Top.Mail.Ru

Колонка

Полицейские и люди.

Почему россияне верят полиции и терпят пытки

5 Июль 2019 15:30

Почти треть жителей России признаёт допустимость пыток, хотя десятая часть опрошенных сталкивалась с полицейским произволом. И в этом нет противоречия, если вспомнить коллективный опыт российского общества

Отличные у нас полицейские в сериалах. Герои, праведники, бессребреники. Помогут, спасут, собой пожертвуют, не успев задуматься. И часто, кстати, интеллектуалы. Я вот едва ли интеллектуал, поэтому признаюсь: если вдруг натыкаюсь на какую-нибудь серию первых двух сезонов «Улиц разбитых фонарей», то оторваться уже не могу, хоть и помню их почти наизусть. Не знаю, как вы, а я бы с Толей Дукалисом выпил. Ну если бы он согласился, конечно.

Я такой не один, если верить совместному исследованию «Левада-центра» и Комитета против пыток. Россияне в целом хорошо относятся к полиции и готовы многое прощать ее сотрудникам. Полицейским доверяют 59 процентов жителей страны. Причем молодежь доверяет полицейским больше, чем люди, успевшие пожить, образованные — больше, чем необразованные, обеспеченные — больше, чем бедные. 54 процента чувствуют, что они под защитой закона (причем женщин, которые так считают, больше, чем мужчин).

При этом 51 процент опрошенных допускают, что они или их близкие могут оказаться жертвами полицейского произвола. Получается, что среди доверяющих полиции такие тоже имеются. Это сначала удивляет, потом перестает. 

7 процентов уже сталкивались с произволом. У 8 процентов пострадали близкие. И каждый десятый утверждает, что полицейские его пытали. Из чего делаем вывод: есть среди россиян такие, кто пытки произволом не считает.

А, ну да, и правда есть. 30 процентов уверены, что в исключительных случаях, когда речь идет об особо опасных преступниках и особо тяжких преступлениях, пытки допустимы. 40 процентов опасаются, что борьба против пыток помешает преступления раскрывать.

Фото: Martinsson Serg/Flickr

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, когда его спросили про доклад, ловко срезал журналистов — ответил вопросом на вопрос. Поинтересовался, есть ли в зале жертвы пыток. Таковых не оказалось. Ему напомнили про Ивана Голунова, которого избивали при задержании. Песков — человек с опытом — и здесь выкрутился: Голунова-то среди собравшихся не было. За цифрами исследования — сразу несколько российских бед, и, конечно, это не только про полицию история. Это также история про социальное расслоение: страдают от полицейских чаще других бедные и необразованные, живущие в маленьких городах. Чем выше ты взобрался, тем больше шанс, что не тронут. Побоятся возможного шума, возьмут деньгами. А простого человека можно бить. За него едва ли вступятся газеты, и хотя много денег из него выколотить не получится, но с паршивой овцы…

Большая беда, потому что тех, кто чувствует себя защищенным, ситуация, похоже, устраивает. Пока дело все-таки не коснется кого-то из условных своих, понятных, известных.

Еще одна большая беда — отсутствие представлений об универсальности прав. 30 процентов — много. Треть населения почти. Треть населения считает, что у опасного преступника человеческих прав нет. Не вдаваясь в нюансы, не задумываясь, что на той стадии, где ради раскрытия дела применяются пытки, он все-таки подозреваемый и может оказаться невиновным. Впрочем, это ведь как раз и неважно. Отбросим детали. Изрядная доля наших сограждан допускает и даже признает необходимыми пытки в отношении некоторых людей. Как будто они уже и не люди.

Сюда же, пожалуй, кое-что о человеческом достоинстве. Это простое рассуждение. Если ты считаешь, что некоторых людей можно пытать — можно, то есть, выводить за границы человеческого, — значит, смысла слова «достоинство» ты не понимаешь вовсе. Дело ведь не только в боли, в более или менее изощренном «нанесении телесных повреждений», выражаясь языком правоохранителей. Дело в унижении, которое может оказаться даже страшнее, чем боль.

Во время дела Pussy Riot не только самопровозглашенные казаки с капустой в накладных бородах, но даже и выглядящие вполне цивилизованными сторонники «традиционных ценностей», певцы, писатели, телеведущие повторяли как заклинание: «Не надо сажать, выпороть публично дур, чтобы помнили, и все». Они считали, что демонстрируют таким образом гуманизм, понимаете?

Я, честно говоря, не понимаю, ну да ладно, спишем на природную ограниченность ума.

Не видеть это все трудно, а видеть страшно. Проще закрыть глаза и убедить себя в том, что ты всем им доверяешь

Есть здесь еще один сюжет, возможно, самый печальный. Это, конечно, домыслы мои, но рискну все-таки предположить, о чем говорит нам сочетание довольно высокого доверия к полиции с уверенностью половины жителей страны в том, что любой может оказаться жертвой полицейского произвола. Это история про страх. Про страх человека, которого едва ли не веками приучали во всем подчиняться государству и жить ради государства, государство потерять, остаться в полной пустоте. Все — гнилое. Ненастоящие политики, выигрывая постановочные выборы, спихивают страну в дикость, а может быть, в большую войну. Фальшивые чиновники растаскивают то, что должны улучшать. Фейковые полицейские бьют и обирают задержанного.

Не видеть это все трудно, а видеть страшно. Проще закрыть глаза и убедить себя в том, что ты всем им доверяешь. Что ты под защитой, что президент настоящий, мэр — не вор, полицейский — так и вовсе спаситель. Могут, конечно, побить, но ничего, потерпим. Зато в настоящем государстве живем, чтобы не сказать — в великой державе. Хотя отчего бы и не сказать.

Была недавно шумная история с «московским отравителем». Десятки пострадавших. Бездействие полиции. Подозреваемый, задержанный прохожими и отпущенный полицейскими под подписку. Непринятые заявления. Все ровно до тех пор, пока среди жертв не оказалась сотрудница одной из столичных редакций. Скандал в прессе, разнос от начальства, дело, раскрытое за несколько часов.

А еще — тоже недавно — мошенники ограбили пожилую маму моего хорошего друга. Распотрошили банковские карты. В полиции друга моего сначала долго уговаривали ничего не предпринимать, потому что дело все равно бесперспективное, а потом, когда он предложил хотя бы запрос в банк написать, сильно озадачились и спросили: «А как это?» Ну он рассказал, как это, они, скрививши лица, написали бумажку, но еще раз сорок повторили, что шансов на раскрытие нет.

Зачем они вообще? Открываешь новостную ленту, читаешь, понимаешь: а, вот зачем. «Фрунзенский районный суд Саратова назначил по два года колонии условно двум полицейским, которые крали деньги с банковских карт задержанных, сообщает областное управление Следственного комитета. Их обвиняли в мошенничестве с использованием служебного положения (часть 3 статьи 159 УК) из-за 19 эпизодов хищения. По версии следствия, в 2016–2017 годах инспекторы патрульно-постовой службы требовали у задержанных отдавать им телефоны для проверки. "Не догадываясь о преступных намерениях должностных лиц, граждане передавали им свои мобильные телефоны", — пишет СК. После этого сотрудники полиции отправляли сообщения на номер 900 и с помощью мобильного банка переводили деньги потерпевших на свои карты». Украли, кстати, за год 50 тысяч всего. Тоже, получается, гуманисты.

Опять же в сериалах они такие хорошие. Надо же про кого-то снимать сериалы. Заполнять промежутки между пропагандистскими ток-шоу и выпусками новостей о деяниях мудрого президента нашего.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Можно высказывать самые остроумные предположения о том, зачем выдвинута та или иная инициатива в послании президента, и комментировать его новые бонмо. Труднее совместить это с осознанием того,  что все эти торжественные слова звучат в стране, где пытки людей, чем-то заинтересовавших полицию и спецслужбы, уже превратились в рутину
Борьба Дениса Карагодина за обнародование имен и судеб всех причастных к убийству его деда — пример, как общество должно поступать с теми, кто и сейчас попирает права и достоинство простых людей. Страна должна знать имена

Новости партнеров

Люди, которые защищают Ивана Голунова и забывают о Кирилле Вышинском, не лицемерят. Это разные судьбы. Заложников войны из российских списков не следует путать с заложниками нашего ментовского или чекистского беспредела