Все новости

Колонка

Дешевая распродажа. Кому и, главное, зачем Минфин предлагает продавать госсобственность

24 Октября 2019 10:15

Приватизация в разгар кризиса — идея довольно странная, а в условиях чрезвычайно низкой инвестиционной активности странная вдвойне. Она противоречит всем идеологическим установкам последних лет и не имеет никакой конкретной цели

Российский министр финансов Антон Силуанов 19 октября на встрече с инвесторами в Вашингтоне, где он принимал участие в очередной заседании МВФ и Всемирного банка, заявил: российские власти согласны с тем, что приватизация должна быть более амбициозной. За день до этого на инвестиционном форуме Московской биржи заместитель Силуанова Алексей Моисеев высказал позицию Минфина, которая заключается в том, что во всех компаниях, кроме оборонных, доля государства должна быть снижена до 50%, а в некоторых и вовсе до блокпакета (25% плюс одна акция) или до нуля.

Глава Счетной палаты Алексей Кудрин похвалил своего бывшего заместителя за правильное направления мыслей — более «амбициозную» приватизацию в Счетной палате приветствуют, — отметив при этом, что заявлять об этих планах надо было до начала парламентского обсуждения бюджета, в котором доходы от приватизации планируются рекордно низкие —  всего 11 миллиардов рублей.

Не будем уподобляться Счетной палате и придираться к мелочам, возможно, светлая мысль о том, что пора уже, наконец, приступить к серьезной распродаже госимущества, пришла в голову главе Минфина уже после того как бюджет на ближайшую трехлетку был сверстан и даже утвержден правительством. К тому же Силуанов отметил, что цель «амбициозной» приватизации — вовсе не наполнение бюджета. С этим все и без того обстоит более чем неплохо. Главное — снизить присутствие государства в экономике.

Можно было бы списать слова министра на обстоятельства времени и места, где они были сказаны. Вашингтон, встреча с инвесторами — нужно же о чем-то говорить. Но практически синхронное и более предметное высказывание Моисеева заставляет отнестись к словам о приватизации более серьезно, чем к вежливому способу поддержать беседу.

Теоретически под каждым словом о необходимости сокращать присутствие государства в экономике можно было бы подписаться. Однако именно сейчас, причем из уст Антона Германовича Силуанова, эти речи звучат странно и вызывают сразу несколько вопросов. Первый — когда, собственно, государство собирается приступить к распродаже имущества. Ближайшее время для этого  — далеко не лучший момент. На встречу с инвесторами Силуанов пришел после заседания МВФ, где обсуждались мрачные прогнозы на следующий год. Обычно осторожный и консервативный фонд резко ухудшил прогнозы развития мировой экономики, и в приближении серьезного кризиса не сомневается никто, включая Силуанова. В последние недели он неоднократно возвращался (или его возвращали) к обсуждению того, что будет с российской экономикой, если нефть рухнет до 10 долларов за баррель.

Фото: Андрей Любимов/RBC/TASS

Продавать доли в госпредприятиях в разгар кризиса по максимально низким ценам — верный способ рано или поздно разделить участь бывшего коллеги по экономическому блоку Алексея Улюкаева. Тут, правда, есть варианты, непосредственно связанные с ответом на второй, не менее важный вопрос — кому продавать. Вопрос при ближайшем рассмотрении вовсе не так однозначен, как кажется. Правительство, да и сам Силуанов в последние годы неоднократно выражали свое разочарование частным бизнесом, который упорно не хочет инвестировать, несмотря на наличие денег. И на Петербургском форме, и на Московском финансовом форуме главные тезисы министра финансов заключались в том, что деньги у бизнеса есть — остатки на счетах исчисляются триллионами. Но вместо того, чтобы вкладывать в модернизацию существующего производства и создания новых, главы компаний обивают пороги и клянчат налоговые льготы. Собственно, концепция нацпроектов, предусматривающая многотриллионные инвестиции государства, именно из этого разочарования и родилась: если частники не инвестируют, правительство само все сделает. Это же разочарование привело к тому, что интересы инвесторов давно перестали быть не просто приоритетом, но даже сколько-нибудь значимым фактором, влияющим на действия государства. И «дело Калви», и обсуждение законопроекта о «значимых» информационных ресурсах это наглядно демонстрирует. 

Тут, впрочем, есть один нюанс. Инвестор инвестору рознь. Есть те, кто готов строить новый бизнес и брать на себя риски и ответственность за его развитие, а есть и те, кто довольствуется миноритарными пакетами в разных проектах и участвует в прибылях. Присутствие в таких проектах государства, которое в случае чего всегда подставит плечо и спасет, для портфельных инвесторов — фактор скорее положительный, особенно в российских условиях. Есть и специфический для России класс инвесторов, которые пользуются доверительными отношениями с представителями «вертикали» самого разного уровня и очень неплохо научились монетизировать эти отношения и получать под них гарантии неприкосновенности. Для верхней части этой категории сейчас весьма актуальна проблема лишних денег, которые на Западе хранить слишком опасно, а в России все «хлебные» направления, позволяющие паразитировать на торговле сырьем или исполнении госконтрактов, уже поделены. Для таких «инвесторов» приватизация — манна небесная, а приватизация в разгар кризиса по смешным ценам была бы дополнительным приятным бонусом.

Наконец, третий принципиально важный вопрос к силуановской «амбициозной» приватизации — на что пойдут вырученные от продажи госпакетов деньги. Да, Антон Германович говорит, что доходы от приватизации — ерунда, важен принцип. Но если вырученные средства просто будут увеличивать бюджетный профицит, а потом оседать в Фонде национального благосостояния (ФНБ), получится довольно странная картина. Ведь «излишки» ФНБ правительство собирается инвестировать, причем масштабы этих инвестиций на порядок превышают запланированные доходы от приватизации. Достаточно сравнить 11 миллиардов, которые будут выручены от «неамбициозной» продажи госпакетов и триллион, который Минфин и ЦБ договорились инвестировать до 2022 года. Если цель правительства — сократить присутствие государства в экономике, зачем заниматься государственными инвестициями, которые присутствие государства в экономике увеличивают, причем в гораздо более серьезных масштабах, чем любое возможное снижение доли в результате продажи миноритарных госпакетов? Накопилось (и продолжает копиться) много лишних денег — надо снижать налоги. Тогда, глядишь, и частные инвесторы пересмотрят свое отношение. И тогда доля государства в экономике начнет снижаться не за счет изменения структуры собственности уже существующего бизнеса (при сохранении контрольных пакетов в руках государства эта структура вторична), а за счет создания новых частных компаний и роста экономики. Такую модель сокращения государственного присутствия есть смысл обсуждать. К сожалению, не с этим правительством.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Экономический обозреватель Максим Блант в совместном проекте «Сноба» и «Манго Страхования» «Авось и доллары» рассказывает, что «подстилать соломку» имеет смысл там, где страшнее всего падать. Предусмотреть все и защититься от всех угроз и рисков невозможно, тем более что в нынешнем мире, который становится все менее предсказуемым, новые опасности появляются с удручающей регулярностью
Принятие закона, направленного на передел собственности в одной компании, может иметь серьезные последствия не только для российского интернета, но и для всей экономики
Пока усилия ФНС по увеличению собираемости налогов не сопровождаются сокращением общего налогового бремени, они только ухудшают общие экономические показатели и сокращают «кормовую базу» государства