Все новости
Колонка
Стрельба на Лубянке без слов.

Почему боятся говорить о теракте

20 Декабря 2019 16:49
Российские начальники вообще верят в магию слов. Если объявить, что вино — не алкогольный напиток, то вино перестанет быть алкогольным напитком. Если изменить методику подсчета бедных, то бедность в стране будет побеждена. Если не называть теракт терактом, то он превратится в досадное недоразумение и ничья репутация не пострадает

После теракта в Архангельске (семнадцатилетний мальчишка подорвал себя на входе в здание местного УФСБ) журналистка из Пскова Светлана Прокопьева написала колонку. Попыталась разобраться в мотивах самоубийцы. И теперь ждет суда. Ей грозит до семи лет за «оправдание терроризма». 

Никакого оправдания терроризма в ее тексте, разумеется, не было. Прокопьева просто сделала свою работу. Это часть журналистского дела — разбираться в причинах происходящего вокруг. А задача дела против журналистки — напугать остальных. Никогда и ничего не пишите про главную спецслужбу страны! Хотя нет, восторгаться можно, критиковать нельзя. Оправдание терроризма — статья серьезная.

Тем, кто собирается что-нибудь сказать по поводу стрельбы, которая случилась в четверг на Лубянке (да вот хоть бы и мне), — куда спокойнее. Стрелок-одиночка, атаковавший столичную приемную ФСБ, официально пока не террорист. Уголовное дело возбуждено по статье о покушении на жизнь сотрудников правоохранительных органов.

Будет как-то обидно президенту, если признать, что по самой большой из европейских столиц — по Москве — тоже свободно гуляет террорист

Тем более что у меня и нет желания оправдывать террористов. Я вообще не понимаю, чем можно оправдать порыв человека, который идет убивать, если речь не про самозащиту. Стрелок убит, мотивы его на данный момент неизвестны, дело его — постыдное, семье погибшего и раненым — наше сочувствие.

Однако есть тут свои интересные нюансы. Мы пока не знаем, почему стрелок решился на свое преступление. Но произошло это накануне Дня чекиста (едва ли не главный государственный праздник теперь, ну, если честно рассуждать), в момент, когда президент — бывший чекист, хотя бывших, говорят, не бывает, — сидел с коллегами на торжественном концерте, и через пару часов после большой ежегодной пресс-конференции президента.

Многовато совпадений для случайного шутинга, правда? Очень все-таки похоже на продуманную акцию с четким выбором момента для совершения преступления. Очень, то есть, похоже на теракт. А знаете, почему не теракт?

Потому что глава ФСБ Александр Бортников на днях заявил, что сотрудники его ведомства в текущем году предотвратили все готовившиеся в стране теракты. Кто же после такого решится портить статистику, особенно если учесть, что до конца года — чуть больше недели?

У здания ФСБ на Лубянской площади после стрельбы 19 декабря Фото: Андрей Резниченко/ТАСС

Но и это еще полбеды. На помянутой выше большой пресс-конференции президенту задали вопрос об убитом в Германии Зелимхане Хангошвили. Путин назвал Хангошвили «кровавым убийцей» и добавил: «Мы видим, что такие люди, о которых вы сейчас сказали, — террористы, убийцы, — свободно разгуливают по европейским столицам. Его же, насколько мне известно, убили прямо в центре Берлина. Вот такой человек свободно гуляет по одной из европейских столиц». И пожурил западные спецслужбы: на контакт идут неохотно, сотрудничают в деле борьбы с терроризмом недостаточно, за что и расплачиваются.

Будет как-то обидно президенту, если признать, что по самой большой из европейских столиц — по Москве — тоже свободно гуляет террорист, да еще и нападает на здание главной в стране спецслужбы. Он начинает в этом случае выглядеть немного нелепо и даже смешно, правда? А президенту нельзя выглядеть смешно и нелепо. Поэтому никакого теракта нет. Есть «покушение на жизнь сотрудников».

На момент написания этого текста официально неизвестно, кто он — этот самый стрелок. Вернее, так: всем, кто интересуется вопросом и у кого есть доступ в интернет, как раз известно

Российские начальники вообще верят в магию слов. Если объявить, что вино — не алкогольный напиток, то вино перестанет быть алкогольным напитком. Если изменить методику подсчета бедных, то бедность в стране будет побеждена. Если не называть теракт терактом, то он превратится в досадное недоразумение, и ничья репутация не пострадает. Ну и наоборот, если честную журналистскую заметку назвать «текстом, оправдывающим терроризм», то журналист превратится в опасного преступника. Тоже, к сожалению, работает. Точнее, это-то как раз и работает. Это они умеют.

И еще кое-что про магию слов. На момент написания этого текста официально неизвестно, кто он — этот самый стрелок. Вернее, так: всем, кто интересуется вопросом и у кого есть доступ в интернет, как раз известно, кто стрелял. Телеграм-канал «112» назвал имя преступника, а в издании «База» опубликовали интервью с его матерью. Это безработный чоповец из Подольска Евгений Манюров. Мы знаем, следствие — нет. Стесняется сказать почему-то. Зато корреспондентку «Базы» задержали. И корреспондента «Коммерсанта», который просто шел с фотоаппаратом мимо здания ФСБ, — тоже. Ходят тут всякие, понимаешь.

Иван Голунов в Никулинском суде во время рассмотрения ходатайства следствия об аресте Фото: Александр Авилов/Агентство городских новостей «Москва»

Кстати, этому тоже находится параллель в тексте большой пресс-конференции. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков за день до ее начала зачем-то сообщил журналистам, что Путин готов ответить на вопрос о деле Ивана Голунова (чуть ранее президент этот вопрос проигнорировал на встрече с членами СПЧ). Естественно, после такого не задать вопрос было нельзя, вопрос и прозвучал — от государственного агентства «Интерфакс». Отвечая, Путин рассказал страшную сказку о сталинских чистках в органах, а потом сообщил, что против подозреваемых в деле Голунова заведены уголовные дела. До того никто про эти дела не слышал, Следственному комитету пришлось даже пресс-релиз специальный выпускать: да, завели. Как раз накануне. Сообщить не успели. Случайно так все совпало.

Но затем от РБК было продолжение вопроса: известны ли заказчики? И выяснилось, что Путину заказчики неизвестны. Всем, кто следил за делом, известны. Все знают, при чем тут кладбищенский бизнес и выходцы из ФСБ. Еще летом «База», «Трансперенси Интернешнл — Россия» и «Новая газета» опубликовали про это блестящее совместное расследование. Все знают, президент не в курсе.

Нелепые запреты, легкая охота на выдуманных врагов, постоянные атаки на гражданские права — все это никак не помогает силовикам защитить не только нас, но даже и себя

Тоже что-то про магию слов — не видеть очевидного, избегать имен, хватать тех, кто может рассказать правду. Если про плохое не разговаривать, плохое само собой куда-нибудь исчезнет.

Напоследок можно вспомнить, например, дело так называемого движения «Сеть», целиком выдуманное, но длящееся, несмотря на доказанные случаи пыток подозреваемых. Разные другие успехи правоохранителей, в том числе и из ФСБ, на ниве борьбы с придуманным экстремизмом. Можно вспомнить художника Павленского, который просто подошел и поджег дверь здания ФСБ. Не рискну пускаться в споры о художественной ценности данного представления, но скажу: то, насколько плохо здание охраняется, оно показало наглядно. Кстати, они ведь и поймать Павленского не смогли — он сдался сам.

Нелепые запреты, легкая охота на выдуманных врагов, постоянные атаки на гражданские права — все это никак не помогает силовикам защитить не только нас (много ли им дела до нас?), но даже и себя. Чем-то все-таки не тем они заняты, похоже.

Печальная московская история со стрельбой — как раз про это.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Иван Давыдов
Рассуждения о защите конституционных прав граждан и соблюдении Основного закона все больше становятся похожими на сеанс ритуального издевательства  правителя над своими подданными. Поэтому лучше помочь нашей власти сформулировать закон так, чтобы он соответствовал реальности
Иван Давыдов
Когда девочке, родители которой не сдали деньги в родительский комитет, запрещают пить чай вместе с классом, это может показаться скверным анекдотом о поссорившихся мамах. Увы, он слишком созвучен современной российской эпохе, где государство и его слуги стремятся подчинить жесткой норме все, что доступно обозрению
Илья Мильштейн
Кризис в правящей партии — явление долговременное, конца не видно. Оттого ее неформальный лидер, страшась перемен и предчувствуя измену, едва ли уйдет на покой в 2024 году