Все новости

Редакционный материал

«Шесть дней мы жили в изоляции». Монолог российской студентки, пережившей протестные акции в Иране

Власти Ирана признали, что во время протестов, вызванных резким повышением цен на бензин, погибли люди. По подсчетам правозащитной организации Amnesty International, жертвами стали по меньшей мере 208 человек. Еще 7000 человек были арестованы уже после протестных акций, для подавления которых власти Ирана полностью отключили в стране интернет почти на неделю. О том, как ситуация выглядела изнутри, «Снобу» рассказала студентка восточного факультета СПбГУ Александра Плешкова, которая учится в Иране по обмену

5 декабря 2019 16:45

Протест против повышения цен на топливо, Тегеран, Иран, 16 ноября 2019 года Фото: Nazanin Tabatabaee/WANA (West Asia News Agency) via REUTERS

День, когда начались протесты, не предвещал ничего необычного. Это было 15 ноября, пятница. В Иране неделя организована не так, как в России: здесь понедельник действительно начинается в субботу, а пятница — это выходной день.

Я проснулась довольно рано, прочитала новости, в том числе о том, что правительство подписало распоряжение о повышении цен на бензин. Сразу я не придала этому особого значения, а о протестах в новостях не было ни слова. Сообщения о том, что в некоторых иранских городах начались протестные акции, появились лишь к вечеру, причем я узнала об этом не из СМИ — в Иране действует жесткая цензура, — а от друзей и знакомых.

На следующий день информация о протестах начала появляться в соцсетях, в Twitter и Telegram. В Иране они под запретом, но люди все равно заходят в них, используя VPN. Через социальные сети участники акций координировали свои действия. Было решено, что в десять утра каждая машина в Тегеране остановится в знак протеста. Таким образом люди хотели устроить огромную пробку. 

Это и случилось. Вдобавок в этот день выпало много снега. Встал буквально весь город, мы с подругами даже не смогли доехать из общежития до университета. Мы простояли в пробке три часа, и когда поняли, что смысла ехать на занятия уже нет, попросили водителя отвезти нас обратно. 

В пятницу мы еще были спокойны, но в субботу ситуация ухудшилась. В сети появились видео, на которых протестующие кидали банки с зажигательной смесью, кричали «Смерть Хаменеи», а полицейские избивали людей. В этот же день начались проблемы с интернетом. Сначала пропал мобильный интернет, но звонки и СМС-сообщения были доступны. Мы не были готовы к такому повороту событий. Происходило что-то совершенно нам непонятное и пугающее. 

Первое, что мы сделали, ー предупредили всех близких в России, что у нас могут возникнуть проблемы со связью. На следующий день весь Иран действительно остался без интернета. Мы пробовали все обходные пути — ничего не работало. 

Мы с другими девушками из нашего общежития вышли на улицу, хотя и не знали, можно ли это делать. На улице мы встретили трех женщин. Они посоветовали нам никуда не выходить и оставаться в том месте, где мы живем. Не могу сказать, что их предостережение меня напугало. Паники тоже не было. Скорее, чувство неизвестности, неприятное волнение, что-то между жутким интересом и нежеланием попасть в неконтролируемую толпу, от которой можно ожидать чего угодно.

Кроме отсутствия интернета была еще одна проблема: у нас не было паспортов. Тегеранский университет забрал их для продления визы, но, так как иранцы делают все бесконечно медленно, нам не возвращали их на протяжении двух месяцев. Таким образом, на момент начала протестов мы оказались без документов. 

Выход был только один — идти в посольство. Мы шли пешком около пяти километров, так как в первые дни после подорожания бензина водители такси отказывались ездить на большие расстояния, да и никто толком не понимал, в какой части города происходят беспорядки, и тем, кто в них не участвовал, не хотелось лишний раз нарываться. Пока мы шли к посольству, видели лишь большие скопления полицейских в центральных частях города. Но протестующих мы, к счастью, не встретили.

В посольстве нам пообещали помочь и попросили вернуться в общежитие. Сразу после того, как мы вернулись, нам позвонили из посольства и попросили не покидать территорию общежития. Потом позвонили снова и сказали не выходить из здания вообще. Из университета сообщили, что занятия отменяются, якобы из-за резкого похолодания. Напряжение росло.

Шесть дней мы жили в изоляции, всю информацию получали от наших иранских друзей и знакомых. Одному из них позвонила мать и рассказала, что она видела, как в ее районе убили человека. Другому молодому человеку позвонил отец и сказал, что его друга убили в Исфахане. В какой-то момент один за одним начали поступать сообщения о числе убитых: 13, 40, 50, 55.

Очень сложно описать, что мы чувствовали в это время. Пожалуй, некое остолбенение, потому что, когда речь идет о протестах на Западе или в России, никто не предполагает, что при их подавлении могут быть убиты люди. Для нас это что-то совершенно непонятное, дикое. Иранцы же реагировали совершенно спокойно, говоря, что эти цифры — совсем ничто. И вот это было для нас даже страшнее: люди здесь привыкли слышать об убийствах и смертях, для них это обычное дело.

Правительство Ирана обвинило в подстрекательстве Америку и Израиль. Но чем больше мы говорили с иранцами, тем больше мы понимали, что это не так. Люди вышли на улицы, потому что им больше ничего не оставалось.

Фото: Личный архив Александры Плешковой

Несмотря на предостережения, мы иногда выходили на улицу, потому что безвылазно сидеть в общежитии было просто невозможно. Мне было очень неприятно. Ощущение, будто бы ты сидишь в воздушном шарике и не знаешь, лопнет он или нет. Но больше всего я боялась не за себя, а за своих родителей и близких. Это невыносимое чувство — понимать, что за тебя кто-то переживает, и не иметь почти никакой возможности сообщить, что ты в порядке. У нас работала только мобильная связь, но из-за роуминга звонки и СМС стоят очень дорого.

Протесты начали стихать на седьмой день. Тогда же появился wi-fi, еще через два дня ー мобильный интернет. Возобновились занятия в университете. В один из первых дней после окончания протестов на мой иранский номер, как и практически всем жителям Тегерана, пришло сообщение с приглашением на митинг в ответ на проходившие протесты, дабы показать всему миру, что всё, что происходило, — не более чем провокации Америки и Израиля. Когда я решила расспросить у людей, многие ли, по их мнению, придут на данное мероприятие, я получила ответ — конечно. Я так до конца и не разобралась почему. Ходят слухи, что за участие люди могли получить деньги. В таком случае понятно, что в сложившейся ситуации между отстаиванием своей позиции и возможностью покормить детей люди выберут последнее.

Подготовили Ксения Праведная, Тимур Хайрутдинов

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

4 декабря МИД Германии объявил двух сотрудников российского посольства в Берлине персонами нон грата. Решение связано с расследованием убийства бывшего чеченского полевого командира Зелимхана Хангошвили. Рассказываем, как уголовное преступление переросло в дело об угрозе национальной безопасности
В «московском деле» возник очередной фигурант: Басманный суд заочно арестовал Сергея Меденкова и объявил его в международный розыск. Его обвиняют в нападении на сотрудника «Росгвардии» на несогласованной акции 27 июля. Адвокат ОВД-Инфо Василий Кушнир объяснил, как следствие ищет участников летних митингов и почему СК продолжает выдвигать новые обвинения
Чуть меньше чем через год в Якутии должно начаться строительство моста через реку Лена. Необходимый местным жителям инфраструктурный объект предыдущий руководитель региона Егор Борисов обещал возвестип к 2016 году, но при нем проект так и не был реализован. Новый глава Республики Саха Айсен Николаев рассказал «Снобу», когда планируют завершить стройку, как  сбалансировать экономику «сырьевого региона» и зачем ему собственный YouTube-канал