Все новости

Колонка

Обновление декорации. Почему Совет по правам человека при президенте еще существует

23 Октября 2019 12:10

Главой СПЧ стал телеведущий Валерий Фадеев. Многие правозащитники встретили это назначение с нескрываемым разочарованием. На самом деле роль совета приводится в соответствие с ожиданиями власти, а правозащитная общественность живет в мире необоснованных иллюзий

Вместо возглавлявшего с 2012 года Совет по правам человека (СПЧ) при президенте Михаила Федотова Владимир Путин назначил телеведущего Валерия Фадеева. Видный член «Единой России» и Общероссийского народного фронта ранее вел программу «Время» и возглавлял Общественную палату.

Произошла также частичная ротация членов Совета. Из него исключили руководителя правозащитной организации «Восход» Евгения Боброва, политолога Екатерину Шульман (она проработала в СПЧ меньше года), главу международной правозащитной группы «Агора» Павла Чикова и профессора ВШЭ Илью Шаблинского, а также самого Федотова. Всех их объединяет то, что они занимали активную позицию во время летних московских протестов, называя нерегистрацию независимых кандидатов на выборах в Мосгордуму «произволом», а арестованных участников протеста — «политическими заключенными». Видимо, в глазах кремлевской администрации они тем самым перешли ту черту, которая отделяет правозащиту (которая должна быть «точечной и конструктивной») от политической деятельности, которая не дозволена. Еще один член СПЧ — бывшая судья Конституционного суда Тамара Морщакова, известная своими демократическим взглядами, — подала в отставку сама. 

Новыми членами стали исполнительный директор агентства «Россия сегодня» Кирилл Вышинский (недавно освобожденный из украинской тюрьмы в порядке обмена пленными), уполномоченный по правам человека в Свердловской области Татьяна Мерзлякова, президент Центра прикладных исследований и программ Александр Точенов. Символично: Вышинский успел уже заявить, что сосредоточится на защите прав российских журналистов за рубежом. Про «внутри страны» он ничего не сказал, видимо, тут проблем не видит. Кстати, нигде не написано, что СПЧ не может заниматься правозащитной деятельностью за границей. Возможно, он теперь активнее обратится именно с этим во внешний мир. 

Не будем гадать, как изменится работа СПЧ под новым руководством и превратится ли он окончательно в сервильный орган, а поставим вопрос иначе: а если СПЧ вовсе распустить, изменилось бы кардинально состояние с правами человека в стране? Насколько незаменим этот совещательный орган, с которым президент встречается в лучшем случае раз в год?

Валерий Фадеев Фото: Андрей Любимов/Агентство городских новостей «Москва»

В нынешнем Совете и после ротации пока еще остается ряд уважаемых правозащитников, своей деятельностью доказавших готовность идти против сильного «ветра», дующего с властного Олимпа. Эти люди тоже поднимали острые темы гражданско-политических прав, пыток, права на мирный протест и т. д. СПЧ сумел (в том числе по результатам десятков выездных заседаний в регионах) составить объективные доклады о положении с правами человека как в стране в целом, так и применительно к отдельным сферам жизни. Однако, положа руку на сердце, спросим себя: изменилась ли ситуация существенным образом благодаря этим усилиям, в том числе благодаря прямым обращениям к президенту? Например, на прошлогодней встрече Путину задали вопрос о преследованиях свидетелей Иеговы. Он назвал такую практику «полной чушью», но после этого все равно вынесены уже десятки суровых приговоров о реальных сроках заключения. Членам СПЧ не удалось добиться смягчения антиэкстремистского законодательства. Несколько приговоров участникам московских протестов были действительно смягчены после вмешательства членов СПЧ, но ведь не только их, а еще и многотысячных демонстраций в поддержку, а также выступлений многих медийных персон. В целом реакция силовиков и судебных органов на эти протесты осталась весьма жесткой. А те, кто больше всех «активничал» по части поддержки (так это видится в Кремле) протестов, теперь вычищены из СПЧ.

Основная роль СПЧ, созданного еще в 90-х (тогда он назывался комиссией при президенте), консультативная. Он советует, проводит экспертизу, проверяет и расследует вопиющие случаи произвола, ходатайствует о смягчениях в тех или иных сферах и т. д. Однако, не имея права законодательной инициативы, да и особых полномочий, будучи сдержанным определенными «нормами приличий», находясь «при президенте», он является декоративным органом. СПЧ не может изменить систему нарушений, он может в меру политкорректно поднять шум, привлечь внимание общественности (но без «политизации»), ходатайствовать перед президентом о каких-то частичных смягчениях и улучшениях. Не меняя системы, а стараясь ее облагородить. Нужен такой орган? Ведь другие скажут: ну и пусть станет хуже, ситуацию нужно довести до логического конца, и полный катарсис с правами человека нас излечит.

Кто-то возразит на это, что при всей ограниченности возможностей СПЧ способствует, мол, повышению правозащитной грамотности общества, привлекая внимание к случаям нарушений прав граждан и пытаясь воздействовать на власти тем, что он «при президенте» и обладает неким весом.

На уровне провинциальных мелких самодуров — возможно, на федеральном — вряд ли. Да и эти функции могли бы выполнять не только те относительно независимые СМИ, каковые еще остались, но и социальные сети, и даже стихийно возникающие коалиции граждан по поводу тех или иных проблем. Ведь пока сами граждане не начнут возмущаться своим бесправием в массовом порядке, никакое мирное «просвещение» значимых результатов иметь не будет. Хотя, наверное, многим правозащитникам гордо и почетно от того, что они могут периодически обратиться к Путину и даже посидеть с ним за одним столом. Это работает на их «общественную капитализацию». Но никакой СПЧ, хотя бы и при президенте, не сможет заменить даже частично отсутствие справедливой и независимой судебной системы, не сможет наладить действенный контроль за силовыми органами, даже когда они творят беспредел. К чему тогда, спрашивается, «декорировать» все это и делать вид, что тут можно что-то поправить именно такими методами?

Некогда и Общественная палата (ОП) была создана в качестве такого же «декоративного органа». Который некоторым виделся чуть ли не «предпарламентом», проводящим нечто вроде «нулевого чтения» законопроектов, осуществляющим их общественную экспертизу. А чем запомнилась ОП в последнее время? Разве что кампанией по переименованию аэропортов. Ну прикольно. Люди обсуждали, но…

Еще один «декоративный орган» — всякие разные омбудсмены. По делам предпринимателей, детей, интернета. Отдельная омбудсвумен по правам человека генерал милиции Татьяна Москалькова в глазах правящей бюрократии, видимо, идеально подходит на эту должность. Но разве можно сказать, что при ней произошла какая-то прямо катастрофа с «официальной правозащитой»? Да нет, какая была, такая и осталась.

Институциональные реформы надо проводить быстрее и масштабнее, пока крышку котла не сорвало бурным кипением

Или вот омбудсмен Борис Титов, отказываясь сходить с ума от той кафкианской реальности, в которой существует российский бизнес, то одного предпринимателя после месяцев отсидки в СИЗО по очередном абсурдному (это для нормальных людей, а не для системы) обвинению вытащит, то другого из Лондона на родину под обещание прекратить преследование вернет. Погрузившись в «теорию малых дел», как та лягушка в молоко, он искренне верит, что делает полезное дело и «сметане» (улучшению инвестиционного климата) быть. Да, делает. Но не ставит под сомнение саму систему. Которая знай продолжает делать свое дело, в том числе гнобить бизнес и отжимать его. Инвестклимат у нас все тот же.

Можно еще учредить разных омбудсменов по самым разным направлениям. От защиты прав животных до обманутых дольщиков, вкладчиков, ипотечников и жертв микрофинансовых организаций, а также людей, живущих рядом со зловонными свалками. 

Все эти декоративные институты вообще-то можно, да и должно заменить работоспособным парламентом, который место и для дискуссий, и для политической конкуренции, и для самостоятельных расследований, и для качественной предварительной проработки принимаемых законов (чтобы не надо было принимать подзаконные акты), заменить независимой от исполнительной власти судебной системой, политической конкуренцией в широком смысле, где «вишенкой на торте» — независимые СМИ.  

Но ведь ничего этого нет, скажет скептик, а если есть, то либо в зачаточном, либо в чахоточном состоянии. Ну и пусть тогда хотя бы «квазиинституты» работают, так? Может, там, как в первобытном бульоне, в котором (есть такая теория) зародилась на Земле жизнь, зародится наше гражданское общество. Наверное, доля истины в этом есть. Вон, скажем, Петр Первый некогда повелел дворянам собираться на собрания, говорить об умном и пить чай. Из таких дворянских собраний потом вышли, дескать, и декабристы, и планы освобождения крестьян от крепостного права. В должное время и у нас что-то вызреет. И «первобытный бульон» гражданского общества, вяло булькавший годами в Общественной палате, Совете по правам человека при президенте, жалобных письмах уполномоченному по правам предпринимателей о своих мытарствах в сетях российской бюрократии «выстрелит» новыми лидерами, которые наполнят собою обновленные демократические институты. И заколосится у нас новая светлая жизнь.

Возможно, так и будет, согласно поговорке, что в России надо жить долго. Одно «но». В современном мире все процессы ускоряются. И поэтому возможно, что у нас просто нет времени на «бульканье», а институциональные реформы надо проводить быстрее и масштабнее, пока крышку котла не сорвало бурным кипением тех, кого все эти «декорации» не слышат, а расслышав, не могут донести адекватно их чаяния до тех, кто обладает настоящей властью, влиянием и возможностями. Кто б дал тут правильный ответ. Где такой хотя бы «декоративный» орган? Молчат декорации, не дают ответа.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

«Сноб» вместе с хедхантером Аленой Владимирской продолжает проект «Недореализованные». В третьей части — история актрисы Татьяны Лазаревой, она добилась всенародной славы, за которой последовал кризис
Не исключено, что сегодня профессор Преображенский стал бы доверенным лицом Путина. Ибо старшее поколение в большинстве своем не грезит о переменах, а власть в кастовом нашем обществе очень заботится о благонамеренных интеллектуалах
Британская оппозиция торпедирует сделку по Брекзиту. А вместе с ней и саму Великобританию