Все новости

Редакционный материал

Цареубийцы и суд. К 140-летию «Народной воли»

«Сноб» продолжает цикл материалов, посвященных юбилею создания партии «Народная воля». Новый выпуск посвящен суду над организаторами убийства Александра II. Как подсудимые объясняли свои цели и к каким последствиям привела их казнь

6 Сентябрь 2019 11:30

Заседание особого присутствия Правительствующего Сената по делу о злодеянии 1 марта. Из журнала «Нива» №20 за 16 мая 1881 года. Д. Беер, Гельштейн, Ольшевский Фото: Wikimedia Commons
  1. К 140-летию «Народной воли». Почему русские радикалы выбрали террор 
  2. Когда политика становится террором. К 140-летию «Народной воли»
  3. Гремучий студень для императора. К 140-летию «Народной воли»

Следующим актом исторической драмы «Народной воли» после убийства императора Александра II неминуемо должен был стать процесс над организаторами и исполнителями террористического акта. Большинство непосредственно причастных к покушению на царя достаточно быстро арестовала полиция. Впрочем, некоторым террористам весной 1881 года удалось избежать ареста — в частности, больше года на свободе продержалась Вера Фигнер. Высокие шансы скрыться имелись и у Софьи Перовской — она не была задержана на месте исполнения теракта и могла покинуть Петербург. Однако — возможно, под воздействием горячих эмоций первых дней после убийства Александра II — приняла необъяснимое решение остаться в столице и в итоге 10 марта была задержана на улице у памятника Екатерине II. Еще через неделю задержали технического гения «Народной воли» — разработчика снарядов с гремучим студнем, химика Николая Кибальчича. Склонного, скорее, к кабинетной жизни (он отвечал лишь за техническую сторону дела и не участвовал в покушении) Кибальчича полиция встретила у входа в библиотеку-читальню. 

Возможно, властям сопутствовал бы меньший успех в раскрытии этого беспрецедентного для российской истории дела, если бы не поведение единственного исполнителя теракта, взятого с поличным 1 марта, — бывшего студента Николая Рысакова. Метальщик первого взрывательного снаряда, разбившего экипаж и убившего одного из конных конвойных, но не причинившего вреда государю, будучи уже схваченным, якобы сказал в ответ на слова государя «Слава Богу, я жив» легендарную фразу: «Еще слава ли Богу, Ваше величество». Однако он был быстро сломлен арестом и перспективой смертной казни и согласился дать обширные показания на всех известных ему участников покушения. На момент участия в теракте Рысакову не исполнилось 21 года, по российским законам тех лет он был несовершеннолетним. Он отчаянно надеялся на снисхождение и собирался добыть его любой ценой.

Доброволец на виселицу

То, что в первый день по делу об убийстве государя оказался задержан лишь один из рядовых исполнителей, привело еще к одному драматическому ходу. Один из наиболее авторитетных членов исполкома «Народной воли» Николай Желябов, который случайно был арестован еще в феврале 1881 года и не участвовал в покушении, потребовал привлечь его по одному делу с Рысаковым и добровольно объявил о своей причастности к подготовке теракта. Возможно, надеясь, что остальным участникам удастся уйти невредимыми, он посчитал, что его фигура может быть важна для организации громкого судебного процесса, а значит, относительно подробного изложения целей партии перед обществом и прессой. Если бы единственным подсудимым цареубийцей оказался простой метальщик, процесс лишь немногим бы отличался от уголовного суда над убийцей. Члены «Народной воли» всеми доступными им средствами стремились получить открытую трибуну (точнее, сделать так, чтобы изложение политических взглядов в России и борьба за их воплощение не делали бы человека преступником). Поэтому Желябов почти буквально решил «полезть в петлю», чтобы взгляды и идеи «Народной воли» были бы оглашены и зафиксированы на беспрецедентном процессе над убийцами царя. Впрочем, если учесть, что Желябов уже давал показания по предыдущим покушениям на императора, где его причастность была бесспорна, шансов сохранить жизнь у него было немного — он лишь решил распорядиться ею более эффективно. 

Н. Кибальчич, С. Перовская и А. Желябов на процессе по «Делу 1-го марта». Рисунок Константина Маковского Фото: Wikimedia Commons

Решение оказалось напрасным — подробные показания Рысакова оказали следствию большую услугу. В итоге перед судом по делу о цареубийстве предстало шестеро народовольцев, вошедших в историю как «первомартовцы». Следователи явно не собирались вести долгие разбирательства. Уже через считаные недели — 26 марта 1881 года — процесс над террористами был открыт. Представить какой-либо приговор, помимо смертной казни, по такому делу было практически невозможно. На разбирательства суд фактически потратил три дня. 30 марта ожидаемый приговор был объявлен.

Отвратительный след подруги детства 

Николай Желябов оказался судим вместе с Софьей Перовской — своей гражданской женой. По некоторым предположениям, именно новость о том, что Желябов решил объявить о причастности к убийству царя, заставила Перовскую, всепоглощающе влюбленную в него, остаться в Петербурге и совершить те неадекватные поступки, которые привели к ее аресту. Впрочем, такое пересечение судеб едва ли может удивить. Перовская — дочь высокопоставленного имперского сановника Льва Перовского — благодаря своей семейной истории оказалась связана и с теми, кто находился по другую сторону от скамьи подсудимых. В частности, государственный обвинитель на процессе первомартовцев Николай Муравьев когда-то был товарищем Софьи по детским играм.
Однако с тех пор их представления о желаемом и допустимом слишко сильно разошлись.
Судило первомартовцев Особое присутствие Правительствующего Сената — специальный орган, учрежденный в 1872 году для ведения политических дел. Суда присяжных в таких процессах не предусматривалось. К концу царствия Александра II правительство приняло достаточно мер, чтобы на политические дела не распространялись все те либеральные нормы, которые принесла в Россию судебная реформа 1864 года. Даже Особое присутствие не считалось достаточно эффективным методом борьбы с политической заразой, и с 1879 году большинство политических дел передали военной юстиции (с далеко не либеральными нормами производства), а также до минимума сократили газетные отчеты о таких судах. 

Впрочем, дело 1 марта было все-таки исключением. Потрясение, которое произвело убийство монарха и в мире, и в России, делало закрытый суд маловозможным (к тому же такой выбор мог показаться политически невыгодным и властям). Так что процесс сделали максимально гласным с присутствием многочисленных заграничных корреспондентов — всего процесс освещало десять журналистов иностранных газет.
Ход процесса со стороны обвинения был естественен и предсказуем. Муравьев попытался представить убийц царя отродьем рода человеческого и кровавыми маниаками. Среди определений, прозвучавших в его речи, были, в частности, и такие: «Отрицатели веры, бойцы всемирного разрушения и всеобщего дикого безначалия, противники нравственности, беспощадные развратители молодости, всюду несут они свою страшную проповедь бунта и крови, отмечая убийствами свой отвратительный след».

Дайте слова!

Хотя судьи, так или иначе, проявляли свою предвзятость в отношении стороны обвинения, подсудимые народовольцы постарались воспользоваться последней возможностью для того, чтобы объяснить, что толкнуло их на отчаянный преступный шаг. Прежде всего они, как могли, старались донести, что не проливают кровь ради крови, что стремятся к не столь уж несбыточному. «Моя личная задача, цель моей жизни должна была служить общему благу, — говорил Николай Желябов. — Долгое время я работал для этой цели путем мирным, и только затем был вынужден перейти к насилию. По своим убеждениям я оставил бы эту форму борьбы насильственной, если бы только явилась возможность борьбы мирной, то есть мирной пропаганды своих идей, мирной организации своих сторонников».

Кибальчич, своим талантом обеспечивший партию средствами убийства, также пытался объяснить, что ступил на путь террористической борьбы лишь после того, как власти перекрыли все возможные пути для легальной деятельности и агитации, арестовав участников хождения в народ (в котором он принимал активное участие). «Я был остановлен арестом, — разъяснял Кибальчич. — Если бы обстоятельства сложились иначе, если бы правительство отнеслось, так сказать, патриархально, что ли, к деятельности партии, то ни крови, ни бунта, ни цареубийства теперь бы не было. Мы все не обвинялись бы теперь в цареубийстве, а были бы среди городского и крестьянского населения. Ту изобретательность, которую я проявил по отношению к метательным снарядам, я, конечно, употребил бы на изучение кустарного производства, на улучшение способа обработки земли, на улучшение сельскохозяйственных орудий и так далее». Он писал, что после ареста и тех барьеров, которые власти поставили на пути мирной агитации, он «с ужасом» пришел к выводу, что террор оказывается единственным оставшимся путем для круга его единомышленников.

Исполнение приговора по «Делу 1-го марта» — казнь цареубийц-народовольцев С.Перовской, А. Желябова, Н. Кибальчича, Н. Рысакова и Т.Михайлова Фото: Wikimedia Commons

Уже после вынесения смертного приговора Кибальчич обратился с личным письмом к Александру III, в котором увещевал его допустить свободу агитации и разрешить социалистам открыто вести работу с крестьянами, как того хотели первые «ходоки в народ». Он пытался объяснить, что эта активность никак не приведет к потрясениям основ и просто убережет молодежь от тех роковых шагов, на которые решился он сам: «Масса молодежи, стремившейся в народ, расположилась бы для целей пропаганды по селам, фабрикам и городам. Часть из этой молодежи, менее серьезная и менее устойчивая (...) сама добровольно ушла бы из народа, отказалась от деятельности в народе, как от непосильной задачи. Но другая часть молодежи, более опытная, самоотверженная и энергичная, осталась бы в народе, здесь она очень скоро бы отказалась от иллюзий, вроде той, что путем пропаганды можно в народе в течение 10–15 лет произвести социальную революцию, и отнеслась бы к своей задаче трезво, согласно с реальными условиями среды».

Обреченные народовольцы до последнего пытались разговаривать с теми, от кого зависела судьба страны, и путем рациональных доводов удержать их от развития событий по наиболее неблагоприятному, по их мнению, сценарию. Как мы знаем, усилия эти оказались напрасны. Сама мысль о том, чтобы прислушиваться к горстке политических преступников, казалась Александру III нелепой, для разговора с ними он знал лишь одно древнее средство. 3 марта пятеро осужденных первомартовцев были казнены. Шестой приговоренной, хозяйке одной из конспиративных квартир Гесе Гельфман — «неинтеллигентной еврейке», согласно одному из определений обвинителя Муравьева — казнь отложили в связи с беременностью. Вскоре после тяжелых родов в тюрьме Гельфман скончалась от воспаления брюшины, так и не получив помощи врача. Ее дочь через несколько лет умрет в воспитательном доме. Выдавший товарищей Рысаков не получил снисхождения. Хотя обвинитель на суде пытался смягчить его вину и описывал его как жертву заблуждений, миловать того, кто кинул первую бомбу в его отца, Александр III не стал. В день казни Перовская, обняв товарищей, отказалась прощаться с Рысаковым на эшафоте.
Казнь первомартовцев оказалась последним публичным исполнением смертного приговора в дореволюционной России. Она состоялась на Семеновском плацу 3 апреля 1881 года. Приговоренные с надписью «Цареубийца» на досках, которые поместили каждому на грудь, были повешены. Утверждают, что веревки, с помощью которых была совершена казнь, позже раскупила публика — висельные веревки считались талисманом, приносящим удачу в картах.

Кому умирать молодым 

О том, как был воспринят приговор и казнь народовольцев в России, однозначно сказать сложно — мало кто считал его незаслуженным. Однако достойное поведение приговоренных на суде, те далеко не радикальные взгляды, которые они излагали, не слишком вписывались в представление о кровавых безумцах. Именно это порождало у некоторых известных наблюдателей ощущение трагичности происходящего. Во всяком случае, именно в 1881 году Илья Репин, присутствовавший на казни, приступает к работе над картиной «Иван Грозный и сын его Иван». «Какая-то кровавая полоса прошла через этот год, — рассказывал он позже о появлении замысла картины. — Естественно было искать выхода наболевшему трагизму истории… Началась картина вдохновенно, шла залпами. Чувства были перегружены ужасами современности». Образ властителя, убивающего молодость (и остающегося один на один с собственной властью) был важным иносказательным посланием этой хрестоматийной картины.
«Народная воля» не смогла оправиться от удара, нанесенного ей в 1881 году (большой вопрос, насколько оправилась от удара народовольцев российская история). Хотя партия несколько лет боролась за жизнь, аресты и в целом изменение настроений в обществе постепенно привели к ее распаду. Однако в истории партия осталась в том числе и своими фигурами. Некоторые окончили свои дни на эшафоте, другие прожили длинную жизнь и по-разному обошлись с идеалами своей молодости, застав в том числе и гибель монархии, и строительство новой кровавой диктатуры, которая смотрела на народовольцев как на своих предшественников. О некоторых знаковых фигурах партии, продемонстрировавших своими биографиями, как могут расходиться судьбы революционеров, читайте в следующих материалах цикла.

 

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

«Сноб» продолжает цикл статей, посвященных 140-летию «Народной воли». Новый материал посвящен кульминации деятельности организации — подготовке и осуществлению покушения на императора Александра II
«Сноб» продолжает цикл публикаций, посвященных 140-летию партии «Народная воля». В новом материале — о том, чего именно хотели добиться террористы-народовольцы, вступая в войну с правительством

Новости партнеров

О Владимире Ленине как о герое нашего времени