Top.Mail.Ru

Колонка

Могильщик либерализма.

Как Владимир Путин провозгласил смерть идеи личной свободы

28 Июня 2019 14:20

Отпевание либерализма, которое Путин устроил в последнем интервью The Financial Times, производит неловкое впечатление на каждого, кто хоть немного знаком с теоретическими постулатами либеральных мыслителей. Однако связь между отсутствием личных свобод и превращением государства в репрессивного монстра под управлением тирана российские граждане могут наблюдать отнюдь не за пределами своего отечества

Большой, говорят, нынче переполох в том районе загробного мира, где обитают покойные мудрецы (скорее всего, это не рай, но не будем гадать). Они ведь и так в массе своей люди с довольно мрачными взглядами, но сегодня особый день. И более прочих печалится Джон Локк, желчный англичанин, придумавший когда-то то, что потом стали называть либерализмом.

Он написал еще в конце XVII века «Два трактата о правлении». Ошеломил современников мыслью о том, что у человека есть естественные права. У человека есть право на жизнь, на личную свободу и на частную собственность. У человека должны быть экономическая свобода («воля» — красиво говорит старинный русский перевод) и еще интеллектуальная свобода, включающая свободу совести. А государство возникает как раз для того, чтобы защитить естественные права каждого от произвола сильных. Свободные граждане — основа его процветания, и горе государству, которое попытается отнять у граждан их естественные права.

Нет, разумеется, он был сыном своего века. Он считал, что у крестьян и слуг прав быть не должно, а католикам, которых не любил, отказывал в воле к совести. Но именно он сказал вот эти слова: «Народ имеет право восстанием положить конец наглости нарушителей общественного договора».

Фрагменты картины Готфрида Кнеллера «Потрет Джона Локка», 1697 Фото: Public domain

Ой, впрочем, что же это я так неосторожно, мы же не в XVII веке, и вокруг Россия. В общем, товарищ майор, обратите внимание, это цитата из трудов антикварного английского экстремиста, чьи книги по недосмотру Роскомнадзора почему-то до сих пор еще не запрещены на территории Российской Федерации.

(Или это мы все-таки в XVII веке, а Локк как бы даже и не совсем? Сложный вопрос.)

Печален Локк, и утешать его пытается Иммануил Кант, немного скучноватый, педантичный, как положено, немец из Кенигсберга (ныне Калининград), успевший побыть немного подданным российской императрицы, что в нашем случае немаловажно. Утешает, хотя и сам невесел. Это ведь он писал, что у человека есть право быть свободным. Он в ответ на модную до сих пор мантру, что народ не готов к свободе, сказал как-то: да, народ всегда не готов к свободе. Но риски, связанные с народной свободой, — это куда меньшее зло, чем лишение человека его естественного права. Он объяснил нам не только кто мы, но еще и кто вокруг нас: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Много их, великих утешителей, говоривших о свободе, пытается отвлечь бесплотную душу Локка от мрачных мыслей сегодня. Всех не перечислишь, даже и не опознаешь. Но вот, кажется, Алексис де Токвиль, воспевавший молодую американскую демократию и опасавшийся в то же время губительного для искусств и наук диктата большинства. Вот Карл Раймунд Поппер, веривший немного наивно, что открытое, сильное, свободное общество способно переиграть в исторические шахматы монструозные тоталитарные государства. А вот Ханна Арендт, опасавшаяся, что чрезмерное увлечение защитой прав может привести к ограничению свобод. И кое-что угадавшая, похоже.

(«Открытое общество и его враги» Карла Поппера — одна из первых книг, изданных в России Фондом Сороса, который сделался с тех пор нежелательной организацией; в связи с чем любопытно — отправят ли старика Поппера в спецхран, как это теперь принято?)

Много их, великих, мудрых, писавших про свободу красивые книги, сегодня в печали. Потому что президент России Владимир Путин, спортсмен, стратег и выдающийся, по совместительству, мыслитель, объявил, что либеральная идея себя изжила. Так прямо и сказал в интервью Financial Times. Правда (он ведь не только мудр, но и добр), добавил, что уничтожать либеральную идею незачем. Пусть, мол, копошатся.

Взгляд на суть либеральной идеи у мыслителя специфический: «Либеральная идея предполагает, что ничего делать не надо. Мигранты могут безнаказанно убивать, грабить и насиловать, потому что их права как мигрантов должны быть защищены. А что это за права? За каждым преступлением должно следовать наказание».

Политические свободы благополучия не гарантируют, но когда их нет, государство с неизбежностью превращается в монстра, пожирающего и деньги граждан, и их самих

Но тут, конечно, конфуз. Как бы это мягко? Немного не в этом идея. Она совсем другое предполагает. Со времен Локка (да и до него, потому что и до него многие чувствовали, что свобода и есть главная человеческая ценность) сторонники свобод много между собой спорили, ссорились, даже грызлись. Придирались к мелочам, выстраивали целые сложные системы вокруг случайных оговорок, но сходились в главном. Человек должен быть свободным. У него есть понятный набор определенных прав. И смысл государства в том, чтобы эти права обеспечивать.

А больше оно ни для чего не нужно. Оно не замена богу и не высшая цель. Потому что высшая цель — человек. Любой. Не только тот, кто сидит в самом главном кресле, не только те, кто с самым главным вместе в детстве на дзюдо ходили. Вообще любой.

Понятно, в общем, что это все главному российскому мыслителю не очень по нраву. Но — во многом его же стараниями, благодаря его же геополитическим успехам и свершениям — даже подданные государства российского начинают потихоньку понимать связь между политическими свободами и собственным благополучием. Политические свободы благополучия не гарантируют, но когда их нет, государство с неизбежностью превращается в монстра, пожирающего и деньги граждан, и самих граждан.

И никуда от этого не деться, русские люди — тоже люди, и обещанное Кантом право быть свободным есть у них, как у всех прочих.

И напоследок, хотя это тема скользкая, — особенно как-то трогает то, что о засилье мигрантов рассуждает руководитель государства, которое мигрантов впитывает будто губка. Правда, кое в чем руководитель не соврал: у нас строго. Не важно, рабами ли на стройках оказываются попавшие к нам мигранты или страшными преступниками, — прав у них действительно никаких.

Впрочем, и у коренного населения прав тоже немного.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
8 комментариев
Наум Вайман

Наум Вайман

Любую идею можно довести до абсурда, если превратить ее в догму. Даже благородная идея естественных человеческих прав превратилась в наше время в идею свободы любых неестественных прав. Есть еще милое высказывание, что свобода человека ограничена свободой другого человека. А где эта граница между людьми? То есть у кого больше силы, у того и больше свободы (поговорим как держава с державой)? И сегодня во имя "либерализма" попираются свободы тех, кто хуже организован, менее агрессивен и т.д. и т.п. (Это без всякой связи с Путиным)

Анна Квиринг

Анна Квиринг

Наум Вайман" (Это без всякой связи с Путиным)"
- боюсь, что как раз-таки вполне в связи. Позиция Путина - тот "предел", который возникает при доведении до логического конца антилиберальных идей. И на примере России мы можем видеть, во что это превращается, как транслируется во все сферы общественной жизни. О чем, собственно, и статья.
Анна Квиринг

Анна Квиринг

Наум Вайман"Даже благородная идея естественных человеческих прав превратилась в наше время в идею свободы любых неестественных прав."
- "неестественных прав" не существует. Как Вы проведете границу между "естественным" и "неестественным"?
"Естественно" то, что освящено традицией? - Вы лучше меня знаете, насколько мракобесны многие из ныне существующих традиций, и от скольких мракобесий прошлого сегодня уже отказались.
"Естественно" то, что считаете "естественным" лично Вы? - или - лично я, или - какой-то другой человек? - а как мы выберем этого человека, которого назначим "эталоном естественности"?
Анна Квиринг

Анна Квиринг

Наум Вайман" То есть у кого больше силы, у того и больше свободы"
- для того (в норме) и существует государство, чтобы защищать права КАЖДОГО человека: и слабого защищать от посягательств сильных, и сильного - от диктата слабых. Но сильный на то и сильный, что защищаться чаще требуется ОТ него, чем защищать ЕГО от кого-то.
Наум Вайман

Наум Вайман

Дорогая Анна, во-первых, побережем наш дискуссионный пыл для собственных публикаций и "наших" споров, в данном случае это было замечание походя. Оно не о статье, и не о Путине, а о том, что "либерализм", куда сегодня залезли и всякие коммунистические недобитки, стал мне лично (полагаю, что не только) наступать на мозоли. А теперь по Вашим заметкам.

1) О российской власти в контексте любой идеологии говорить бессмысленно, ибо нет у нее никакой идеологии, ее заботы другие.

2) Конечно, термин "естественнеы права" надо определять. А то получается, что если для кого-то убивать - чистое естество, и он тоже будет права качать, мол, дай испить кровушки?

3) Насчет "заботы государства" (этих защищать от тех, а тех от этих), ну тут я совершенно никак, начисто, абсолютно не согласен. Вы прям к государству прибегаете как к господу Богу: помоги-защити, государство должно. Какая-то идеализация...

Анна Квиринг

Анна Квиринг

Наум Ваймандорогой Наум, "наши" споры хороши, но несколько абстрактны :) а здесь мы можем обсудить понимание и применение концептов на конкретном фактическом материале.
"Либерализм", наступающий кому-либо на мозоли, НЕ есть либерализм, и в таком случае следует бороться не против либерализма, а за чистоту понятия. Если, разумеется, по зрелом размышлении не окажется, что хорошо бы свои мозоли полечить...
(1) "Российская власть" в лице своего высшего представителя как раз ВНЕЗАПНО претендует на некую идеологию.
(2) Если кто-то имеет непреодолимую потребность убивать, то конечно, такую возможность он должен иметь - при условии, что это не нарушает ничьих прав. Некоторые на охоту ходят, им даже дают лицензии.
(3) Не "государство должно", а "государство существует для того, чтобы".
(Наша англичанка когда-то рассказывала: "Каждый год кто-нибудь из студентов переводит тестовую фразу "Students are to study" как "Студенты существуют для того, чтобы учиться" - когда следует переводить "Студенты должны учиться".")
Так вот государство создается и существует для того, чтобы защищать права своих граждан. В ином случае - если плохо защищает, или, упаси боже, нарушает - то старинный экстремист Локк говорит о праве народа на восстание.
Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

Вы прям к государству прибегаете как к господу Богу: помоги-защити, государство должно. Какая-то идеализация...

Ну так оно же затем и нужно, государство это, чтобы делать то, что отдельному человеку несподручно, недосуг или просто лень. И вот это самое, названное Анной, - как раз и есть одна из функций государства, и оно непременно должно это делать - так как оно берёт с нас деньги на организацию охраны наших прав, и создаёт на наши деньги специфические инструменты, необходимые ему для решения этой задачи. В результате мы не должны брать эту заботу на себя, а именно что требовать её от государства - иначе выйдет, как в том анекдоте: билет взяли, а на трамвае не поехали...

Анна Квиринг

Анна Квиринг

Сергей Мурашовя бы ещё уточнила: не просто "мы не должны брать эту заботу на себя" - мы именно должны препоручать государству охрану и защиту своих прав, а не защищать их сами, применяя насилие по отношению к возможным нарушителям.
Насилие является прерогативой государства, и в нормальном государстве граждане не имеют права применять насилие по отношению к другим.

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

У нас не только лучшие в мире ракеты, как напомнил в ходе прямой линии восхищенному населению президент РФ. Еще и генералы наши говорят красиво. И мыслят глубоко
Самая мощная за последние 30 лет уличная акция протеста в Праге с требованием отставки премьера-олигарха показывает, к чему приводят мирные несистемные протесты, если не оказывать им такого жесткого сопротивления, как это принято в России. По большому счету, несмотря на громадную численность участников, результат может оказаться столь же сомнительным, как и у московских демонстраций 2011–2012 годов

Новости партнеров

В последние годы многие авторитарные режимы добились существенных экономических успехов. Есть ли основания опасаться, что человечество стоит на пороге «нового Средневековья»?