Все новости

Общество

Редакционный материал

Мир музеев в боях за прошлое. Как в Польше пытаются решать конфликты с помощью экспозиций

В августе этого года Международный Мемориал при поддержке Представительства ЕС в России организовал образовательную поездку учителей истории из России в Германию и Польшу. «Сноб» рассказывает, как в каждой из этих стран говорят о сложном и болезненном прошлом и как на это могут влиять актуальные политические баталии. В первом материале — о польской части поездки

20 сентября 2019 15:00

Музей Второй мировой войны в Гданьске Фото: Jacek Dylag / Unsplash

XX век, разрушавший и создававший империи и национальные государства, перекраивавший границы и погружавший мир в войны, оставил сложное и противоречивое наследство. Каждому из нас приходится так или иначе примеряться к этому прошлому и вырабатывать отношение к тому, что же «с нами» произошло. Под этими «мы» может пониматься как целая страна (а то и цивилизация), так и просто собственная семья.

В августе этого года Международный Мемориал при поддержке Представительства ЕС в России организовал для российских учителей истории образовательную поездку в Польшу и Германию — страны, которым минувшее столетие принесло немалый травматичный опыт и которые оказались глубоко трансформированы историей XX века. Гостями программы стали преподаватели из разных регионов России, руководившие школьными работами — участниками конкурса Международного Мемориала «Человек в истории. Россия — XX век». Организаторы хотели познакомить российских учителей с работой мемориальных центров двух стран, сохраняющих память о разных аспектах новейшей истории и пытающихся найти правильные средства, чтобы рассказать о ней всем интересующимся.

Хотя опыт Германии и Польши, тем более характер и причины травм этих стран невозможно сравнивать напрямую, сопоставление различных политик памяти может дать подсказки, как можно и нужно рассказывать о прошлом нашей страны — имеющей свои уникальные отличия, в том числе и в характере исторических травм. 

На земле без единого прошлого

Польская часть поездки была сосредоточена вокруг мемориальных комплексов Гданьска и Гдыни. Этот выбор позволил особенно прочувствовать те узловые пункты противоречий, которые возникают в Польше при обращении к собственной истории. Гданьск (или Данциг, если использовать прежнее немецкое название) — город, исторически связанный как с Польшей, так и с немецким Ганзейским союзом, немецкое и польское наследие в нем тесно переплетены. Его жаждало получить в свой состав возрожденное в 1918 году Польское государство, но не смогло это сделать из-за активного нежелания немецкого населения города (что привело к созданию квазигосударства Вольный город Гданьск под протекторатом Лиги Наций). Позже именно спор из-за принадлежности Гданьска-Данцига стал одним из важнейших поводов для нападения Германии на Польшу, территория города стала местом первых боев Второй мировой войны. Так что рассказ об истории в Гданьске, о принадлежности которого так остро спорили две страны и два народа, — это особый вызов: тут неизбежно затрагивается много неоднозначных и болезненных тем.

В послевоенной польской истории Гданьск оказался прославлен как центр зарождения профсоюза «Солидарность» — уникального польского общественного объединения, вступившего в открытое мирное противостояние с польскими коммунистическими властями в 1980 году. Сейчас наследие этого движения является предметом оспаривания у либеральных и правоконсервативных политических лагерей Польши — можно считать это частью более глубокого спора о прошлом и будущем страны, идущем в польском обществе. Гданьск, жители которого традиционно отказывают в поддержке нынешним правоконсервативным властям Польши (которые, в свою очередь, крайне заинтересованы в создании «правильного» народно-патриотического канона представлений о прошлом страны), оказывается одним из центров этого спора. Увидеть это можно и на примере мемориальных центров города. 

Спор о легенде

Европейский центр «Солидарности», открытый на бывшей территории Гданьской Судоверфи имени Ленина — предприятии, где возник профсоюз, — один из таких примеров.

Как именно отразить в мемориальной форме наследие объединения гданьских рабочих, которое благодаря помощи оппозиционных польских интеллектуалов и правильному пониманию общественных настроений превратилось в общенациональную структуру ненасильственного сопротивления власти, — задача, не имевшая единственно правильного ответа. Можно сказать, что современная постсоциалистическая Польша во многом вышла из «Солидарности», ее ценностных установок, методов борьбы и того примера массового объединения граждан в неприятии правящего режима, который она продемонстрировала. Но именно потому, что «Солидарность» была общепольским опытом, отношение к ее наследию, а также к тому, что из ценностного послания остается наиболее важным, очень разное. Как и отношение поляков к современным вызовам и проблемам, стоящим перед страной.

Европейский центр «Солидарности» не называется музеем — его замысел изначально был шире и предполагал сохранить в настоящем тот дух профсоюза, который позволил найти мирную дорогу к свободе, как для Польши, так и для других стран бывшего советского блока. Хотя само понятие «дорога к свободе» не всегда наполнено конкретикой, а вклад «Солидарности» в конечный крах системы советского доминирования над Восточной Европой, при всей его важности, тоже не стоит считать решающим, такое представление стало в Польше частью мифа о профсоюзе, который нельзя не учитывать.

Как бы то ни было, центр включает в себя, помимо музейной выставки, также и структуры, занимающиеся образовательными и культурными проектами, часть обширной территории комплекса передается НКО и объединениям граждан, не способным арендовать недвижимость на коммерческих условиях и нуждающимся в помещении. В каком-то смысле центр оказывается если не святилищем, то очагом свободной жизни гражданского общества.

Сама выставка, посвященная «Солидарности», является не столько хранилищем экспонатов, сколько средством повествования об истории противостояния общества и авторитарной власти со своими удивительными победами и горькими поражениями. Приезжая из России, особенно интересно смотреть, как именно организаторы выставки попытались рассказать о военном и полицейском насилии власти — показать образцы стандартных документов об обязательстве сотрудничать со службами безопасности, фотографии из дел, заведенных на задержанных в ходе массовых беспорядков, выставить стандартный автобус милицейского спецназа, использовавшегося для разгона демонстраций, образцы правительственной пропаганды. Сам пример того, что наступает время, когда о том, что такое полицейский произвол и как выглядит подавление властью общественной активности, приходится рассказывать в музее, заставляет думать о будущем слегка иначе.

Фото: Zuma \ TASS

И все же, как у всякой хорошей экспозиции, у выставки в Европейском центре «Солидарности» есть определенная концепция — она включает в себя важный посыл о том, как организация проложила дорогу к свободе для Польши и других стран Восточной Европы. Среди прочего, как показано в экспозиции, дорога эта проходила и через компромисс и переговоры с авторитарными властями.

Именно мнение о том, что переговоры «круглого стола» 1989 года, открывшие дорогу к участию оппозиции в выборах в Сейм и последующей ошеломляющей победе, были успехом, сейчас яростно отрицается находящимися у власти в Польше правоконсервативными силами, объединившимися вокруг партии «Право и справедливость». Для них переговоры и заключенный компромисс считается сговором коммунистической элиты и оторвавшейся от народа либеральной интеллигенции за счет подлинных патриотических сил, не позволивших очистить Польшу от антинародной скверны и сделать ее страной торжествующих консервативных ценностей со «здоровой» элитой. То, что центр «Солидарности» поддерживает иной дискурс, делает его одним из полей противостояния между разными образами прошлого, которые рисуются различными политическими лагерями. При этом фотографии разошедшихся по разные стороны политических баррикад могут соседствовать в экспозиции центра буквально на одной стене. Центр находится в непростых отношениях и c существующим по сей день профсоюзом «Солидарность», выводящим себя из легендарной структуры, возникшей в 1980 году — сейчас руководство профсоюза в политическом смысле эволюционировало вправо и не считает нужным сотрудничать с центром. Что касается нынешних польских властей, то они воспользовались возможностью резко уменьшить долю финансирования центра, бюджет которого складывается из средств, получаемых из ЕС, бюджета города Гданьска и регионального бюджета (последняя часть и оказалась фактически заморожена). Ситуацию удалось выправить благодаря активному сбору пожертвований. Впрочем, уверенности, что удастся организовать подобный приток средств от неравнодушных граждан на регулярной основе, нет.

Что рассказать о войне

Другой особенно яркий пример того, как музейные выставки становятся площадкой борьбы за «правильное» изложение прошлого, стал расположенный в Гданьске музей Второй мировой войны. Его грандиозная экспозиция, открытая в 2017 году, ставила своей задачей без героического пафоса рассказать о войне 1939–1945 годов, ее причинах и том, что происходило с миром в те годы, концентрируя внимание на тех испытаниях, через которые прошли люди и страны (в том числе и Польша).

По словам разработчиков концепции музея, их целью было объяснить события Второй мировой войны среднему человеку из Португалии — не связанному с войной через историю своей семьи и страны и имеющему лишь самые общие представления о мировой истории.

Экспозиция готовилась много лет коллективом польских и иностранных ученых и действительно пытается рассказать о событиях войны по возможности так, чтобы сложные и болезненные темы, затрагиваемые в музее, не выглядели бы ни для кого оскорбительно. На выставке рассказывается о том, как Вторая мировая война выросла из неразрешимых вопросов, оставшихся после катастрофы Первой мировой. Без прямых оценочных суждений, главным образом на примере образцов пропаганды, рассказывается об особенностях тоталитарных режимов. Уделяется довольно много внимания повседневному военному быту в разных странах: образцам одежды, способам решения обыденных проблем, обеспечения продуктами и т. д. Авторы экспозиции стараются быть беспристрастными. Например, зал, посвященный бомбардировкам городов Европы, рассказывает о жертвах как немецких, так и англо-американских налетов и устроен так, чтобы показать отсутствие отличий с точки зрения жертв. В музее достаточно чутко рассказывается и о страданиях населения СССР в период войны — в частности, о блокаде Ленинграда и о катастрофе советских пленных.

Возможно, для жителя России, привыкшего к определенным стандартам рассказов о Великой Отечественной войне, какие-то из материалов и формулировок, сопровождающих экспонаты музея, могут показаться режущими глаз. В частности, о представленном в одном из залов танке Т-34 говорится, что для жителей Восточной Европы он стал символом советского доминирования — впрочем, там же обращается внимание, что для советских граждан (и, соответственно, их потомков) он останется безусловным символом победы.

Затрагивается в музее и тема массовых изнасилований немок красноармейцами в конце войны — само упоминание этой проблемы многими в России воспринимается как оскорбление. Впрочем, и здесь стоит отметить, что материалы музея рассказывают об этом крайне деликатно — просто как об одном из явлений, нередко сопровождающих войны.

Стоит отметить, что подобное стремление к беспристрастности (которая, впрочем, едва ли достижима в полной мере, когда речь идет о таких болезненных явлениях) вскоре после открытия экспозиции было сочтено кем-то из представителей нынешних польских властей вопиющим проявлением антипатриотизма. И вскоре руководство музея было сменено. Новая дирекция стала тихо переделывать выставку, добавляя в нее больше тем, отражающих героизм польского народа и бесчеловечность его врагов. Пока эти изменения не так заметны. Одним из важнейших стала смена финального ролика, демонстрируемого в последнем зале музея. Если прежде посетители могли увидеть в нем фильм, где параллельно показывались события, происходившие по разные стороны послевоенного железного занавеса так, чтобы после 1989 года постепенно слиться в единый «мировой» фильм (с рассказом о новых войнах, продолжающихся в этом мире), то теперь экспозиция завершается роликом о героическом польском народе, отважно противостоявшем оккупантам, а видеоряд напоминает компьютерную игру. Иными словами, посетители должны выходить из музея с чувством, что война — это отличное и не такое уж страшное приключение.

Желание правоконсервативных и демонстрирующих авторитарные тенденции польских властей повлиять на содержание подобных экспозиций — ситуация, по-видимому, интуитивно понятная российским учителям. Впрочем, гораздо важнее здесь, скорее, другой пример — как попробовать выстроить бесконфликтный рассказ о предельно конфликтном прошлом на земле, которая сама по себе становилась причинами тяжелых споров и кровавых конфликтов. Возможно, это тот опыт, который полезно применить в России на разных уровнях — от школьного урока и проектной работы ученика до речей, произносящихся с высоких трибун.

Продолжение читайте здесь.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Историю о том, что в Гданьске запретили исполнять «Темную ночь», преподносят как очередное доказательство польской «русофобии». Однако при всей неприглядности случившегося в ней можно увидеть и другое — возмущение многих поляков и напоминание о том, куда приводит «идеологическое руководство» музеями и исторической памятью вообще
Нынешние правоконсервативные власти изначально готовили довольно противоречивый сценарий поминовения скорбной годовщины. Однако то, что должно было продемонстрировать единство друзей Польши перед новыми угрозами, источником которых откровенно назвали Россию, в итоге оказалось не вполне убедительным шоу без главного зрителя
Представители Российского военно-исторического общества решили рассказать о результатах поисков расстрелянных финнами пленных красноармейцев на месте казней времен Большого террора в урочище Сандармох. Затея напоминает дурной анекдот и попытки как-то переформатировать память о страшном месте, когда-то открытом Юрием Дмитриевым