Начать блог на снобе
Все новости

Колонка

Зигзаг неудачи.

Что случилось с российским ТВ за минувшее десятилетие

6 Января 2020 12:28

Самое скверное, что могло произойти с ТВ в 2010-е, — это то, что оно стало форпостом безопасности России. Не экономика нынче фундамент нашего суверенитета. Не армия и флот — защита от внешних угроз, а телевизионный комплекс в Останкино. Со своей стороны агрессивная телепропаганда оказалась едва ли не единственным оправданием существования ТВ в глазах власти

Диспозиция

Современная телесеть России нехитро устроена. Пятерка крупнокалиберных федеральных вещателей, напрямую или косвенно контролируемых государством: Первый, «Россия», НТВ, ТВ Центр, Матч ТВ. Рядом мелкокалиберные федералы: РЕН ТВ, «Россия 24», «Москва 24», «Звезда», «Мир». Еще парочка нерейтинговых каналов: «Культура» и ОТР (Общественное телевидение России) — зоны, свободные от рекламы. Наконец, сонм нишевых вещателей типа ТНТ, СТС, Муз ТВ, «Карусель» и т. д. 

На периферии расположился интернет-вещатель «Дождь». Его принято числить оппозиционным каналом, хотя если он и представляет в медиапространстве интересы какой-либо политической партии, то это незарегистрированная Партия здравого смысла.

У каждого из обозначенных подразделений своя более или менее отчетливая повестка. У федералов — как крупных, так и мелких — пропаганда. Это их повинность и тест на лояльность. 

«Культура» и ОТР отягощены просветительской функцией. «Культура» главным образом о высоком. У ОТР есть привилегия: оно может себе позволить оставаться интеллигентным в рассуждениях о политике. 

Обе компании по понятным причинам держатся в рамках официальных взглядов на социальные проблемы, на культурологические аспекты. Принято считать, что Россия — страна развитой демократии. Так оно и есть, по версии тех, кто высказывается в эфире канала. В РФ нет цензуры. И с этим согласны фигуранты программ на «Культуре». 

Нишевые каналы — это в основном досуговые заведения. Здесь веселятся, скандалят, оскорбляют, унижают, дерутся из-за наследства покойных, перетряхивают исподнее беспокойных… звезд шоу-бизнеса. Эти вещатели принципиально аполитичны и последовательно развлекательны. Это царство дикой, нецивилизованной буржуазности.

Собственно, в таком распределении ролей основных телевизионных игроков нетрудно заметить некоторое сходство с нормативной базой для пролов (по-нашему, пипла) в оруэлловской антиутопии «1984»: 

«Считается нежелательным, чтобы пролы испытывали большой интерес к политике. От них требуется лишь примитивный патриотизм — чтобы взывать к нему, когда идет речь об удлинении рабочего дня или о сокращении пайков».

Разумеется, злая антиутопия знаменитого британского писателя несколько поотстала от нынешней реальности. Нынче пролами (в смысле пиплом) люди не рождаются. Ими становятся в процессе потребления специфического телевизионного продукта. Он еще называется «контентом». И сегодня пролы хавают с равным удовольствием и «бульварное смотриво» типа «Дом 2», и пропагандистское пойло в жанре «60 минут» и «Время покажет».

Родовые травмы

Фото: Агентство городских новостей «Москва»

При более пристальном взгляде нельзя не обратить внимания на довольно тяжелый комплекс противоречивых свойств нынешнего российского телевидения, укорененных в тоталитарном прошлом Советской России. Это жесткая цензура, строгая заидеологизированность всего и вся. Советская идеология играла роль комиссара; ее стандарты, подобно приказам в армии, не подлежали обсуждению, а требовали беспрекословного следования им. Отсюда командно-административная установка информационного вещания. Отсюда — верноподданническая интонация в оценках правительственных решений. Отсюда гипертрофия пропагандистской функции политического вещания в ущерб аналитической. 

В свое время советская власть с большой настороженностью отнеслась к телевизору как нечаянному достижению человеческого разума. Она, как та придворная дама из шварцевского «Голого короля», что останавливала наивную Принцессу, едва та раскрывала рот: «Умоляю вас, молчите. Вы так невинны, что можете сказать совершенно страшные вещи». 

Как раз самой «страшной тайной» для Советов и была их патологическая лживость. 

Штука, однако, была в том, что советское ТВ, обманывая зрителей, не могло до конца обмануть жизнь. 

В жизни всегда находятся наивные свинопасы и невинные младенцы, устами которых ненароком глаголят «страшные вещи», то бишь истины.

Что касается художественного сегмента вещания, то оно носило факультативный характер. Здесь политический поводок несколько удлинялся, а идеологический ошейник чуток ослаблялся. И настолько, что становились возможными эксперименты в эстетической области. 

То, что случилось в 91-м с падением советской власти и с отменой идеологического диктата в сфере творчества, преобразило до неузнаваемости телевизионно-индустриальный пейзаж, и могло показаться, что все родовые травмы волшебным образом победоносно залечены. 

В 90-е годы представлялось, что советский строй разрушен до основания, а затем…

Точки кризиса

Затем в нулевые годы государство снова накачало бицепсы, прижало бизнес, подчинило бандитские крыши, чем создало богатую питательную почву для круговой и нерушимой коррупционной поруки. 

То, что произошло с телевизионной журналистикой на пороге 10-х годов, доходчиво объяснил Леонид Парфенов в своей речи на церемонии вручения ему Премии Листьева: 

«После подлинных и мнимых грехов 90-х в двухтысячные в два приема — сначала ради искоренения медийных олигархов, а потом ради единства рядов в контртеррористической войне — произошло огосударствление федеральной телеинформации».

Фото: Оргкомитет премии имени Владислава Листьева

Речь знаменательная. Произнесена она была в узком кругу руководителей федеральных каналов и статусных тележурналистов. Выслушана она была в гробовой тишине. Возразить теленачальники и их телеподчиненные ничего не могли. И не могли не понимать, что для них она звучала как моральный приговор.

Хотя бы поэтому стоит вспомнить некоторые из ее положений.

Журналистские темы, а с ними вся жизнь окончательно поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ.

…Для корреспондента федерального телеканала высшие должностные лица не ньюсмейкеры, а начальники его начальника.

…Высшая власть предстает дорогим покойником — о ней только хорошо или ничего.

…на прореженной эфирной грядке любой овощ будет выглядеть фигурой просто в силу регулярного появления на экране.

…Наше телевидение все изощреннее будоражит, увлекает, развлекает и смешит, но вряд ли назовешь его гражданским общественно-политическим институтом.

…Куда страшнее, что большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. 

Эта речь, как теперь стало отчетливо понятно, не просто зафиксировала драматическую ситуацию, в которой оказалась отечественная журналистика; она обозначила наклонную плоскость, по которой нашему телевидению предстояло катиться все 10-е годы. И оно покатилось, год от года ускоряя бег. 

Ко второй половине 10-х в федеральном телевизоре уже было не найти не только Парфенова, но и Андрея Лошака, Светланы Сорокиной, Виктора Шендеровича, Николая Сванидзе, Алексея Пивоварова, Елизаветы Листовой, Станислава Кучера, Марианны Максимовской. 

К 14-му году из национального телеэфира выпал частнособственнический телеканал «Дождь». Поразила решительность, с которой власть кинулась разгонять «дождевые облака». Наступление шло широким фронтом. Операторы, хозяева кабельных сетей, а также крупнейшие холдинги почти синхронно стали исключать из своих пакетов антипатриотичный канал «Дождь» в единодушном патриотическом порыве. 

Загадочный ларчик с непримиримой неприязнью открылся сам собой, когда состоялось возвращение Крыма в родную гавань. Возникла острая внешнеполитическая коллизия, и в этой ситуации альтернативная точка зрения на нее оказалась излишней. Тем более что в тот момент набирала обороты пропагандистская кампания, обращенная против внутреннего врага — «Пятой колонны», а затем и в сторону «жидо-бандеровской Украины».

«Дождь» выпал из национального эфира, но не пропал. Он остался в интернете, как и многие звездные тележурналисты-изгнанники.

Федеральные каналы безраздельно господствуют в национальном эфире, но безнадежно разошлись с реальностью. Они ее в упор не замечают. А когда замечают, превратно истолковывают. И страстно тоскуют по идеологии. 

В ее отсутствие государственникам приходится опираться на культ Государства. Государства как некоего божества, которое всегда и навсегда приоритетно перед человеком. К этому и идет дело в нашей благословенной стране. И не сразу поймешь: то ли нас догоняет недавнее прошлое, то ли мы его догоняем.

Хорошо известен законодательный энтузиазм наших парламентариев. Того и гляди они предложат отменить конституционный запрет на государственную идеологию, которой можно загонять народы в любое стойло. Или как поется в памятном зонге: «Шагают бараны в ряд. Бьют барабаны. Кожу для них дают сами бараны».

Но в тот момент, когда жизнь кажется сломленной, она вновь поднимает голову.

Уже подняла. 

Альтернатива

На царя Дадона стал похож отечественный авторитаризм.

Режим, обуздав телевизор, сделав его своим безотказным пособником в деле легитимизации своей власти, столкнулся с новой неконтролируемой напастью — с видеохостингом «Ютуб», что гуляет сам по себе на просторах интернета.

Туда и потянулись телевизионные эмигранты. Едва ли не первым оценил возможности внеэфирного бытования документальной эссеистики Леонид Парфенов. Его сериал «Русские евреи» стал художественным событием. Здесь мы можем встретить Алексея Пивоварова со своими документальными изысканиями. 

Здесь взошло дарование Юрия Дудя.

На интернет-платформах второе дыхание обрел телевизионный художественный сериал. И тоже стал беспокоить старого царя. Воеводы только вроде со «Слугой народа» сладили. А тут неловкость вышла с «Эпидемией».

Все как бы и сказки. Как бы и ложь. Да ведь в них намек.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Президент-языковед, новый союз «в смысле», борьба депутатов с феминитивами и лингвистическая экспертиза как способ борьбы с оппозицией. «Сноб» по традиции составил обзор языковых событий года
Хотя практически нереально дать верный политический прогноз на наступивший год, можно предположить, что основные тренды 2019-го останутся с нами еще надолго
За десятилетие партийная система в России проделала большой путь от многообразия к четкой системности. Все эксперименты окончились крахом, и парламенты оказались встроены в вертикаль власти. Впрочем, именно это рано или поздно может сыграть с властью дурную шутку