Все новости

История

Редакционный материал

Когда политика становится террором. К 140-летию «Народной воли»

«Сноб» продолжает цикл публикаций, посвященных 140-летию партии «Народная воля». В новом материале — о том, чего именно хотели добиться террористы-народовольцы, вступая в войну с правительством

29 июля 2019 18:15

Иллюстрация «Покушение на жизнь Александра II» в газете «The Illustrated London News» от 16 апреля 1881 года Фото: Public domain

Начало цикла: К 140-летию «Народной воли». Почему русские радикалы выбрали террор

...кинжал, револьвер, динамит

Создание «Народной воли» — партии, признавшей террор против государственных сановников и возможное убийство императора не чрезвычайной мерой, а важной целью и необходимым и постоянным инструментом своей деятельности, — в 1879 году произошло в результате внутреннего разделения в среде революционной молодежи 1870-х. Отчаявшись в попытках реализовывать прежнюю политику — методичную работу в деревнях — в условиях, когда единицам энтузиастов противостоит вся мощь государственного аппарата империи на всех уровнях, многочисленные запреты и сама вязкая среда деревенской жизни, радикалы выступали за то, чтобы ударить по главным нервным узлам государственной власти. В этих условиях террор стал одним из немногих доступных средств «прямого действия». 

Впрочем, с этой позицией были согласны далеко не все. Многие авторитетные деятели народнического движения тех лет — в частности, Георгий Плеханов — выступали резко против террора и настаивали на том, что действовать надо по-прежнему, то есть целенаправленно работать в деревне.

Спор между двумя образовавшимися фракциями велся не с этических позиций — едва ли революционеры тогда задумывались о том, можно ли в принципе для пользы дела, казавшегося им общенародным, убить должностное лицо, стоящее на его пути и вызывающее возмущение своими поступками. Укорененная в европейской и русской культуре, хотя и не всеми разделяемая традиция прославления тираноубийц делала задуманное будущими народовольцами вполне легитимным в их глазах. Как описывала ситуацию в своих воспоминаниях видная народоволка Вера Фигнер, «все негодование обрушивается на выразителя и представителя этой разошедшейся с обществом государственной власти, на монарха, который сам объявляет себя ответственным за жизнь, благосостояние и счастье нации и свой разум, свои силы ставит выше разума и сил миллионов людей; и если все средства к убеждению были испробованы и оказались одинаково бесплодными, то остается физическая сила: кинжал, револьвер, динамит».

Возражения противников террора главным образом сводились к тому, что уже осуществленные теракты нанесли серьезный удар по организации, поскольку полиция успевала выявить и арестовать ценные кадры. «Не слишком ли дорогой ценой этих, можно сказать невознаградимых, утрат покупается то сочувствие и одушевление, которое ослепляет товарищей», — так писала Вера Фигнер. 

«Земля и воля» некоторое время пыталась примирить сторонников двух течений, однако в итоге было принято решение распустить прежнюю единую организацию и создать две новых — «Черный передел», отказавшийся от террора и оставшийся верным работе в деревне, и партию «Народная воля». Будущие цареубийцы — как непосредственные организаторы и исполнители, так и оказывавшие содействие покушениям — Александр Михайлов, Софья Перовская, Лев Тихомиров, Николай Кибальчич, Андрей Желябов и другие — оказались связаны с новой радикальной структурой.

Григорий Мясоедов. «Чтение положения 19 февраля 1861 года» Фото: Public domain

Государство — главный враг

Возможно, это покажется не вполне привычным, исходя из современных представлений о терроре, но тогда выбор в пользу террора воспринимался как желание партии заниматься политической деятельностью (именно так формулировали это и оппоненты народовольцев из «Черного передела», считавшие, что следует сосредоточиться на экономической борьбе). Убийства государственных сановников по политическим мотивам считались сильным средством, способным изменить ситуацию, когда средства обычной политической агитации и вообще легальной политической деятельности затруднены или полностью недоступны.

Необходимость борьбы с государственной властью «Народная воля» в своих программных документах и публикациях объясняла тем, что государство в России — самодовлеющая сила, не представляющая какие-то общественные группы, а противостоящая всему обществу. «Наше государство — не комиссия уполномоченных господствующих классов, как в Европе, — писала “Народная воля” в передовице своего нелегального печатного органа, — а есть самостоятельная для самой себя существующая организация, иерархическая, дисциплинированная ассоциация, которая держала бы народ в экономическом и политическом рабстве даже в том случае, если бы у нас не существовало никаких эксплуататорских классов». 

В первые десятилетия после отмены крепостного права народовольцы не видели у существующей государственной власти существенных опор в обществе — дворянство представлялось им лишь «вытащенным на свет божий правительством» и существующим за счет преференций государства, а не представляющим самостоятельную силу. То же мнение они имели о буржуазии. Русские предприниматели в конце 1870-х годов, согласно другой передовице «Народной воли», представляли собой «не более, как ничем не сплоченную толпу хищников», не выработавшую ни сословного мировоззрения, ни чувства солидарности. «Буржуа западный действительно убежден в святости разных основ, на которых зиждется его сословие, и за эти основы положит голову свою. У нас нигде не встретишь более циничного неуважения к тем же основам, как в тех же буржуа. Наш буржуа — не член сословия, а просто отдельный умный, неразборчивый в средствах хищник, который в душе сам сознает, что действует не по совести и правде».

Соответственно, народовольцы считали, что физическая борьба с правительством, стоящим на пути у всего общества и не имеющим поддержки, кроме тех самых сакраментальных союзников в виде армии и флота (а также полиции), — оправданная и необходимая мера. Террор, согласно партийной программе «Народной воли», призван был «подорвать обаяние правительственной силы, давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства».

Вера Фигнер Фото: Public domain

Вся власть учредительному собранию

Важный вопрос: ради чего «Народная воля» объявила войну правительству и царю? 

При определенной утопичности своих целей народовольцы все же не горели желанием стать диктаторами. Главной задачей партии провозглашался политический переворот, но не захват власти. После того как действующее правительство принудят «ликвидировать свои дела» и после учреждения временной власти в России должно быть созвано Учредительное собрание на основе всеобщего избирательного права. С учетом того, что подавляющее большинство в таком собрании представляли бы крестьянские депутаты, народовольцы предполагали, что в России будет провозглашено нечто вроде федерации свободных общин: «Мы знаем, как устраивался наш народ всюду, где был свободен от давления государства. Мы знаем принципы, которые развивал в своей жизни народ на Дону, на Яике, на Кубани на Тереке, в сибирских раскольничьих поселениях, везде, где устраивался свободно, сообразуясь только с собственными наклонностями (...) Право народа на землю, автономия, федерация — вот постоянные принципы народного миросозерцания (...) Устраните государство, и народ устроится, может быть, лучше, чем мы даже можем надеяться».
Можно видеть горькую насмешку истории в том, что спустя почти 40 лет большевики осуществили государственный переворот, следуя похожей программе. Из того, чем обернулась их власть, а также какая судьба постигла Учредительное собрание, кто-то может сделать вывод, что похожим стал бы и успех «Народной воли». Впрочем, стоит задуматься и о том, на что власти потратили 40 лет, если другая революционная группа смогла добиться популярности и захватить власть под теми же лозунгами. Вера Фигнер в своих воспоминаниях утверждала, что большинство видных деятелей «Народной воли» были крайне далеки от «якобинства»: «Никогда у нас не было речи о навязывании большинству воли меньшинства, о декретировании революционных, социалистических и политических преобразований, что составляет ядро якобинской теории (...) Самый вопрос о временном правительстве при наличном составе партии был у нас вопросом скорее академическим, без мысли, что мы увидим его, а тем более войдем в него (...) А если доживем и увидим, то, скорее всего, жар загребут нашими руками либералы: земские и городские деятели, адвокаты, профессора и литераторы, как это было до сих пор во Франции XIX века».
Иными словами, если верить Фигнер, народовольцы нисколько не желали быть протобольшевиками (большой вопрос, впрочем, желали или нет сами большевики быть большевиками до 1917 года).

Обер-Офицер. Иллюстрированное описание перемен в обмундировании и снаряжении войск Императорской Российской армии за 1881–1900 гг Фото: Public domain

Есть такая партия

Учитывая непростые условия деятельности и необходимость конспирации, «Народная воля» была немалочисленной организацией. Ее организационно оформленными членами к 1881 году было около 500 человек в разных городах России — всего же в разное время через ее ряды прошло около 2 тысяч человек, это не считая тех, кто мог в разной степени сочувствовать делу народовольцев. 

В политической программе партии ставилась отдельная задача заводить знакомства в разных слоях общества. Это должно было сыграть свою роль в случае возможного переворота. «Так как мы задавались целью, ставили единственной задачей и занятием своим проникновение во все слои, во все сферы, так как мы имели сообщников не только по губернским городам, но и по провинциальным закоулкам (и все эти сообщники имели друзей и близких) и были окружены целым слоем так называемых сочувствующих, за которыми обыкновенно следуют еще люди, любящие просто полиберальничать, то и выходило в конце концов, что мы встречали повсюду одобрение и нигде не находили нравственного отпора и противодействия», — писала Вера Фигнер. 

Партия имела и неожиданно сильные позиции в военной среде: по данным ряда исследователей, в кружках, связанных с «Народной волей», состояло в разные годы около 400 офицеров — офицерство в пореформенной России не было столь надежной опорой трона, как это иногда кажется. Подполковник Михаил Ашенбреннер, один из видных деятелей военной организации, в поздних воспоминаниях излагал свои взгляды по поводу того, что армия никогда не оказывается вне политики, а опыт России с ее стрелецкими бунтами, дворцовыми переворотами и выступлением декабристов подтверждает это как нельзя лучше. 

Впрочем, военные не были орудием партийного террора, не имело отношение к террористической деятельности и громадное большинство членов партии. Кажется несколько парадоксальным, но в осуществление главного террористического предприятия «Народной воли» — убийства Александра II — с 1879-го по 1881 год было вовлечено всего 12 человек. Этим занимался строго законспирированный Исполнительный комитет партии и несколько человек, в случае необходимости привлекаемых в помощники. О том, как «Народная воля» вела террористическую войну против императора и какие последствия это имело, — в следующем материале цикла.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

К 140-летию создания партии «Народная воля» «Сноб» начинает цикл статей, посвященных одной из самых знаменитых террористических революционных организаций, действовавших в Российской империи. В первом материале цикла рассказывается о том, какие обстоятельства привели к появлению партии и почему русские революционеры после разнообразных попыток реализации своих идеалов на местном уровне решили заняться организованным терроризмом
По просьбе «Сноба» историк Станислав Кувалдин вспоминает самых известных российских перебежчиков в западные страны. В этом выпуске речь пойдет о революционере Сергее Степняке-Кравчинском, дружившем с Бернардом Шоу, прославлявшем технический прогресс и от него и погибшем
Как одно неудачное покушение сделало политический терроризм оправданным в глазах российского общества