Все новости

Редакционный материал

Роман Ягупов: Прошлое для новой войны.

Как Турция перекодирует собственную историю

Успехи Турции, сумевшей за годы сирийского конфликта превратиться во влиятельную региональную державу на Ближнем Востоке, вряд ли были бы возможны без изменения взглядов на новую и старую историю своей страны. Последние десять лет власти страны старательно работали над тем, чтобы турки начали воспринимать свою историю по-новому, забыв о травмах и злодеяниях. Это помогает жить и воевать

16 Октябрь 2019 15:40

Фото: Rostyslav Savchyn/Unsplash

По хребту Ильгаз на севере Турции идет новая, недавно уложенная дорога. Это район активных инвестиций — из заповедника делают мощный горнолыжный курорт, недавно завезли подъемники. И посреди этого праздника зимнего спорта вдруг виден специально выделенный участок земли. На постаменте, напоминающем постаменты участникам Второй мировой войны, стоит обелиск с надписью «Мученикам 1914–1954 года». И если в 1914 году началась Первая мировая война, то о том, где погибли мученики в 1954 году, остается только догадываться. Возможно, речь идет о турках, которые погибли от ран после войны в Корее, где с войсками социалистического лагеря сражался турецкий контингент.

Может показаться, что маленький монумент на горном курорте не имеет никакого отношения к нынешнему вторжению турецких войск на земли сирийских курдов. Однако это не так. Без монумента — свидетельства живой, местной памяти о павших солдатах — не было бы успеха турецкой операции на севере Сирии, не было бы вообще всей турецкой политики в регионе. И именно в идеологической составляющей этой политики памяти заключается главная инновация.

Добрая империя

Турецкая политика памяти обусловлена усталостью от «коллективной вины», которую долгие годы навязывали Турции союзники по НАТО и воспитанные в американских и немецких университетах турецкие интеллигенты. Османскую империю эти люди упрекали в угнетении ее многочисленных подданных и считали отсталой, больной державой, а ее падение считали благом. Отдельной темой оставался геноцид армян в годы Первой мировой войны, о котором турецкие власти (и их покровители в Европе и США) в двадцатом веке старались не говорить. Тем не менее общий образ империи был не самым приятным и благостным. 

Армяне в сопровождении османских солдат на пути в тюрьму в Мезире (современный Элязыг), апрель 1915 Фото: Wikimedia Commons

В XXI веке средний класс турок устал от вечных обвинений империи во всех бедах Ближнего Востока. Против этих обвинений выступали и турецкие профессора правых взглядов, и сторонники умеренного исламизма, уставшие от вечных упреков в «отсталости» и «обскурантизме». Именно эти интеллектуалы и чиновники еще в начале 2000-х начали создание нового прошлого страны. После прихода к власти партии Реджепа Тайипа Эрдогана они получили карт-бланш. 

Путь к новому прошлому лежал через архивы. Впервые за много лет начались процессы по оцифровке и обработке огромных массивов османских документов. Исследователи получили доступ к документам по истории империи, а специалистов по XV и XVI векам активно брали на работу в турецкие вузы. Это позволило Турции перекодировать образ Османской империи в глазах национальной интеллигенции и академической элиты — вместо «тюрьмы народов» перед нами предстало сложное и просвещенное государство, которое силою обстоятельств закончило свое существование в Первой мировой войне. По новой версии, Османская империя была если не прекрасным, то по крайней мере достойным уважения и восхищения чудом, которое пало в результате падения морали и заговора врагов. 

Новый образ империи нашел свое отражение не только в монографиях, но и в массовом искусстве. На прилавках стамбульских магазинов появились книги про храбрых султанов, которые героически сражались с врагами. Не обошлось и без турецкого Фандорина. В 2014 году в Турции появился телесериал о храбром детективе, который распутывает интриги внешних врагов и разоблачает козни внутренних революционеров. Сериал под названием Filinta («Красавчик») увидел свет в 2014 году. Он шел на главном телеканале Турции два года, а съемочную площадку труппы посетил глава страны Реджеп Тайип Эрдоган.

Однако еще до выхода «Филинты» на экраны политическая ситуация в Турции изменилась. В 2013 году протесты против застройки стамбульского парка Гези на площади Таксим привели к городскому восстанию в Стамбуле и протесту в 300 городах Турции. Участники протестов, от левых до мусульман, требовали отставки Эрдогана. В 2014 году обострилась обстановка в Сирии, и на эту ситуацию Турция оказывала самое непосредственное влияние.

Новая политическая ситуация потребовала нового прошлого, которое было решено воплотить на всех уровнях исторической политики. От прославления мирной Османской империи турецкие пропагандисты перешли к прославлению империи воюющей. Этому немало способствовала сирийская война, и для того, чтобы выиграть ее, пришлось изменить восприятие Первой мировой войны. К тому же годовщина ее начала удачно совпала с обострением внутренней борьбы в самой Турции. Чтобы мобилизовать людей в настоящем, власти страны решили создать новую версию прошлого для достижения целей будущего. 

Стамбул идет на войну

По-настоящему переломным стал, кажется, 2015 год, когда Турецкая Республика с помпой и невиданным масштабом отметила столетнюю годовщину битву при Галлиполи. В начале 1915 года англо-французский флот предпринял несколько попыток прорыва через Дарданеллы, чтобы, держа под прицелами крупнокалиберных пушек столицу, одним ударом выбить Османскую империю из войны. После неудачи адмиралов за дело взялись генералы, планировавшие с суши захватить расположенные на Галлиполийском полуострове форты и тем самым открыть дорогу флоту. После драматической десантной операции с участием британских, французских, австралийских и новозеландских солдат, бои быстро выродились в кровавый многомесячный позиционный тупик. Двумя итогами которого стала эвакуация войск Антанты, бросившей всю затею, несмотря на огромные приложенные силы, и триумф османов над западными державами. Немаловажно, что именно на Галлиполийском театре впервые смог проявить себя умелым командиром будущий создатель Турецкой Республики Мустафа Кемаль Ататюрк.

Годовщину этих событий отмечали с максимальной помпой, создав на месте событий специальный музей. После посещения экспозиции может создаться впечатление, что главными героями Первой мировой были турки разных национальностей. «А в конце им все-таки скажут, что османы войну с треском проиграли?» — спрашивали друг друга иностранные гости торжества.

Во время торжеств 2015 года тема армянского геноцида не звучала. Надо сказать, что Турция и в двадцатом веке не считала события 1915–1918 годов в отношении этнических меньшинств Османской империи (армяне, христиане-ассирийцы) организованным геноцидом. Но если до этого в полуофициальных изданиях еще разрешалось обсуждать степень вины тех или иных османских государственных деятелей и подробности событий, то ныне все сводится к формулировкам «во-первых, ничего не было, а во-вторых, сами во всем виноваты». Некоторые турецкие историки и публицисты обвиняют давно умерших армян в сотрудничестве с императорской Россией и оправдывают зверства резонами государственной безопасности.

В пикантном положении оказались и те, кто занимаются арабскими национальными движениями внутри Османской империи в последние годы ее существования. Теперь все их многообразие (далеко не все из них даже хотели отделения арабских областей от империи) сводится к степеням предательства. Из масскульта и из исторических исследований стремительно и окончательно исчезли и союзники османов — немцы. Несмотря на то что в годы Первой мировой немецкие советники оказывали огромную поддержку османам и осуществляли руководство большинством османских побед, теперь они редко удостаиваются чего-то большего, чем упоминания, причем в негативном ключе. В турецком сериале про осаду Эль-Кута начисто отсутствует командующий османской 6-й армией немецкий фельдмаршал Кольмар фон дер Гольц. 

Все эти тенденции нашли отражение и в массовом кинематографе. В 2017 году создатели сериала «Филинта» выпустили на экраны новый сериал «Падишах», посвященный последнему монарху Османской империи Абдул-Хамиду II. В этом сериале правитель империи лично вершит судьбы родины, одной рукой предотвращая покушения на самого себя, а другой заботясь о сохранении ислама внутри сложного государства. Главными друзьями султана являются выходцы из простого народа, а главным оппонентом — один из основателей сионизма Теодор Герцль. 

В образе немолодого, но сильного правителя многие критики увидели намек на Реджепа Тайипа Эрдогана, хотя русскому читателю образ сурового, но справедливого вождя может напомнить иные, не менее значимые фигуры недавней отечественной истории и современности. Еще одним новшеством в этом новом прочтении Первой мировой войны стала религия. Согласно нынешней турецкой трактовке Османская империя — это не империя народов разных религий (вряд ли нужно напоминать, сколько христиан разных деноминаций жило в границах Османской империи даже в последние годы ее существования), но в первую очередь держава мусульман. Это позволяет турецким властям перекинуть столь нужный мостик из прошлого в настоящее — и связать события Первой мировой с современным политическим моментом, в котором (с точки зрения пропагандистов) все так же просто, как и было много лет назад.

Перекрасим в зеленый цвет

Одним из маркеров новой исторической политики стало постоянное употребление религиозного термина «мученики» по отношению ко всем погибшим за родину в прошлом. На памятниках на местах боев легко найти посвящения вида «на этом месте 38 турецких солдат стали мучениками». Те же самые слова пишут на монументах в турецкой провинции — там ставят «памятники мученикам», не различая, в каком году (и за какую страну) эти мученики пали. В логике классического национализма мучениками в Турции являются все павшие солдаты, без уточнения времени. 

Относительно новой тенденцией стало и подчеркивание того факта, что в войсках Османской империи воевали в годы Первой мировой не только турки, но и представители почти всех окрестных мусульманских народов, включая и теперь находящихся в постсоветских республиках. Этим еще раз подчеркивается важность османов как мусульманского культурного и исторического центра и правопреемственность современной Турции в этом качестве. Именно это дает Турции право защищать всех мусульман, вне зависимости от того, где они живут, — и это находит отражение в политической повестке дня.

Фото: Caglar Oskay/Unsplash

Несколько странно на фоне дивного нового прошлого смотрится новая версия образа Мустафы Кемаля Ататюрка. Личность основателя республики Турции окружена в Турции глубочайшим почтением. Националист и секулярист Ататюрк строил свое идеальное государство на руинах Османской империи и старался дистанцироваться от ее прошлого. Ленин перенес столицу из имперского Петербурга в Москву, Мустафа Кемаль Ататюрк перенес столицу из Стамбула в Анкару. Ататюрк не очень тепло относился к исламистам, а также к сторонникам национальных автономий всех мастей. Он строил Турцию для турок, теми методами, которыми умел.

В эпоху увлечения ранними османами образ Ататюрка оставался традиционным, однако в последние годы близкие к власти исследователи стали говорить о нем чуть-чуть по-другому. В последних фильмах и книгах сторонник секуляризации и вестернизации Мустафа Кемаль Ататюрк предстает скорее сторонником «великой сильной Турции», которая существует в вечности. В новой истории Мустафа Кемаль ведет борьбу не столько и не только с врагами внутренними, сколько с внешними — англичанами, французами и их внутренними агентами. На родине Мустафы Кемаля, в греческом городе Салоники, турецкие власти обновили экспозицию музея. Большая часть экспозиции рассказывает о службе Мустафы Кемаля в войсках Османской империи, а его титул — «Гази» — напоминает о священной войне «газават», которую во время Первой мировой войны султан объявил против неверных англичан, французов и русских. Новый Мустафа Кемаль — это не разрушитель многонациональной Османской империи, а доблестный офицер, герой Галлиполи и защитник имперской столицы от неверных. По местам его боевой славы на Галлиполийском полуострове водят многотысячные экскурсии для граждан, просто теперь им рассказывают, как Кемаль отбивался там от западных «неверных». В предвыборном ролике Реджепа Тайипа Эрдогана Мустафа Кемаль соседствует с картинками османского прошлого, славного республиканского настоящего и славного цифрового будущего. Ни войны в Сирии, ни трагедии армян в этом ролике нет.
Вряд ли имеет смысл говорить о том, насколько убедительно выглядит активно продвигаемый турецким государством взгляд на собственную историю. Важно, насколько он воспринимается самими турецкими жителями. Наверное, не должно удивлять и то, что в России, где Первая мировая война также привела к краху старой империи и возникновению на его обломках нового государства, спустя 100 лет пытаются «лечить» свои старые травмы теми же нехитрыми, но вполне сильными средствами. Слегка беспокоит, пожалуй, лишь то, что вскоре после лечения обязательно начинается какая-нибудь война.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

В конце марта в Турции в очередной раз заговорили о возможности возвращения мечети в собор Святой Софии. Этот вопрос остается для страны такой же «вечной» темой, как для России — дальнейшая судьба Мавзолея. О том, что происходит в здании, где в настоящее время располагается музей, рассказывает историк Роман Ягупов
Турция переживает сейчас небывалую волну гражданской мобилизации. После отмены выборов мэра в Стамбуле, где первоначально победил оппозиционный кандидат, граждане готовы сделать все, чтобы вернуть стамбульцев в город в разгар сезона отпусков. Бизнесмены, владельцы курортных гостиниц и обычные граждане вместе убеждают горожан перетерпеть жару и духоту в городе на Босфоре и готовы им в этом помочь
«Исламское государство» рухнуло, но оставило за собой след тяжелых историй человеческих судеб. Не все из них описываются черно-белыми категориями фанатиков террора