Top.Mail.Ru
Все новости

Редакционный материал

Пакт с нами. Почему в дискуссии о наследии Молотова-Риббентропа важно выбрать тон

Интервью британского историка Роджера Мурхауса об истории Договора о ненападении между Германией и СССР, опубликованное «Снобом», позволяет понять многие детали событий 80-летней давности. Но некоторые важные аспекты беседы могут вызвать у российского читателя чувство протеста. И дело здесь не столько в фактах, сколько в выбранном тоне рассуждений и категоричности выводов

23 Август 2019 12:35

Карикатура на подписание Пакта Молотова-Риббентропа. Еженедельник «Муха», Варшава Фото: Wikimedia Commons

Годовщина заключения между Советским Союзом и Германией договора о ненападении с секретным протоколом о разделе сфер влияния в Восточной Европе (вошедшего в историю под именем пакта Молотова — Риббентропа) — тяжелая и неудобная дата для России как наследницы СССР. Это повод вспомнить о крайне неоднозначном эпизоде отечественной истории, когда Советский Союз, заключив соглашение с нацистской Германией, начал расширение своей территории. При этом очевидно, что мнения и желания жителей присоединяемых земель были в этом случае далеко не определяющим мотивом, тем более это относилось к принципам международного права.

Тем не менее вопрос о том, как спустя десятилетия оценивать внутренние причины заключения пакта, определившего расстановку сил в Европе перед началом Второй мировой войны, а также удел ее первых жертв, до сих пор остается открытым. Отчасти такая ситуация неизбежна — перспектива, с которой будут смотреть на случившееся после 1939 года, никогда не окажется общей для тех стран и народов, которые считают себя жертвами пакта двух держав о разделе Европы, и тех, кто осуществлял этот раздел. Даже при всем формальном или искреннем осуждении случившегося, исторический опыт участия в разделе чужих земель с могущественной агрессивной державой, стремящейся к войне, будет отбрасывать довольно длинные тени.

В этом случае очень важно видеть, где проходит грань между стремлением понять, как случились достойные сожаления события, и применением к их оценкам заранее готовых идеологических схем. Интервью британского историка Роджера Мурхауса, автора книги «Дьявольский союз», посвященной истории заключения пакта Молотова — Риббентропа и его непосредственным последствиям для территорий, попавших в сферу влияния СССР, — хороший пример, чтобы понять, чем одно отличается от другого.

Заранее заметив, что мы не беремся оценить содержание книги, получившей в свое время хорошие отзывы в профессиональной среде, как, впрочем, и упреки в пристрастности и некоторых фактических ошибках. Хотя в скобках нельзя не сказать о том, что название «Дьявольский союз» само по себе содержит недвусмысленную оценку случившегося. Речь здесь именно о мыслях, высказанных автором в интервью спустя пять лет после выхода британского издания книги.

Можно заметить, что в позиции автора волнует не только анализ конкретных обстоятельств, сложившихся в Европе накануне заключения Пакта, но и нынешнее мнение об этом договоре в государствах, ставших его жертвами. «Вспомните про протесты в Литве, Латвии и Эстонии в 1989 году, прежде всего акцию “Балтийский путь”, когда два миллиона людей встали цепочкой от Вильнюса до Таллина», — говорит Мурхаус, рассказывая о том, как влияет пакт на современную Европу. Хотя факт такого влияния кажется бесспорным, выбор примера сам по себе показывает позицию автора (представим, что для иллюстрации той же самой мысли господин Мурхаус вспомнил бы о маршах легионеров СС в Риге, хотя и такие марши, и сочувственное отношение прибалтийских обществ к собственным коллаборационистам в конечном итоге также последствия пакта 1939 года).

Точно так же Мурхаус довольно откровенно излагает свой критерий оценки пакта, говоря, что «даже если судить по стандартам того времени, это действие вызвало глубокое потрясение и спровоцировало события, весьма сомнительные с точки зрения права и морали». Здесь он прежде всего упоминает о действиях СССР — аннексии стран Балтии, занятии части территории Польши и репрессиях жителей занятых земель. При бесспорности как факта массовых репрессий, так и виновности руководства СССР в их осуществлении, суждение о событиях 1939–1941 годов на новоприсоединенных территориях СССР лишь на этом основании кажется довольно однобоким подходом для историка (что, впрочем, не отменяет трагедии обществ, переживших расстрелы своих близких и прошедших через массовые депортации).

Суровая категоричность Мурхауса в оценках как последствий пакта, так и мотивов двух режимов при его заключении при этом уступает вполне искренней готовности понять и объяснить действия западных держав накануне заключения пакта Молотова — Риббентропа. В частности, он с достаточным пониманием относится к тому, что правительства Франции и Великобритании не готовы были договариваться с СССР, так как считали его «воплощением зла». (Особенно красноречиво эта позиция выглядит с учетом того, что накануне, в 1938 году, эти же державы постарались сохранить мир в Европе, заключив сделку с нацистской Германией в Мюнхене.)

Впрочем, еще более характерен другой пассаж интервью Мурхауса, где он пытается объяснить мотивы поведения Англии и Франции в переговорах с СССР: «В сущности, британцы и французы оказались в тяжелой ситуации, когда вам надо попытаться найти общий язык с одной стороной, которой вы не доверяете, чтобы напугать другую сторону, которой вы тоже не доверяете». После чего добавляет, что не готов обвинять западных политиков и дипломатов: «В сложившейся тяжелой ситуации они пытались сделать то, что можно было сделать».

Подобную цитату без особой модификации можно поместить в материал, оправдывающий позицию Сталина, идущего на заключение пакта с Германией.

Обвинить западные державы Мурхаус готов лишь в отказе поддержать Польшу в августе 1939 года — впрочем, это кажется естественным для ученика Нормана Дэвиса — британского историка, признанного специалиста по истории Польши, не скрывающего свои особые симпатии к этой стране.

Мурхаус — и это видно даже по интервью — большой знаток обстоятельств заключения пакта Молотова — Риббентропа. И все же, высказываясь о пакте, он готов отнестись с особенным пониманием к позиции какой-то одной из сторон в тяжелом историческом сюжете, принесшем несчастья многим народам и ставшем важным этапом на пути к мировой катастрофе. Это может быть объяснимо, особенно когда речь идет о безусловных жертвах. И все же едва ли такой подход полностью оправдан для историка, тем более для историка, представляющего не страну-жертву, а одну из великих держав довоенного мира, цена любой ошибки и неоднозначного решения которой в критические предвоенные годы была заведомо серьезна для судеб Европы и цивилизации в целом.

Именно такой достаточно избирательный подход может являться искушением для многих в современной России — давайте считать, что сложные обстоятельства, в которых оказался Советский Союз, и определенные рациональные мотивы его руководства означают безусловную правоту Сталина в 1939 году. Кажется, многих, включая нашего президента, это искушение не обошло. Именно поэтому избегание упрощенных идеологических конструкций и, насколько это возможно, отказ от пристрастий в работе с тяжелым и травматичным прошлым должны быть общей заботой историков. Кажется, что по крайней мере в своих высказываниях Роджер Мурхаус готов следовать этому далеко не всегда.

 

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
1 комментарий
Анна Квиринг

Анна Квиринг

На мой взгляд, стиль, подобный стилю британского историка, в интернетах именуется "белым пальто". Ничего плохого в этом стиле нет, кроме собственно "белопальтовости", как правило, не выдерживающей столкновения с действительностью - и последняя в таких случаях обычно игнорируется во имя чистоты пальто.

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Пакт Молотова — Риббентропа, подписанный 23 августа 1939 года, и 80 лет спустя остается полем исторических битв. Еще больше споров вызывает секретный протокол документа, в котором Гитлер и Сталин поделили между Германией и СССР территории Польши и государств Балтии. Его существование Москва фактически признала только в 2019 году
В годовщину соглашения в Мюнхене России очень хочется напомнить Западу о его неправоте. В своем желании она готова забыть даже о том, как на фоне истории 80-летней давности выглядит ее нынешняя политика

Новости партнеров

Власть постаралась сделать День Победы единственным днем, объединяющим нацию. И возможно, ей придется пожалеть об этом