Все новости

Колонка

Домашнее насилие: как били «любя», так и будут бить

4 Декабря 2019 10:50

В Совете Федерации появился законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации». Тем самым государство косвенно признает, что с декриминализацией домашнего насилия три года назад «промашка» вышла. Однако это не значит, что в данной части семейных отношений законодатели готовы пойти по западному пути решения проблемы и полностью отказаться от реверансов в сторону мракобесов и охранителей

После ряда резонансных случаев домашнего насилия, которые привели к жертвам и увечьям и даже дошли до Европейского суда по правам человека, Валентине Ивановне Матвиенко и возглавляемому ей Совфеду была поручена важная миссия явить «доброе лицо» власти и тем самым подправить принятый в угоду фундаменталистам три года назад закон о декриминализации домашнего насилия (под негласным лозунгом, мол, не нужны нам все эти «западные штучки»).

Вроде бы тот закон даже работает. Помнится, его инициатор, сенатор Елена Мизулина тогда ратовала за то, что, мол, не надо сурово «наказывать за шлепки», в смысле — тюрьмой. «Побои в отношении близких лиц» были исключены из числа преступлений и отнесены к административным правонарушениям. Потому что, убеждали тогда, апеллируя к семейным ценностям, фундаменталисты типа бывшей «яблочницы» Мизулиной, «поведение родителей, применивших к ребенку легкие воспитательные меры в виде шлепка, или конфликтующих супругов» не должно выглядеть более общественно опасным, чем поведение постороннего человека, нанесшего кому-либо побои на улице. То есть все во имя добра и во имя человека, а также против проявлений ненавистной охранителям «ювенальной юстиции», утвердившейся на Западе, и «вмешательства государства в семейные дела».

Фото: Ben White/Unsplash

За три года, если верить официальной статистике, число «семейных преступлений» таки снизилось. Ура! Значит, закон работает, и хулители Мизулиной посрамлены? Число преступлений на семейно-бытовой почве снизилось аж на треть — с 49,6 тысячи до 33,3 тысячи. Число «семейных» преступлений против детей сократилось на 55% — с 11,3 тысячи до пяти тысяч, против женщин — более чем на 30 процентов (с 35,7 тысячи случаев до 24,4 тысячи). Правда, за этот же период с двух до 2,5 тысячи выросли показатели по умышленному причинению легкого вреда здоровью родственнику. При этом правозащитники подсчитали, что 79% россиянок, осужденных за умышленное убийство в 2016–2018 годах, как раз защищались от домашнего насилия. Еще 52% женщин судили за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть.

То есть калечить стали больше, но бить при этом стали меньше? Как такое может быть? А очень даже просто. Раз побои в семье («шлепки») — это теперь унылая «административка» (а может, это вообще такие «эротические игры»?), то полиция неохотно реагирует на такие инциденты. Вы пробовали вызвать полицию, когда за стеной буйствуют в ночи соседи? Часто они приезжали? Ровно так же с домашним насилием. От него правоохранителям ни поощрения от начальства, ни «палок» по раскрытию, один геморрой. А потом выясняется, что кому-то руки отрубили топором, как жительнице Подмосковья Маргарите Грачевой,  жалобу которой летом принял к рассмотрению ЕСПЧ (по факту бездействия правоохранителей). А кого-то вообще забили до смерти, как супругу жителя Вологды Романа Крюкова, которого обвиняли в том, что именно он это и сделал на фоне давних «неприязненных отношений», поскольку он и раньше ее поколачивал. Однако присяжные вынесли ему оправдательный приговор, что многое говорит о бытующем в обществе отношении к домашнему насилию в принципе. 

И, скорее всего, значительной части общества (консервативной) не понравится теперь, что правоохранителей снова хотят вовлечь в семейные разборки. Мол, сами разберутся — примерно так часто реагируют прохожие, когда на улице мужчина избивает явно знакомую ему женщину или угрожает ей. Не допустим «ювенальщины», призывают наши фундаменталисты. И именно поэтому законопроект, находящийся сейчас в СФ, уже встретил мощный отпор со стороны консервативных сил, а самим его инициаторам стали поступать угрозы. Возбудились примерно те же структуры, которые в свое время грозились сжечь кинотеатры за показ фильма о любовнице последнего императора «Матильда».

Законопроект вводит ранее неизвестные нашей правоприменительной практике нормы, за которые давно выступали правозащитники и которые позаимствованы из именно западной «ювенальной» практики. За неимением, как говорится, лучшего. Не из шариатского же суда, в самом деле, нам заимствовать. Так, планируется закрепить понятие «защитного ордера», который бы запретил насильнику приближаться к пострадавшему и в исключительных случаях обязывал бы его даже покинуть место совместного жительства, передать пострадавшему его личное имущество и документы, а также возместить имущественный и моральный вред. Важно, что положения законопроекта распространяются не только на формальных родственников, но и на всех проживающих совместно, то есть и на гражданских супругов, а также на бывших супругов и усыновленных детей. Предусмотрены меры профилактики семейно-бытового насилия, которое при этом подразделяется не только на физическое, но и сексуальное, психологическое и материальное. Неужели насильникам теперь будет предписано посещать «курсы по управлению гневом», многажды «воспетые» Голливудом? Вы в это всерьез верите? 

Митинг против принятия закона о домашнем насилии в Москве 23 ноября 2019 года Фото: Сергей Ведяшкин/Агентство городских новостей «Москва»

Не стоит спешить радоваться. Наши законодатели и, главное, правоприменители известны таким внедрением «лучшего зарубежного опыта» на нашей посконной почве, что, как говорится, родная мать не узнает. Подчас получается так и вовсе одно сплошное извращение.

Начать с того, что семейно-бытовое насилие определяется как «умышленное деяние (действие или бездействие), причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания, и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления». Таким образом, на практике можно исключить из него все виды физического насилия (побои, причинение вреда здоровью и т. п.), так как данные виды насилия всегда содержат в себе признаки административного правонарушения или преступления. 

Впрочем, законопроект вообще главной целью ставит не защиту жертв от насилия, а «примирение сторон» и «сохранение семьи». Это принципиальная уступка фундаменталистам с далеко идущими последствиями. Факт угроз вообще не является поводом для «профилактики»: мол, когда побьют, тогда и приходите. Для составления «защитного ордера» (или защитного предписания) нужно согласие самой жертвы. Опять отсылка к «старорежимной» практике, когда таких жертв сами же правоохранители вынуждали забирать свое заявление обратно. То есть государство по-прежнему отказывается рассматривать домашнее насилие как общественно опасное деяние, требующее наказания вне зависимости от поведения жертвы, которая может находиться под влиянием обидчика. Кроме того, даже в случае вынесения защитного предписания его нарушителю грозит лишь административная ответственность (штраф или арест). Однако в данном случае это может сильно демотивировать тех же правоохранителей «канителиться» с такой «административкой». А можно ли говорить о соразмерности такой профилактической меры, как штраф, опасности потенциального деяния — например, угрозам покалечить или убить жертву, «посмевшую пойти к ментам»? 

В любом случае, исполнение даже тех частичных мер и полумер, которые прописаны в законопроекте, будет сильно зависеть от исполнителей. И от их воли и убежденности в том, что нужно бороться с насилием в семье. И эти исполнители будут, конечно же, ориентироваться на атмосферу в обществе, где отношение большого числа обывателей к феномену домашнего насилия по-прежнему «патриархальное» — это, мол, все несерьезно. 

Контрпропаганды этому на влиятельном уровне не видно. Эдак для начала надо будет признать, что у нас с семейными «скрепами» нелады. А признав, ответить на следующий вопрос: а отчего же так? Вроде и гей-парады запрещены, и однополые браки, и пропаганда всякая сексуальная, включая сексуальное воспитание в школе. А разводов — практически каждый второй. 

Не видно и противодействия тем фундаменталистским и консервативным силам, которые выступают против криминализации домашнего насилия. Такие общественные структуры, часто православные, как правило, вне критики, их риторике власти даже потакают. Такие проблемы, как насилие над детьми, в том числе приемными, или травля детей в школе, не признаны как актуальные в обществе, их в упор не видят чиновники от образования. Возможно, в том числе потому, что само государство ценит (и фактически делает из этого культ) насилие и милитаризм, но никак не гуманизм, который чаще подвергается осмеянию как привнесенный с «тлетворного Запада». В такой общественной атмосфере закон о профилактике домашнего насилия может свестись к профанации.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Сегодня, 25 ноября, Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. Всего за 2 дня до этого в Москве и Санкт-Петербурге прошли акции против принятия в России закона о профилактике семейно-бытового насилия. Екатерина Тягай, адвокат Оксаны Пушкиной, автора законопроекта о насилии в семье, партнер и руководитель практики Особых поручений (Sensitive Matters) Коллегии адвокатов Pen & Paper объясняет, почему государству есть дело до того, что творится в семье и как это должно быть отрегулировано
Сравнительно недавно, во времена крымского угара, никто из юмористов государственного телевидения не отваживался подкалывать Путина. А нынче, как показывает пример Максима Галкина, отваживаются
Неизвестно, прочитали ли в Кремле «концепцию доброй власти», но Владимир Путин в Петербурге продемонстрировал, что уж кто-то, а он-то точно добрый. К хорошему народу, конечно же