Все новости

Колонка

Трагедия Роберта Шлегеля. Берет ли Запад политических пленных

6 Декабря 2019 11:00

Бывший комиссар движения «Наши» и депутат Госдумы Роберт Шлегель перебрался в Германию и отрекся от политики, однако оказался разоблачен и отстранен от работы. По этому поводу можно испытывать злорадство или сочувствие, но последствия могут быть глубже, чем кажется

История бывшего депутата Госдумы и бывшего комиссара движения «Наши» Роберта Шлегеля, перебравшегося, как оказалось, в Германию на ПМЖ со всей семьей, стала одной из самых обсуждаемых на неделе — выяснилось, что он устроился на вполне топ-менеджерскую должность директора по стратегическим проектам и операциям в германском офисе корпорации Acronis и добивается гражданства. После «разоблачения» газетой Süddeutche Zeitung Шлегеля временно отстранили от работы, видимо, до окончания какого-то внутреннего, а может, и не только внутреннего, расследования.

У большинства зрителей такие новости предсказуемо не вызвали ничего, кроме злорадства. Ну да, действительно, один из самых ярких знаменосцев авангарда путинской молодежи из недавнего прошлого втихомолку бежит на Запад — чем не сатира, не очередная иллюстрация фальшивой изнанки официального патриотизма?

Роберт Шлегель автоматически попал в один разряд с сыном Елены Мизулиной и дочерью Дмитрия Пескова и прочими элементами этого иллюстративного ряда, но ни сын, ни дочь вообще-то знаменосцами не были, а Шлегель был. Вот этот разворот и делает его эмиграцию в глазах зрителей политическим жестом, а не просто поводом для нападок.

Он не первый уехавший экс-«нашист» — была уже, например, обладательница медали ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени Мария Дрокова, прославившаяся поцелуем Путина. Три года назад Дрокова выиграла грин-карту США и сообщила, что это «самый красивый оттенок зеленого», который она когда-либо видела. Работала она в той же компании Acronis и, по словам самого Шлегеля, его и рекомендовала

И Мария Дрокова, и Роберт Шлегель — комиссары самого первого набора «Наших», они пришли в движение в 2005 году, когда оно только зародилось, но опять же — Дрокова депутатом не была.

Роберт Шлегель во время заседания Госдумы, Москва, 2013 Фото: Сергей Карпов/TAСС

Не хронологически, но событийно начало нулевых в России было еще продолжением эпохи 1990-х, точнее, ее финалом. К 2005-му уже отменили выборы губернаторов, а демократы вылетели из Госдумы — страна с волнением вступала в новый этап жизни, порывая с прошлым. «Наши» на момент создания были смелым и амбициозным проектом, представлялись своего рода альтернативой идее «Европы» — в кавычках потому, что речь идет не буквально о странах Евросоюза, а, скорее, о неком воображаемом идеале быта, к которому тогда было принято стремиться всем прогрессивным и приличным людям. Вот этому идеалу Кремль решил тогда противопоставить свой воображаемый мир, схематично срисованный с комсомола 1960–1970-х годов, со всем этим плакатным энтузиазмом, БАМом, стройотрядами и прочими известными атрибутами. Молодежь новой России должна была перестать мечтать об эмиграции, поверить в страну и начать мечтать о подвигах.

Желающих нашлось, кстати, немало. В первых наборах движения далеко не все были карьеристами — было много вполне искренних и бескорыстных молодых людей, желающих завербоваться в настоящий, как им тогда говорили, проект будущего, добровольцев, готовых стать опорой новому, современному, «антиельцинскому» государству.

Из этой молодежи Кремль мог вылепить что угодно, но вылепил, к сожалению, сначала спецотряды озлобленного актива, бросающиеся на оппозиционеров по любому поводу (термин «тролли» тогда никто еще не выдумал, но духовными наследниками тех «нашистов» через 10 лет станут именно персонажи «фабрики троллей»), а затем, так за три года и не придумав, что делать с получившейся «ликующей гопотой», — кучку заштатных бюрократов. Самые пробивные из «нашистов» стали потом непримечательными депутатами и чиновниками второго-третьего ряда, и это, в общем, все, что власть смогла им предложить. Никакой «новой партии», никакой «новой силы», которую обещал «Нашим» Владислав Сурков, не получилось. Власть просто пережевала энтузиастов и выплюнула.

Роберт Шлегель и его соратники исправно делали то, что хотел от них Кремль. Но эта дорога привела их только к необходимости встроиться в систему, обслуживать Кремль на общих основаниях. Другими словами, от них потребовалось стать обычными рядовыми негодяями — никакой другой дороги во власть, как выяснилось, не предусматривалось, ничего больше от них было не нужно, с ними ничем не собирались делиться. Разочарование — логичный финал этого сюжета.

Интервью, которые Шлегель раздает СМИ, наполнены открытым сожалением о прошлом. «Мои дети будут решать самостоятельно, где им жить и чем заниматься, это будет их выбор. Своей задачей как отца я вижу дать им максимальное пространство для этого выбора», — объясняет экс-депутат решение переехать. Понятно, что в России этого пространства для выбора нет, причем в том числе и стараниями самого Роберта Шлегеля. Создатель, возненавидевший созданное, и одновременно создание, возненавидевшее создателя: это не комедия, это драма. 

«Отмыться» невозможно, а значит, биться придется до конца даже против воли

В этой драме может появиться новый поворот, пока остающийся под вопросом, ведь эмиграция Роберта Шлегеля — это жест еще и в том смысле, что он, по крайней мере, с виду, резонирует с чаяниями радикально настроенного Запада. Санкционная политика в отношении России преследует целью повлиять на настроения российских так называемых элит. Считается, что они должны разочароваться в Путине и перестать его поддерживать.

Шлегель как раз представитель элит и как раз разочаровавшийся, излагающий, в общем, ровно те вещи, что должен излагать перебежчик: в России у моих детей будущего нет, а в Германии есть, я выбрал свободу и раскаиваюсь в грехах прошлого.

Во время войн каждая сторона соблазняет противника листовками с предложениями сдачи в плен на выгодных условиях — мол, штык в землю, вместо сырых и голодных окопов вас ждет сытная еда и горячий кофе, и если представить себе такую условную листовку сегодня, то на ней мог бы красоваться портрет Шлегеля: единоросс, бросай Путина-политрука, в международных компаниях тебя ждет кресло директора по стратегическим проектам.

Если корпорация Acronis так и не вернет Роберту Шлегелю кресло, это будет означать, что ничего подобного не предвидится: пленных Запад не берет, никакого кофе не будет, перебежчиков ждет судьба изгоев, которых будут проверять не хуже, чем бывших агентов Штази. Для той части российской элиты, что внутренне еще готова к переговорам, такой поворот отрежет последний вариант отступления, убедит в том, что «отмыться» невозможно, а значит, биться придется до конца даже против воли. Для кого-то, возможно, это станет еще большим испытанием, чем для Роберта Шлегеля.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Неизвестно, прочитали ли в Кремле «концепцию доброй власти», но Владимир Путин в Петербурге продемонстрировал, что уж кто-то, а он-то точно добрый. К хорошему народу, конечно же
Госдума продолжает отгораживать россиян от разлагающего влияния из-за рубежа и развивает институт иноагентов. Как в хорошем семейном скандале, стараемся просто переорать оппонента
В стране печаль — перед Днем народного единства снова выясняется, что никакого единства народ в большинстве своем не чувствует. Предложения по исправлению ситуации в основном сводятся к национальным тимбилдингам, но, возможно, единство появится, если разрешить его тем, кому сейчас оно запрещено