции. Историки просто стали единственными, кто сумел привлечь к этому внимание. 

В свою очередь и университетские реорганизации — проекция общих процессов в отечественной науке, самым громким проявлением которых стала реформа РАН в 2013 году. Государство, в какой-то момент решившее приступить к масштабным денежным вливаниям в науку, захотело эти деньги контролировать, требовать отчета и конкретных результатов. Традиционная же система была объявлена архаичной и неэффективной, отчего академики бунтовали и даже выходили протестовать.

Самое простое в этой ситуации — объявить ректора Кропачева и чиновников «убийцами» лучшей в мире науки, если бы не одно соображение: разве не мы критикуем власть за отсутствие реформ и боязнь перенимать западный опыт? Структура и организация почти всех российских вузов сохранились еще с середины прошлого века; никто не может быть заранее уверен в успехе любой реформы, но  отказ от советских управленческих практик, модернизация системы, которую никто не трогал десятилетиями, как минимум понятная мотивация, в отличие от стремления эти практики во что бы то ни стало воспроизводить. Может быть, в современном мире сверхузкая специализация и правда не очень нужна. 

«Развал» чего-либо — во многом вопрос субъективных ощущений, как и оценка, хороши конкретные ученые или бестолковы. Многие думали, что истфак «убивали» в 2001 году, когда с должности декана выгоняли Игоря Фроянова. Фроянов был легендой и глыбой, но одновременно невыносимым антисемитом и националистом, против которого в итоге открыто выступили его собственные коллеги. При всей своей неоднозначности Фроянов олицетворял «ленинградскую школу» истории, однако современным студентам, скорее всего, не захотелось бы учиться на таком истфаке.

Конфликт между «творцом» (а ученые, безусловно, относятся к творческим людям) и «заказчиком», на чьи деньги творец вообще существует, — древний и абсолютно естественный, у каждой стороны здесь есть своя весомая аргументация. Вероятно, Кропачеву следовало бы посвятить больше времени разъяснениям своих действий: реформа в СПбГУ идет уже 10 лет, и от нее многие действительно устали. Наука — весьма деликатная область, имеющая чрезвычайно много нюансов. Но именно поэтому тактика «сначала разобраться со всеми нюансами, а потом приступать к реформе» будет означать, что реформа не начнется никогда.

Понятно, что СПбГУ как государственная структура ассоциируется с государством, а оно в глазах критиков обязано оставаться консервативным. И вполне можно скептически возразить, что невозможно представить посередине путинской России и бегловского Петербурга организацию, автономно от всех дрейфующую в сторону международных стандартов и правил. Но организацию, в таких условиях сохраняющую верность идеалам вольницы и самоуправления, представить все равно еще сложнее. 

Скандал на истфаке, несмотря на его медийность, вряд ли заставит ректорат отказаться от планов — в предыдущих случаях он, как правило, жестко настаивал на своем курсе — в лучшем случае, заставит пойти на несущественные или временные уступки и впредь растягивать сокращения. Возможно, было бы иначе, сумей все недовольные выступить сообща и одновременно; не исключено, что это соображение и заставляет ректора вводить изменения очень постепенно.

Автор: Михаил Шевчук 

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Отношения постсоветской России с постсоветской Грузией не сложились с самого начала. Нынешнее быстрое и резкое обострение — логично и привычно. Тем более что истеричную реакцию грузинской оппозиции на то, что некий депутат Госдумы, председательствуя на Межпарламентской ассамблее православия, сел не на тот стул (спикера парламента), тоже нормальной не назовешь. Но зачем, спрашивается, было предоставлять здание парламента под заседания далеко не «топовой», мягко говоря, международной структуры? Так «понты» православных политиков наложились на «политические понты» грузинской оппозиции, воспользовавшейся шансом разыграть ситуацию против правящей партии «Грузинская мечта» Бидзины Иванишвили
В своей книге «Почему им можно, а нам нельзя?» (издательство «Альпина Паблишер») психолог Мишель Гельфанд объясняет, почему в одних странах приветствуются изменения в социальных нормах, а в других эти нормы должны неукоснительно соблюдаться. Автор обращается к историческим, социальным и экономическим исследованиям в этой области, а также рассказывает о плюсах и минусах обеих систем. «Сноб» публикует одну из глав

Новости партнеров

В мае-июне конфликт между «почетным патриархом» Филаретом (Денисенко) и митрополитом Епифанием (Думенко), предстоятелем автокефальной Православной церкви Украины (ПЦУ), резко обострился. Власть в ПЦУ постепенно концентрировалась в руках молодого Епифания, и Филарет переживал это крайне болезненно. В итоге он объявил, что неканонический Киевский патриархат продолжает свое существование, и тем самым попытался расколоть ПЦУ. Как закончится эта борьба за власть и как это скажется на репутации новой автокефальной церкви?