Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Колонка
Десять лет манипуляций.

Что случилось в 2010-х с российскими партиями

2 Января 2020 10:49
За десятилетие партийная система в России проделала большой путь от многообразия к четкой системности. Все эксперименты окончились крахом, и парламенты оказались встроены в вертикаль власти. Впрочем, именно это рано или поздно может сыграть с властью дурную шутку

Десять лет — значительный срок для парламента. За это время он успевает смениться три раза, даже если брать «по новому стилю», пятилетний срок полномочий. 

В 2009 году в Госдуме заседал созыв, избранный в 2007-м, и это был именно тот созыв, в котором сложилась привычная для нас Дума, состоящая из четырех фракций.

Позади были нулевые, в начале которых в Госдуме еще были представлены демократы — сразу двумя фракциями, СПС и «Яблоко», — а затем оттуда с треском вылетели. Позади был эксперимент с партией «Родина», триумф администрации президента, заставивший всех уверовать в ее всесилие. В Госдуму 2007–2011 годов прошли только «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР и примкнувшая к ним «Справедливая Россия» — новорожденный гибрид под руководством председателя Совета Федерации Сергея Миронова, полученный путем скрещивания нескольких малозначительных умеренно левых партий.

Здесь нужно — хотя это немного и выходит за рамки десятилетия — вспомнить о той роли, к которой готовили «Справедливую Россию» при создании. Это был, конечно, гомункул, синтезированный увлекшейся демиургией АП по той же схеме, что и «Родина». Заместитель ее руководителя Владислав Сурков на том этапе чертил двухпартийную систему, считая, что рано или поздно государству понадобится «вторая нога», как он выражался, на которую можно будет «перенести вес».

И когда Сурков внушал свежеиспеченным справороссам эту мысль, становилось понятно главное: Кремль намерен контролировать политическую жизнь в стране целиком и полностью. Даже смена политической парадигмы должна была происходить по решению и сценарию исполнительной власти. Но все-таки «главных» партий планировалось две, а не одна.

Сергей Миронов, воодушевившись перспективой стать «второй ногой», принялся прозрачно намекать на поглощение еще и КПРФ. Но обогнать коммунистов «Справедливой России» не удалось почти ни разу. Хотя побороться вроде можно было — к 2009 году практика ужесточения правил регистрации партий привела к тому, что таковых осталось всего семь: кроме «думской четверки», существовать позволили «Яблоку», «Правому делу» и почему-то «Патриотам России» — карликовой партии бизнесмена Геннадия Семигина.

Если первые две призваны были символизировать правое и левое крылья оппозиции, то с «патриотами» был полный туман — для символизации национал-патриотического движения они не годились вовсе, и даже не только потому, что поместили на знамя радугу (мировой символ ЛГБТ). Но несколькими годами ранее Семигин, будучи фактически вторым лицом в КПРФ, попытался перехватить партию у Геннадия Зюганова — и только благодаря Кремлю Минюст признал легитимным съезд сторонников Зюганова, а не Семигина. С тех пор компартия, как считается, и попала под влияние АП — но, как гласила одна из версий, сохранить Семигина в качестве угрозы перед глазами лидера КПРФ власти сочли невредным.

Президентом в 2009 году уже год как был Дмитрий Медведев. От человека, позиционировавшего себя как склонного к либерализму политика, ожидали  послаблений для партий, и он их даже попытался реализовать, но каким-то извращенным методом — новый президент придумал выдавать 1-2 мандата партиям, не преодолевшим проходной барьер в 7% голосов, но набравшим больше 5%. Это правило политологи окрестили «приставным стульчиком».

Дмитрий Медведев и Владислав Сурков. 27 декабря 2011 года Фото: kremlin.ru

На выборах в Госдуму 2011 года этим правилом, впрочем, воспользоваться никому не довелось: «Яблоко» набрало на них 3,4%, «Патриоты России» и «Правое дело» — менее процента. На этих выборах все депутаты избирались по партийным спискам, а список «Единой России» возглавлял сам Дмитрий Медведев. Нужно заметить, что в предвыборный год рейтинг партии власти начал снижаться, единороссы стали часто не дотягивать до 50% на региональных выборах (впрочем, к их услугам по-прежнему были одномандатники). Поэтому на выборах 2011 года власть приняла беспрецедентные меры для спасения своей надежды и опоры — во-первых, возглавлять партийные списки направили министров правительства, в том числе тех, кто к публичной политике вообще никогда не был склонен, например, Игоря Сечина; во-вторых, Владимир Путин за полгода до выборов объявил о создании Общероссийского народного фронта — надпартийной конструкции, которую он назвал «инструментом объединения всех политических сил».

Эффект, который вызвало появление ОНФ, могла бы произвести, пожалуй, разве что одинокая блондинка на турецком курорте — чиновники и околовластные общественники наперегонки побежали «знакомиться». В ОНФ допускалось коллективное членство, так что туда принялись, недолго думая, записывать целые организации и трудовые коллективы (не спрашивая, естественно, согласия их членов); в какой-то момент стала реальной перспектива заочного вступления в Народный фронт всех граждан поголовно.

Неудивительно — в первый момент все, конечно, подумали, что в лице ОНФ в стране появляется новая, универсальная и всеобъемлющая политическая сила, которая сбросит с парохода современности всех остальных, включая единороссов. Истерику, правда, погасили, отменив коллективное членство, но активистов ОНФ отправили на выборы по спискам «Единой России».

Фронт оказался не в состоянии помочь власти. На выборах-2011 единороссы все равно получили чуть меньше мандатов, чем на выборах-2008. «Народный фронт» так и не стал партией и в 2016 году вообще никак не обозначился на выборах. Сейчас организация влачит едва заметное существование, к ней охладел, кажется, даже ее создатель (есть ощущение, что он вообще решил сохранить ОНФ после выборов только из принципа — потому что Дмитрий Медведев назвал его предвыборной технологией, и Владимиру Путину хотелось показать, что это не так).

На фоне охватившего страну «фронтового» экстаза разворачивалась другая история: полное драматизма последнее сражение осколков праволиберального движения за политическое представительство. В 2011 году партию «Правое дело», внучку СПС, возглавил миллиардер Михаил Прохоров. Статный красавец с большими деньгами, более-менее вхожий в Кремль, но без оголтело лоялистского анамнеза стал последней надеждой «бывших» на возрождение.

Увы, уже через несколько месяцев Прохоров попытался отказать президентской администрации в вычеркивании из кандидатских списков Евгения Ройзмана, за что тут же был образцово-показательно выпорот. Региональные отделения подняли мятеж, и в сентябре 2011 года сместили бизнесмена с поста лидера. Дирижировал ими близкий к   власти политтехнолог Андрей Дунаев. Сам Прохоров, убегая с поля боя, успел лишь сказать, что винит во всем Владислава Суркова.

Прохоров еще примет участие в президентских выборах 2012 года — флер жертвы политических интриг позволит ему занять приличное третье место, — но после этого с политикой покончит. «Правое дело» переживет еще несколько конвульсивных реорганизаций и переименований и в 2016 году превратится в «Партию роста» под руководством Бориса Титова, бизнес-омбудсмена. В этом качестве «Партия роста» стала узконишевой партией защиты предпринимателей, не добивающейся заметных успехов. Больше у правых никаких серьезных проектов не было — история Михаила Прохорова стала, видимо, хорошим уроком для российского бизнеса.

Встреча Владимира Путина с Михаилом Прохоровым, Владимиром Жириновским и Сергеем Мироновым в 2012 году Фото: kremlin.ru

В этом году произошло и еще одно знаковое событие. Владислав Сурков покинул администрацию президента и перешел на работу в правительство. Человек, которому приписывали создание и оперативный контроль над всей политической системой страны, лишился полномочий в этой сфере. Ему на смену пришел из «Единой России» Вячеслав Володин.

Итак, один за другим в уходящем десятилетии потерпели крах три крупных политических проекта: умеренно социалистический, праволиберальный и государственнический. А политику выстраивания балансов и противовесов сменила простая и прямая политическая монополия.

В парламентах на долгие годы уверенно воцарилась «Единая Россия» — впрочем, и ее самостоятельность оказалась сильно подрезана. Госдуму возглавил экс-глава АП Сергей Нарышкин, и ее начали называть «подразделением администрации президента». Вторым, более обидным прозвищем стало «бешеный принтер» — депутаты исправно штамповали все инициативы исполнительной власти.

Когда Дмитрий Медведев в 2012 году все же согласился радикально упростить правила регистрации партий (просто одна из ликвидированных партий, РПР, сумела оспорить отказ в ЕСПЧ), это не имело уже никакого смысла и тем более не несло угроз для партии власти. Да, десятки желающих, особенно на первых порах, понесли в Минюст заявки о создании организаций; появилось множество карликовых партий-клонов, составляющих названия из слов «пенсионеры», «справедливость» и тому подобных. В отдельных регионах такие партии иногда использовались как политическая  франшиза в сиюминутных интересах местных администраций (например, для спойлерства) и даже порой получали несколько мандатов, но заметной силой стать не удалось никому. Оппозиционеры, такие, как Алексей Навальный, по-прежнему зарегистрировать партию не могли ни при каких условиях. Отказывали в этом и националистам, несколько раз пытавшимся создать легальную партию.

Окончательно монолитной партийная система стала после 2014 года — все более-менее заметные партии за исключением «Яблока» с энтузиазмом поддержали присоединение Крыма к России. Лидеры партий «думской четверки» провели совместный митинг, обнимая друг друга на сцене. Это единение получило название «крымского консенсуса»; он подразумевал, что все партии, независимо от ориентации, находятся как бы в вассальном союзе с Кремлем и не могут действовать против его политики.

И даже когда монолит вроде бы дал трещину после повышения пенсионного возраста, трещина оказалась во многом мнимой — хотя на словах реформой возмущались и коммунисты, и справороссы, дальше слов дело не пошло. КПРФ попыталась было инициировать референдум, однако не стала сильно возражать, когда инициативу по сути торпедировал ЦИК.

Хотя в последние годы протестные настроения в обществе усилились настолько, что в 2018 году в четырех регионах кандидаты единороссов проиграли выборы губернаторов, никакой угрозы по существу власти это не создало. Система выстроена таким образом, что канализовать протест избирателю, в общем, особенно некуда — в качестве легальной альтернативы у него все равно есть только партии «крымского консенсуса» (и «Яблоко», конечно). Власть на протяжении десятилетия умело жонглирует правилами выборов, то уменьшая долю кандидатов-одномандатников, то увеличивая, но каждый трюк заканчивается тем, что «Единая Россия» получает большинство, обходя формальное падение рейтингов популярности.

В 2019 году единороссы еще раз провернули этот номер — на региональных выборах они активно маскировались под самовыдвиженцев. В частности, на выборах в Мосгордуму так были выдвинуты все кандидаты от власти, однако после подведения итогов партийные знамена были вынуты из чехла. Местами эта тактика не помогла, например, в Хабаровском крае на всех выборах победили кандидаты от ЛДПР, но такие случаи остаются единичными. Самое главное — система «четырех партий», объединенных «крымским консенсусом», остается неизменной.

Пока нет никаких причин полагать, что ситуация изменится к выборам в Госдуму 2021 года — склонности к экспериментам Кремль не проявляет, и все разговоры о конструировании каких-то новых партий так и остаются мечтаниями. Впрочем, именно это может сыграть с властью дурную шутку — ведь в случае настоящего политического кризиса протесту некуда будет деваться, кроме как на улицу.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Ксения Туркова
Президент-языковед, новый союз «в смысле», борьба депутатов с феминитивами и лингвистическая экспертиза как способ борьбы с оппозицией. «Сноб» по традиции составил обзор языковых событий года
Геворг Мирзаян
Уходящий 2019 год оказался весьма урожайным на различные события, которые мы условно разделим на символические, персональные и внутриполитические. Какие-то из них были для России выгодными, другие же несли проблемы. Проблемы, которые Москва должна осмыслить — и не допустить их повторения в годах грядущих
Владислав Иноземцев
В предстоящие годы в мире произойдут поистине революционные изменения, касающиеся не только и не столько технологий, сколько принципов общественного устройства и геополитического расклада сил