Все новости

Колонка

«Хайпануть» на смертной казни. Зачем политики играют в игры с высшей мерой наказания

16 Октября 2019 11:09

Убийство девятилетней девочки в Саратове вновь возбудило сторонников идеи восстановления смертной казни в России. В Саратове педофил был быстро найден, толпа пыталась растерзать его, но полиция не дала. А теперь всероссийская толпа требует вернуть высшую меру наказания. Почему же власти не идут навстречу требованиям народа?

Одной из первых возбудилась Дума. В «народной» соцсети, на официальном аккаунте Госдумы во «ВКонтакте» был помещен опрос о необходимости вернуть смертную казнь в России. Около 80% (и более 100 тысяч ответивших на соответствующие вопросы) высказались за отмену моратория на ее применение, действующего с 1996 года (из УК как мера наказания смертная казнь не исключена). Депутат от «Единой России» Евгений Примаков так и вообще предложил довольно широкий список преступлений, за которые нужно казнить преступников: «за насильственные преступления против детей и беспомощных, терроризм, предательство Родины и коррупцию в угрожающих стране размерах, что равнозначно предательству». То есть и за экономические преступления тоже. В поддержку смертной казни смело выступили лидеры фракций «эсеров» и ЛДПР. А вот Кремль устами пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова заявил, что вопрос о возвращении смертной казни в настоящее время в Кремле не обсуждается. 

И что же Дума теперь в ответ? Как же быть с результатами опроса? Народ требует ведь! Петиция, набравшая более 100 тысяч подписей (а вышеупомянутый опрос можно считать петицией), ведь имеет право вылиться в соответствующую законодательную инициативу. Где депутат Примаков, куда он ушел с авансцены борьбы с педофилами и коррупционерами, что же он медлит с внесением законопроекта? Как и вся фракция «Единой России» во главе со спикером Володиным. Он ведь саратовский. Надо быть последовательным, иначе к чему было затевать опрос? Надо идти до конца, принимать соответствующий закон и затем смело преодолевать вето президента, если тот будет настаивать на том, что нам надо выполнять обязательства, взятые в свое время перед Советом Европы. Голосов хватит с лихвой. Что ж медлят?

А они не медлят. Они уже закончили свою акцию, свернули знамена и «демобилизовались». 

«Казнь Емельки Пугачёва в Москве». Литография, 1865 г.

Больше ничего не будет. Это был такой «хайп на смерти». Взбодриться самим, отрепетировав раскатистое «р» в словосочетании «смер-р-ртная казнь», взбодрить избирателя, давая ему понять, что хоть в этом-то — то ли в кровожадности, то ли в «непримиримости» к врагам народа — думские депутаты с ним. Чай не пенсионная реформа какая. 

Дело в том, что в представлении многих руководящих политиков, народ наш дремуч и кровожаден и готов жить по законам «Русской правды» (там, где зуб за зуб, око за око). Хотя, к примеру, статистика приговоров, вынесенных судами присяжных, говорит, что это не совсем так. В последние годы число оправдательных приговоров, вынесенных присяжными, колеблется вокруг немыслимых для обычных судов 14–15%, тогда как без их участия судебная машина с 99-процентной вероятностью штампует обвинительные приговоры.

Народные требования смертной казни всякий раз, когда становится известно о каких-то особенно зверских преступлениях, — это вполне понятная эмоциональная реакция. В которой заложено еще одновременно и чувство мести со стороны близких, и осознание своего неверия в справедливость наказания в исполнении нашей судебной системы. Мол, преступника накажут слишком мягко или он «откупится». Разве в других случаях не так? 

Однако почему-то кажется, что если бы кто-то пошел на выборы под лозунгом восстановления смертной казни, а лучше сразу «суда Линча», то он не набрал бы много голосов. Потому что, когда эмоции схлынут, многим станет ясно, что этим наши проблемы не решить, в том числе связанные с патологическим криминалом (педофилией и пр.). Как не решить их с терроризмом. Во-первых, как можно, к примеру, запугать смертника смертной казнью? Во-вторых, всякий терроризм неизбежно вызывает вопрос о социально-экономических (помимо идейных) причинах, его порождающих. И это очень богатое поле для размышлений, не всегда комфортное для властей предержащих. Наконец, то же народное здравомыслие напомнит о миллионах убитых и замученных в годы сталинизма. Прибавилось тогда счастья? А справедливости? А излечилась ли страна от педофилов? Ну и чисто «достоевский» вопрос: как быть с невинно осужденными? 

Исследования насчет того, что в странах, где применяется смертная казнь, преступность от самого по себе факта ее применения не снижается, хорошо известны. Это банальность, которую нет смысла повторять. Можно лишь добавить, что в рамках одной и той же страны — США, — где есть штаты, где применяется смертная казнь, и есть штаты, где она отменена, уровень преступности ниже там, где смертной казни как раз нет. Можно предположить, что преступник, идущий на «смертельное» преступление, будет более отчаянным, ведь ему терять нечего. 

При этом народная вера в «очищающую силу» смертной казни характерна не только для нашей страны. В свое время в большинстве европейских стран общественное мнение тоже было во многом как раз на стороне сохранения высшей меры наказания. Однако европейские элиты в рамках процессов гуманизации общества после Второй мировой войны проделали огромную  работу, чтобы общество переубедить и перевоспитать. Такова, в принципе, роль настоящей элиты. Она не всегда должна «потакать» низам, а должна стараться «вести за собой».

А как же работа по гуманизации общества? Нет, не слышали. И ведь даже не пытаются «примерить» на себя ни смертную казнь, ни тем более «суд Линча»

Сейчас в странах Европы нет не только большинства на стороне смертной казни, но и отдельные эмоциональные выплески на волне резонансных преступлений не ведут к реанимации дискуссий насчет надобности ее восстановления. Вопрос считается на этом этапе цивилизационного развития закрытым.

Однако наша, с позволения сказать, элита не хочет проводить эту трудную «воспитательную работу». И Кремль тоже предпочитает по этому вопросу ограничиваться короткими репликами, мол, не обсуждаем тему. Не вдаваясь в сложную и не рассчитанную на массовую популярность аргументацию. Элита не хочет апеллировать к сложным понятиям христианства, согласно которым не человеку решать вопрос о лишении жизни другого человека, это не его «зона ответственности». Не хотят те же депутаты лишний раз тыкать пальцем и в несовершенство нашей судебной системы, которая не просто штампует обвинительные приговоры, но и подчас делает грубые ошибки. Кто осмелится сказать, что, будучи восстановленной как «универсальное» наказание за целый ряд преступлений, высшая мера не выльется уже вскорости в чудовищные и очевидно ошибочные или несправедливые решения, по которым будут казнены невиновные? Истовые сторонники смертной казни могли бы, теоретически, подкрепить свои позиции тем, чтобы выступить за безусловное применение в таких судебных процессах суда присяжных. Но это спровоцирует «опасные» разговоры о том, что такие суды вообще-то надо шире применять в нашей судебной практике, а не ограничивать, как это происходит в последние годы. 

Легче всего как раз «хайпануть» на очередном громком зверском преступлении, прокричать нечто решительное, что, как кажется, будет «на потребу народным массам и супротив толерантной Европы», а потом, получив соответствующий «звонок» из администрации президента с советом «не педалировать тему» (нам же еще со всякими Макронами и Меркель встречаться), тихо заткнуться. До следующего «хайпа». А как же работа по гуманизации общества? Нет, не слышали. И ведь даже не пытаются «примерить» на себя ни смертную казнь, ни тем более «суд Линча». Хотя, как известно, от сумы и тюрьмы уже где-где, а в нашей стране точно зарекаться не стоит.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

После убийства в Саратове девятилетней Лизы Киселевой в соцсетях началась дискуссия о необходимости отмены в России моратория на смертную казнь, а на сайте Change.org начался сбор подписей за применение к убийцам детей «высшей меры» наказания. «Сноб» изучил доводы сторон
Из-за горячих дискуссий по поводу смертной казни, которые идут в США, судам приходится отвечать на сложные юридические и философские вопросы о жизни и смерти. И главные из них — кто же все-таки вправе отнимать у человека жизнь и можно ли умереть без страданий

Новости партнеров

Социологи выяснили, как моральные суждения влияют на эволюцию общественного мнения и чем либеральные идеи отличаются от консервативных