Все новости

Колонка

Отпускайте Синицу. Почему надо освободить блогера, рассуждавшего о смерти детей росгвардейцев

4 Октября 2019 16:06

Нынешнее лето научило общество вступаться за тех, кого они считали жертвами произвола. Теперь пришло время экзамена на зрелость — защитить того, кто совершил неприятный поступок, но не заслуживает наказания от государства

Выступать за правое дело не всегда легко — потому что за это, случается, бьют, штрафуют, а особо невезучих даже сажают, — но всегда приятно. Помимо прочих (возвышенных) чувств есть ведь и своеобразное удовольствие в том, чтобы осознавать: ты защищаешь слабого. Ты на стороне жертвы. Ты за справедливость. А наличие риска даже обостряет это удовольствие.

Вполне понятно было летом, почему следует спасать Ивана Голунова. И дело тут было не только в том, что Голунов — отличный журналист-расследователь. Это, конечно, сразу наводило на мысль, что засадить его пытаются как раз потому, что он очередным расследованием кому-то прищемил хвост. Кстати, довольно быстро выяснилось, что именно так все и обстоит. Дело было не только в том, что Голунов — журналист (хотя корпоративная солидарность тоже важная вещь), а для многих внутри московского журналистского сообщества еще и добрый знакомый. Мир, говорят, вообще тесен, журналистский мир тесен вдвойне. Но все-таки, как представляется, главное было в том, что очень уж нагло московские полицейские стряпали обвинения против Ивана. Фальсифицировали доказательства, не заботясь хотя бы о минимальной достоверности. Демонстрировали безусловную уверенность и в собственном всесилии, и в собственной безнаказанности. Подчеркивали свое право ломать людям жизни по собственному выбору, без оглядки на скучные формальности. Главное было в том, что всем с максимальной наглядностью показали — такое может произойти вообще с любым. Мало ли почему ты не понравишься полицейским или тем, кто заказывает полицейским фальшивые дела. Мало ли кому ты перейдешь дорогу. Так можно с каждым. 

Вытащили — пока только Устинова, к несчастью. С условным сроком, но условный срок для невиновного внутри нашего дивного мира тоже неплохой результат

И вышли на улицы, и вытащили Голунова. Но, кстати, про веру в безнаказанность: никто пока за фальсификацию дела так и не ответил. Ин Совиет Раша очень умные наркотики: они могут сами подбросить себя журналисту.

Понятно, почему не только актеры (честь, кстати, и хвала актерам, положа руку на сердце — от этой корпорации не особенно ждешь поступка в наше-то время) вступились за Павла Устинова. Понятно, почему выходят люди на митинги в поддержку других жертв «московского дела» (да, они — жертвы, потерпевшие, не стоит называть их «фигурантами», «обвиняемыми» и т. п.). Если выйти из метро — преступление, оказаться на улице в выходной день — преступление, разговаривать по телефону неподалеку от бойцов Росгвардии — преступление, значит, мы тут все преступники. Этих сдадим — и завтра наша очередь. Совершать ошибку, выходя из комнаты, все-таки иногда приходится. От телефона тоже непросто отказаться. 

Вышли на улицы, вытащили — пока только Устинова, к несчастью. С условным сроком, но условный срок для невиновного внутри нашего дивного мира тоже неплохой результат.

Да, и как тут не вспомнить: а вот избивать случайных прохожих, не щадя женщин и несовершеннолетних, ломать ноги, лжесвидетельствовать в судах — точно не преступления. Это честная работа воинов правопорядка не без привкуса героизма. За это их даже мэр поблагодарил в специальном телевыступлении. Это тоже к вопросу о безнаказанности. Заявлений от потерпевших — настоящих потерпевших, а не ряженых «потерпевших» из ОМОНа, которым судьи утирают слезки, — в достатке. Дел — ни одного.

Одиночный пикет в поддержку фигурантов «московского дела» и других осужденных по резонансным делам у здания Администрации президента РФ Фото: Владимир Гердо/ТАСС

Почему-то сложнее получается понять, что защита Светланы Прокопьевой, журналистки из Пскова, которую обвиняют в «оправдании терроризма», тоже общее дело, а не задача только журналистского сообщества. Много независимых СМИ опубликовали письмо Светланы, в котором она рассказала свою историю. После того как Михаил Жлобицкий подорвал себя на входе в здание Архангельского УФСБ, Прокопьева в радиоколонке предположила, что это — реакция на репрессии, на пытки задержанных и сфальсифицированные уголовные дела (фактов вокруг так называемого дела «Сети» хватает). В этом и усмотрели «оправдание терроризма». Суда еще не было, но Прокопьева уже в списке действующих экстремистов и террористов. А это — вычеркивание из нормальной жизни, невозможность иметь банковские счета, тем более взять кредит. У нее был обыск, изъята вся техника, а в перспективе — до семи лет тюрьмы за слова.

Много независимых СМИ опубликовали открытое письмо журналистки, которое она не без горькой иронии назвала «Я (мы?) Светлана Прокопьева». Очень обидный он — этот вопросительный знак после «мы». Для общества обидный, хочу я сказать. Потому что дело Прокопьевой касается не только ее коллег. В наш говорливый век, когда у каждого есть мнение по любому вопросу и любое резонансное событие превращает людей в экспертов, подкинуть человеку «оправдание терроризма» так же просто, как и наркотики.

А ведь иметь собственное мнение — это никакое не преступление. Это право, а для многих — так просто необходимость. Может, это звучит немного смешно, но так оно и есть. Да, а говорить о том, что попытка разобраться в мотивах террориста — никакое не «оправдание терроризма», мне кажется излишним. Тут и так все ясно.

Если террор останется непонятным, как с ним вообще бороться?

Попытка разобраться в мотивах террориста — важная вещь для общества. Если террор останется непонятным, как с ним вообще бороться? А вот порыв посадить человека в тюрьму за это, конечно, оправдание репрессий. Борьба самого влиятельного из силовых ведомств за собственное святое право и дальше пытать задержанных, прикрыв себя от любой критики. Оправдание репрессий в чистом виде. Правда, нет в Уголовном кодексе Российской Федерации такой статьи. 

И совсем уж сложная задача — с блогером Владиславом Синицей, которому в пятницу Мосгорсуд не стал менять приговор. В апелляции отказано, пять лет колонии. За твит. За скользкий, сомнительный, скажу даже — глупый твит. 

Эксперты, давно уже работающие в тесной связке с прокуратурой, усмотрели в его записи призыв к насильственным действиям в отношении детей сотрудников силовых органов. Эксперты — это учительница математики Наталия Крюкова и переводчик Александр Тарасов. Профессионалы-лингвисты никаких призывов в твите Синицы не нашли, но их мнение суд проигнорировал. Пять лет. Не скажешь даже — «за слова». За пару строчек.

Жестокое, репрессивное, ориентированное на запугивание граждан государство экзаменует нас как школьников

Историю с Синицей не примеришь на себя: я даже в отношении людей, которых считаю откровенными преступниками и врагами моей страны, не хочу никакого насилия. Честного независимого суда — да, и даже иногда рассчитываю дожить до такого суда, когда меня обуревает очередной приступ необоснованной самоуверенности. Суда хочу, а расправ нет. Думаю (надеюсь), что и вы тоже. Что уж говорить про детей. Про детей все сказал в свое время поросенок Фунтик: «Даже у очень плохих людей могут быть хорошие дети».

Пять лет дают человеку, который сделал что-то, судя по общему ощущению, неприличное. И вот это неприличие словно бы мешает сказать слово в его защиту. Не дает испытать того удовольствия, которое вроде бы в обязательном порядке получаешь, защищая невиновных. Но ведь на самом деле это дикость — пять лет за несколько слов. За неприятную нормальному человеку и довольно глупую шутку.

Неадекватный, неоправданно жестокий приговор превращает Синицу в политзаключенного. Должно быть, заклеймят меня позором последовательные и безгрешные либералы в сияющих белых пальто, но я честно скажу: мне неприятно об этом думать. Лучше бы они его просто оштрафовали и отпустили, и дали про эту историю забыть. Но и не признать этот факт как-то не получается.

Жестокое, репрессивное, ориентированное на запугивание граждан государство экзаменует нас как школьников: значит, вы тут за свободу? И за свободу слова тоже? И за свободу мнений? А если это слово глупое, неприятное, оскорбительное для здравого смысла? Как тогда?

А как тогда? Да так же. Свобода слова — не купюра в пять тысяч, она не обязана мне непременно нравиться. Отпускайте Синицу.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Существуют моменты, когда любые темы и сюжеты отступают на второй план. В Москве арестован журналист-расследователь Иван Голунов. Один из тех, кто делает честь профессии русского журналиста
Почти год назад в Архангельске прогремел взрыв. Взрыв неожиданный, ошеломляющий – 17-летний Михаил Жлобицкий подорвал…

Новости партнеров

Финальным аккордом политического сезона стали беспрецедентные обыски в штабах Алексея Навального. Власть пытается продемонстрировать, насколько опасно с нею бороться. И все же давайте не будем забывать, что проводить такую демонстрацию она вынуждена после маленьких, но безусловных побед общества, одержанных этим летом, таких как освобождение невиновного человека из уже схвативших его лап системы. И это внушает надежду