Все новости

Редакционный материал

Помнить свое зло.

Как Германия работает с нацистским прошлым в своих музеях

В августе этого года Международный Мемориал при поддержке Представительства ЕС в России организовал образовательную поездку учителей истории из России в Германию и Польшу. «Сноб» уже рассказывал о польской части этого проекта. В новом материале речь идет о Германии и сложной задаче конструктивного сохранения памяти о преступном режиме

3 Октябрь 2019 17:00

Мемориал жертвам Холокоста в Берлине Фото: Debbie Pan/Unsplash

Германия, посещение которой стало вторым после Польши этапом образовательной поездки российских учителей истории, позволяет увидеть принципиально другие вызовы, встающие перед мемориальными центрами истории XX века. Здесь — по крайней мере, когда речь идет о мемориалах, связанных с событиями, явлениями или объектами времен Третьего рейха, — приходится рассказывать об аспекте истории собственного народа и страны, который признан безусловным злом. Причем дискуссии о том, насколько справедлив такой вердикт, в обществе (если не говорить о маргинальных кругах) уже давно не ведутся.

Возможно, в России, где споры о том, можно ли «понять» или «оправдать» преступления другого тоталитарного режима, до сих пор составляют нерв вполне актуальной политики, такой консенсус покажется желательным финалом. Однако после признания, что собственная страна несет ответственность за тяжелые преступления,   вопрос, как обращаться с памятью об этом преступном прошлом, приобретает лишь дополнительную остроту. Поскольку и преступное прошлое требует сохранения и встраивания в национальную и мировую историю, забыть о нем как о неприятном инциденте, не связанном с общей историей страны, значило бы, что признания этого прошлого «своим» фактически не произошло. 

С точки зрения палача

Как происходит эта работа, можно увидеть на примере выставочного центра «Топография террора», созданного на месте бывшей штаб-квартиры Гестапо в Берлине. Само создание такого центра именно в этом месте было знаковым событием, связанным с осознанием связи с собственным неприятным прошлым. Остатки главного здания Гестапо, сильно пострадавшего во время штурма Берлина, но разрушенного далеко не безнадежно, были полностью снесены властями Западного Берлина. Одной из причин стало осознание, что едва ли кто-то захочет иметь рабочий или жилой адрес: Принц-Альбрехт-штрассе, 8, прочно ассоциирующийся с тайной полицией Третьего рейха. Однако с конца 1980-х годов левые активисты Западного Берлина начали борьбу за мемориальное оформление этого места, превратившегося к тому времени в пустырь. По их мнению, вычеркивание из памяти города и страны точки, откуда осуществлялось руководство террором против жителей подконтрольных нацистам территорий, означало бы отказ от собственного прошлого. К 2010 году центр начал свою работу. Название «Топография террора» отражает задачи центра — его экспозиции и повседневная работа посвящены исследованию того, как осуществлявшийся нацистами террор проявлялся в каждый момент времени и какое наследство оставил современным поколениям немцев. При этом экспозиции посвящены не столько жертвам, сколько исполнителям террора — от разработчиков планов до тех, кто осуществлял рядовую работу.

В экспозиции не представлено ничего, кроме документальных свидетельств и фотографий. Экскурсоводы центра учат, скорее, извлекать информацию из сухих записей или фотографий казней, понимать, какая драма может скрываться за той или другой сухой цифрой или строкой рапорта, что можно восстановить и понять, если присмотреться к неочевидным деталям фотографий. Изучение подобных материалов нередко заставляет думать, что масштабы совершенных злодеяний легко теряются в потоке документов и малопредставимы даже по самым откровенным изобразительным свидетельствам. Палачи всегда имеют шанс уйти на второй план и избежать ответственности, а рядовые граждане страны тем более не будут считать, что имеют отношение к преступлениям, совершавшимся от их имени. Вообще ответственность исполнителя за совершенное преступление (которая может распространяться и на все общество) — центральный вопрос, над которым работает «Топография террора». В том числе и поэтому особые экскурсии по экспозиции проводят для работников полиции и курсантов полицейских школ. Те, кто осуществляет насилие от имени государства, должны знать, чем заканчивается стремление применять его бесконтрольно.

Центр «Топографии террора» не ограничивается лишь экспозицией — у него есть собственная библиотека, посвященная истории нацизма, многие ее материалы находятся в открытом доступе, однако это касается уже послевоенных исторических книг. Книги и источники, изданные в нацистский период, с открытых полок убраны. Их нужно заказывать. Учитывая российский опыт, где «Майн Кампф» как экстремистская литература выдается в библиотеках только на особом основании, например, при наличии письма из образовательного или научного учреждения с объяснением, для какого исследования читателю нужен этот текст, то, как решается данный вопрос в Германии, кажется особенно интересным. Работники центра объясняют, что выдают нацистские сочинения всем желающим, однако записывают данные заказывающих и спрашивают, зачем им нужна эта книга. Если ответ кажется подозрительным, читателя предупредят об опасности некоторых увлечений, но желаемую книгу все-таки принесут (в любом случае, данные читателя, сделавшего заказ, останутся в центре). Впрочем, как откровенно признаются те же работники, все сочинения, интересующие неонацистов, легко найти в интернете, так что в библиотеку, скорее, обратятся студенты или научные работники, и смысла особенно ужесточать режим выдачи таких книг они не видят.

За нашу Победу

В Германии можно встретить иные образцы мемориалов, которые подчеркивают другой аспект послевоенной судьбы страны — это советские памятники, самым известным и ярким образцом которых является мемориал в Трептовском парке. Сохранение и поддержание этого комплекса в неизменном виде за счет германского государства было одним из условий, поставленных Советским Союзом при подготовке объединения Германии. Сейчас, когда в Восточной Европе памятники, связанные с Великой Отечественной войной и советскими солдатами, часто демонтируются либо убираются с городских площадей, статуя воина-освободителя работы Вучетича и грандиозный мемориал с символическими саркофагами, стоящими рядом с массовыми воинскими захоронениями, выглядят как грандиозное застывшее напоминание о мемориальной культуре поздней сталинской эпохи (комплекс открыт в 1949 году). Официальной причиной, почему советские памятники убирают с постаментов в восточноевропейских странах, обычно называют символизм военного доминирования Советского Союза над этим регионом Европы. Эти утверждения могут вызывать в России вполне искренние и обоснованные возражения — при этом вряд ли кто захочет спорить с тем, что грандиозный советский мемориал в немецкой столице действительно является напоминанием о том, как и где закончилась Вторая мировая война. То, что он сохраняется в практически неизменном виде с 1949 года и напоминает о финале войны средствами, принятыми в ту эпоху, уже сейчас открывает для него особую нишу в городской жизни Берлина. В День Победы там собираются эмигрировавшие в Германию выходцы из Советского Союза, для которых 9 мая и связанные с ним советские или новые российские традиции празднования остаются значимым элементом идентичности.

Также за счет Германии, но без влияния немецких властей на мемориальную политику музея содержится мемориальный центр в здании бывшего офицерского клуба в Карлсхорсте, где в ночь на 9 мая 1945 года был подписан акт о капитуляции Германии. Сейчас помимо мемориальной комнаты, где состоялось подписание, в музее представлена экспозиция, посвященная истории Второй мировой войны. Музей имеет особый статус, он считается совместным российско-германским учреждением, которое также поддерживает отношения с музейными центрами Белоруссии и Украины. Поэтому сейчас в нем представлена экспозиция, рассказывающая о Второй мировой таким образом, чтобы не вызывать противоречия между концепциями истории войны, принятыми в трех постсоветских странах. Это способствует довольно взвешенному, бесконфликтному и непомпезному рассказу.

Mузей «Берлин-Карлсхорст» Фото: Andreas Teutsch/Wikimedia Commons/CC BY-SA 3.0

Лес вместо бараков

Сохранение памяти о преступном прошлом связано и с мемориализацией мест, где совершались преступления. Обычно первое, о чем напоминает словосочетание «преступления нацистов», — концентрационные лагеря. Примеры Аушвица и некоторых других лагерей, которые поддерживают в максимально неизменном виде для напоминания о том, что происходило на их территориях, возможно, являются наиболее известной формой подобных памятников. Но такое оказывается возможным далеко не всегда, и тогда мемориалы принимают иные формы, которые могут отражать и достаточно сложную историю некоторых мест массовых заключений.

Одно из них — мемориал на месте бывшего лагеря Берген-Бельзен, ставший одним из последних пунктов образовательной поездки российских учителей по территории Германии.

В лагере Берген-Бельзен, располагавшемся на земле Ганновера, соединилось несколько трагедий и важных сюжетов, связанных с судьбами заключенных и военнопленных Третьего рейха. В частности, с 1941 года на его территорию направлялись советские военнопленные, которые первоначально содержались в нечеловеческих условиях, фактически под открытым небом. При этом с 1943 года, когда в лагере уже были созданы условия для проживания, Берген-Бельзен стал местом заключения для тех немногих еврейских заключенных, которых по разным соображениям нацисты вывели из программы уничтожения: там проживало несколько тысяч обладателей паспортов нейтральных стран и тех, кого функционеры Третьего рейха считали подходящими кандидатами для обмена на граждан Германии или этнических немцев из стран антигитлеровской коалиции. Так что лагерь превратился в странный островок безопасности для горстки счастливцев, которых государственная машина отделила от обреченных. Впрочем, с конца 1944 года, по мере отступлений немецкой армии Берген-Бельзен стал одной из финальных точек эвакуации, куда нацисты начали направлять контингенты заключенных с оставляемых территорий. Так что в конце войны он стал одним из воплощений бесчеловечной лагерной системы, где десятки тысяч изможденных эвакуированных лагерников жили в переполненных бараках среди гор трупов, которые не успевали убирать. Именно с освобождением Берген-Бельзена связан знаменитый эпизод, когда шокированные увиденным английские военные отправили задержанных функционеров СС на уборку трупов, а население ближайшего города и прежде всего муниципальных чиновников отвели на принудительный осмотр лагеря. Музейная экспозиция на бывшей территории Берген-Бельзена старается отразить эту довольно сложную и многослойную историю максимально полно. Возможно, именно такое сосуществование разных лагерных зон, где судьба заключенных складывалась по-разному, наиболее наглядно показывает, что любая бесчеловечная машина может иметь достаточно непростое устройство, а истории тех, на кого она не обрушилась всей своей мощью, лишь дополнительно подчеркивают трагедии тех, кому повезло меньше. Стоит сказать, что именно здесь закончила свои дни Анна Франк, девочка-подросток, автор знаменитых дневников. Предсказуемо ее судьбе уделяется отдельное внимание, изображение Анны можно часто встретить на продукции, которую предлагает музейная лавка, ей посвящен отдельный раздел экспозиции, имеется и символическая могила девочки. Наличие подобной «суперзвезды» (как бы цинично это ни звучало) представляет отдельный вызов для работников мемориального центра. Сфокусированное внимание посетителей на судьбе одной заключенной воспринимается некоторыми как обесценивание страданий тысяч и тысяч других. Впрочем, кому-то именно через судьбу девочки удается объяснить что-то важное о том, что представляли собой нацистский режим и его жертвы.

Сейчас бараков в лагере не осталось: их уничтожили вскоре после освобождения из-за опасения распространения эпидемий, причем нередко бараки сжигались вместе со специально приносимой нацистской символикой, и местное население также заставляли наблюдать за действом. Так что материальной памяти о лагере почти нет. На его территорию вернулся хвойный лес — указатели и памятные таблички, напоминающие о тяжелом прошлом, могут неожиданно появляться среди живописного пейзажа. Возможно, это лучший фон для воспоминаний, чем ряды бараков.

На территории лагеря существует кладбище советских заключенных. Сейчас по сохранившимся архивам удается постепенно восстановить их имена и фамилии — в качестве одной из форм воздаяния эти имена помещают на особые глиняные таблички, которые изготавливаются руками немецких школьников, а затем монтируются на мемориале кладбища.

Опыт Германии показывает, как и для чего сохранять память о бесчеловечном прошлом и как сделать это так, чтобы сама подобная память не была предметом подавленной травмы, а побуждала к размышлениям и выводам. Опыт этот, при всех признаваемых различиях между историями России и Германии в XX веке, крайне ценен и для нашей страны — особенно для тех, кому, как учителям истории, предстоит говорить об этом прошлом нашим детям.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

В августе этого года Международный Мемориал организовал образовательную поездку учителей истории из России в Германию и Польшу. «Сноб» рассказывает, как в каждой из этих стран говорят о сложном и болезненном прошлом и как на это могут влиять актуальные политические баталии. В первом материале — о польской части поездки
Власть постаралась сделать День Победы единственным днем, объединяющим нацию. И возможно, ей придется пожалеть об этом
Кого можно считать палачом, а кого жертвой в условиях, когда государство превращает репрессии в инструмент своей политики