Все новости

Колонка

Иранский, казахский или китайский: какой вариант транзита выберет Путин?

20 Января 2020 10:43

Владимир Путин четко дал понять: в 2024 году он покинет пост президента, однако не уйдет из власти. Вопрос в том, как он дальше будет сосуществовать с новым президентом: по иранскому, казахскому или все-таки китайскому образцу

Не готовы

В отечественной информационной повестке прошлой недели доминировали внутриполитические темы: смена премьер-министра и запущенный президентом Владимиром Путиным процесс трансформации российской политической системы. Большая часть российских экспертов говорила о первом — обсуждала Who is Mr Mishustin, гадала о составе нового кабмина, тогда как западные СМИ, освещавшие российские новости, делали все-таки упор на второй теме: пытались понять, во что эта политическая трансформация превратит Россию и какую роль в ней будет занимать Путин. Они посчитали эту тему более важной — и, в общем-то, в кои-то веки оказались правы.

Всем, думается, очевидно, что легкий российский авторитаризм в 2024 году не превратится ни в какую либеральную многопартийную демократию — даже по мановению волшебного решения президента-крестного. Страна на сегодняшний день к такой системе не готова — как минимум потому, что к ней не готовы политические противники (и номинальные, и реальные) действующей партии власти.

Так, системная оппозиция еще раз подтвердила, что она не достойна участвовать в политической жизни новой России. Крупнейшая оппозиционная партия — КПРФ — выступила по принципу «страуса». На важнейшем голосовании по кандидатуре премьера Михаила Мишустина просто воздержалась. Оправдания Геннадия Зюганова выглядят неубедительно — по сути, депутаты просто не захотели делать выбор. То есть совершать действия, за которые потом придется отвечать перед избирателями. Что и не удивительно для партии, далекой от понимания принципов гражданского общества.

Несистемная же оппозиция снова выступила по принципу «а Баба Яга против» — ряд ее представителей либо призвали выйти на улицы «для защиты Конституции», либо, раскритиковав инициативы Путина, отметили, что и такую Конституцию «омерзительно защищать». И это вместо того, чтобы выйти из электоральной секты, в режиме ошпаренного ежика начинать работу с широкими кругами недовольного «Единой Россией» электората, дабы затем на выборах 2021 года попытаться пробиться в новую, куда более полномочную Госдуму. Их действия, конечно, можно понять: радикальная оппозиция не привыкла к нормальной институциональной оппозиционной деятельности, боится ее, поэтому, по всей видимости, ей нужна смена поколений и подходов во взаимоотношениях с властью. Лишь после этого можно будет говорить об их серьезных шансах выиграть на выборах и занять Кремль.

Распутье

Конечно, власть могла бы создать какой-то оппозиционный симулякр или же (чудеса возможны) просто бросить не умеющую плавать Россию в бассейн либеральной демократии с надеждой на то, что сама плавать научится и выплывет. Но все-таки социальных экспериментов не хочется — Россия их достаточно пережила в XX веке. Так что в 2024 году нас ждет самый оптимальный вариант — управляемая, поднадзорная передача поста президента от Владимира Путина к благословленному им наследнику. И главный вопрос в том, какова после этого будет роль нынешнего президента и какова будет степень надзора? Тут условно можно выделить иранский, казахский и китайский варианты.

В рамках «иранского варианта» Владимир Путин уходит с поста президента, но при этом остается главным по стране. Формально он не занимает никаких постов в исполнительной власти, однако благодаря своему колоссальному авторитету продолжает управлять страной, задавать курс ее развития и разруливать противоречия между группами влияния внутри элит. Новый президент при нем — это фактически избираемый народом премьер-министр.

По сути, это самый плохой вариант из всех возможных. И не только потому, что для его построения нужно создание настоящего, олдскульного культа личности. Данный вариант чреват серьезной турбулентностью внутри системы и неизбежным противостоянием между возглавляемыми чиновниками институтами и «духовным лидером». Конечно, авторитет Владимира Путина не похож на те мыльные пузыри, которые надувались ряду среднеазиатских лидеров — и которые сдувались сразу же после их ухода (со сносом памятников и вымарыванием из истории). Путин свой авторитет заслужил, старшее поколение ему благодарно — но не настолько благодарно, чтобы воспринимать его власть как некую сакральную сущность. Младшее же, выросшее в эпоху Путина, вообще не благодарно — просто потому, что не помнит и не знает, как было до него.

Фото: Андрей Никеричев/Агентство городских новостей «Москва»

На такой благодарности долго не проедешь, поэтому можно пойти по казахскому пути и легализовать свой статус. Как сделал, например, Нурсултан Назарбаев в Казахстане. Он не только пожизненный «Елбасы» (отец нации), но и пожизненный глава Совета безопасности. Глава, указания которого обязан исполнять даже президент. Причем сферу ответственности Совбеза легко можно расширить, включив туда любые вопросы. Владимир Путин может поступить аналогично — например, возглавить Госсовет, который по Конституции получит крайне широкие полномочия.

Сторонники версии «Путин будет править Россией, пока смерть не разлучит их» уверены, что президент так и поступит. Что не захочет отдавать власть, к которой он и его окружение так прилипли. Не исключено, что так оно и случится — однако все-таки это нелогично и нерационально. Нелогичность в том, что такой «казахский» вариант противоречит ярко выраженному курсу Путина на построение в государстве гражданского общества, а также на создание устойчивых репрезентативных институтов, основанных на этом обществе. Курсу, целью которого является научить страну «жить без Путина». Все-таки российский президент — как и любой серьезный лидер — задумывается о своем наследии. И хочет быть уверен в том, что его уход из жизни не повлияет на стабильность в стране, которая уже будет управляться институтами, а не личностями. По крайней мере, хотелось бы, чтобы Путин так думал.

Именно поэтому оптимальным для нынешнего президента, его окружения и будущего всей России является третий, условно «китайский» вариант транзита. Введенный в свое время Дэн Сяопином для того, чтобы не повторять порочную советскую практику несменяемости элит и выноса главы государства лишь вперед ногами. Согласно этому «китайскому варианту», после 2024 года Владимир Путин передает власть преемнику, сам на какое-то короткое время занимает важный пост в государстве (позволяющий ему надзирать за работой преемника, но не управлять вместо него), а затем уходит на политическую пенсию.

Президенту этот вариант позволит обеспечить постепенный, управляемый транзит. Для окружения Путина этот вариант оптимален тем, что у них будет несколько лет переходного периода для защиты своих активов от возможного передела собственности. Для страны он хорош тем, что обеспечит преемственность во внешней и внутренней политике, а также будет эффективной защитой от «фактора Горбачева» — резкой радикализации нового главы государства с выходом на очередной развал России. Вопрос только в том, хватит ли у российской элиты мудрости, трезвости и дальновидности для того, чтобы, выбрав изначально китайский вариант, в какой-то момент не струхнуть и не скатиться все-таки в казахский.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Владимир Путин все-таки решил изменить Конституцию — и сразу радикально. Скорость принятия решений — поразительна. Покорность подчиненных — объяснима.  Последствия могут быть удивительными даже для самого президента
Мы отвыкли от чувства, когда большая история начинает происходить на наших глазах и непосредственно с нами, но, может быть, стоит попробовать уменьшить ее под удобные нам размеры — так историю можно будет держать в руках, не поручая этого небожителям
Президент анонсировал беспрецедентные для последних лет изменения в политической системе, но показал, что дискуссии на их счет неуместны