Все новости

Интервью

Редакционный материал

Диакон Александр Занемонец: Обратно под анафему никого не загонишь

Интервью архимандрита Кирилла Говоруна, опубликованное в «Снобе», представило позицию убежденного сторонника украинской автокефалии о положении в православном мире после создания Православной церкви Украины. Мы решили предоставить слово и тем, кто оценивает ситуацию иначе. Своим видением проблемы со «Снобом» поделился диакон Александр Занемонец, клирик храма Гроба Господня в Иерусалиме, историк-византинист и православный публицист. Он принадлежит к Архиепископии западноевропейских приходов русской традиции, до 2018 года входившей в состав Константинопольского патриархата

4 февраля 2020 17:06

Александр Занемонец Фото: Московская Духовная Академия/mpda.ru

Патриархи не разъяснят


Ɔ. Учреждение автокефальной Украинской церкви, произошедшее около года назад, — событие, которое мало кто оценит однозначно. Оно сопровождалось конфликтами и происходило при явном сопротивлении прежде единственной канонической церкви на украинской территории — УПЦ (МП). Церковь Московского патриархата при этом до сих пор остается наиболее многочисленной в Украине. РПЦ ссорится со Вселенским патриархатом. Иными словами, признаков возникшего после рождения ПЦУ напряжения не так уж мало. Как вам видится, правильно ли было принятое решение?


Нынешние непростые отношения церквей на Украине и последовавший после предоставления автокефалии общеправославный конфликт, начавшийся ссорой Московского патриарха с Константинопольским, создали крайне необычную ситуацию. Конфликт налицо — и внутриукраинский, и общецерковный, но готовых рецептов для его решения нет. Мы пока даже не можем предположить, как будет достигнуто примирение, и откроется такая возможность лишь спустя какое-то время. Если раньше можно было надеяться, что новый Вселенский и Московский патриарх просто забудут о препирательствах предшественников, то теперь конфликт расширился и углубился, задел другие поместные церкви, и такой «естественный» выход из тяжелой ситуации уже непредставим. 

Это ставит перед верующими новые вопросы. Раньше мы могли считать, что находимся в послушании у своих предстоятелей и церковного начальства: как они решили, так и будет правильно. Но теперь разные православные патриархи говорят разное. И как с этим быть?


Ɔ. Вы склоняетесь к позиции кого-то из предстоятелей?

Я принадлежу к Архиепископии западноевропейских приходов русской традиции, ее еще называют Парижской архиепископией. Когда этот конфликт начинался, мы принадлежали к Константинопольскому патриархату и поминали патриарха Варфоломея как своего предстоятеля. Но в результате мы вынуждены были войти в состав РПЦ и теперь поминаем патриарха Кирилла. Значит ли это, что сначала мы считали правильным одно, а через полгода пришли к убеждению, что верно другое? Нет, конечно. Однозначного ответа на возникающие в этой ситуации вопросы нет. Надеяться, что все разъяснят патриархи, не стоит. Каждый православный или просто заинтересованный человек должен думать своей головой, изучать историю церкви и с помощью Божьей искать какие-то подходы к этой ситуации.


Ɔ. Есть ли надежда на выход из конфликта в обозримом будущем?


Меньше чем через месяц в столице Иордании Аммане должна состояться встреча предстоятелей православных церквей, которую инициировал Иерусалимский патриарх. Она посвящена разрешению конфликтной ситуации. Пока формат встречи неясен и даже неясно до конца, состоится ли она. И все же известно, что патриарх Кирилл собирается лететь в Амман и, видимо, должен изложить там свое видение, как прекратить нынешний конфликт. Что это могут быть за предложения, я, исходя из нынешней позиции Московской патриархии, представить не могу.

«К старшему по званию»


Ɔ. Можно ли было решить проблему украинских верующих, отказывавшихся присоединяться к церкви Московского патриархата, без столь драматичного пренебрежения позицией РПЦ? Или конфликт был неизбежен?


Конфликтная ситуация возникла в Украине не вчера — она длится уже несколько десятилетий. Когда Константинопольский патриарх решил в нее вмешаться — независимо от того, привел ли этот шаг к добрым последствиям, или нет, — долгие годы сама РПЦ держала конфликт в подвешенном состоянии. Можно, конечно, сказать, что есть конфликты, у которых объективно нет решения, как нет сейчас решения у израильско-палестинского конфликта. Однако понятно и то, что если «своя» церковь не ищет или не находит путей разрешения конфликта, в конце концов кто-то из участников обратится, условно говоря, к «старшему по званию». Так что в оправдание действий Константинополя я бы сказал, что первенствующий из патриархов почти четверть века ничего не предпринимал и принял решение только после неоднократных обращений, когда Русская православная церковь не смогла решить проблему.


Ɔ. Но все же было ли это необходимо?

Мое сложное отношение к украинским коллизиям сформировалось несколько лет назад после беседы с одним иерархом УПЦ (МП), приближенным к митрополиту Онуфрию. Мы шли с ним по Иудейской пустыне, и я спрашивал, какое, на его взгляд, может быть решение украинского раскола. Он ответил, что конфликт этот уже перешел на «человеческий» уровень, на уровень отношений отдельных епископов, простых верующих в деревне, монахов. Все настолько озлобились друг на друга, что мириться и не собираются. Единственный выход, говорил он, может быть в том, что Вселенский патриарх как-то восстановит раскольников в общении с канонической Православной церковью, а мы сами тут ничем помочь не можем. Когда Константинопольский патриарх учредил в Украине автокефалию, я уточнил у этого иерарха, то ли это решение, о котором он думал? Он, разумеется, ответил, что совсем не то. Но посещавшие даже верных сторонников УПЦ (МП) мысли о том, что без Вселенского патриарха или без общеправославного вмешательства конфликт разрешить нельзя, кажутся мне крайне примечательными.

Недавно этот архиерей, кстати, говорил, что когда-нибудь и ПЦУ, и УПЦ будут сосуществовать как две параллельные юрисдикции. В конце концов, сосуществуют же православные церкви Константинопольского и Московского патриархата в Эстонии. Но путь к примирению, как он думает, окажется долгим.


Ɔ. Можно ли говорить о том, что пути к примирению открыты?

Отец Кирилл Говорун считает, что на метафизическом уровне украинский раскол преодолен, но остается на уровне межчеловеческом и административном. Что ж, такая постановка вопроса уместна. Если три поместные церкви и множество Афонских монастырей признают украинскую автокефальную церковь, то можем ли мы говорить, что она находится вне общения с мировым православием? Однако церковь существует не только на метафизическом уровне. Уровень человеческий здесь тоже важен. При этом параллельное существование на какой-то территории нескольких церковных структур не обязательно противоречит церковному единству. Например, за рубежом русские приходы могут находиться в подчинении и РПЦ, и Русской зарубежной церкви, и Парижской архиепископии. Административно все это разные структуры, однако они общаются друг с другом. На Украине о взаимном признании и сосуществовании двух церковных юрисдикций речи пока не идет. Но, вероятно, когда-то обе церкви к этому придут.


Ɔ. Еще относительно недавно священники РПЦЗ, вынужденные делить храм с РПЦ, переосвящали его после каждой службы, проведенной иерархами Московской патриархии. Так что их нынешние отношения, которые вы приводите в пример, далеко не были предопределены. Возможно, и на Украине непримиримость двух церквей может сохраниться надолго.


В отношениях РПЦ и РПЦЗ такое действительно было, но потом люди договорились, и все взаимные прещения, как принято говорить на церковном языке, были вменены в небывшее. Надеюсь, так же произойдет и в Украине. Собственно, патриарх Варфоломей и снял прещения, наложенные на украинских раскольников. Это вызвало недоумение в РПЦ, так как считается, что это право той церковной структуры, которая их наложила, то есть в данном случае — Русской православной церкви.

Однако есть другие примеры. Например, в середине 1990-х архиепископ Псковский Евсевий наложил прещение на иконописца архимандрита Зинона и отказывался его снимать. В итоге через несколько лет прещение снял патриарх Алексий — не накладывавший его, но более высокий по статусу иерарх. Что-то похожее произошло и с Филаретом, бывшим митрополитом Киевским — с него прещение, наложенное Архиерейским собором РПЦ в 1997 году, снял первый по чести патриарх Константинопольский Варфоломей.

Конечно, лучше не переступать через ступеньки в решении столь деликатных вопросов, но в некоторых случаях это оказывается единственным выходом. Ведь обратно под анафему уже никого не загонишь.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и патриарх Константинопольский Варфоломей (слева направо) во время встречи. Стамбул, Турция. 31 августа 2018 года Фото: Пресс-служба патриарха Московского и всея Руси/ТАСС
 

Ищут ереси, где ее нет


Ɔ. После того как Варфоломей решил признать Украинскую автокефалию без согласия с Московским патриархатом, Русская церковь могла принять какое-то иное решение, кроме как прекратить общение со Вселенским патриархом?


Вскоре после того, как Русская церковь разорвала общение с Константинопольским патриархатом, я виделся с одним из архиереев, участвовавших в том заседании Синода в Минске, где было принято это решение. Я спросил его: «Владыка, ну как это было?», — и владыка ответил кратко: «Болел после этого несколько месяцев». Это решение принималось тяжело, но я не думаю, что оно было единственно возможным. Это видно и по дальнейшим решениям РПЦ. Когда Элладская церковь признала ПЦУ, РПЦ уже выборочно разорвало общение с теми иерархами, которые согласились со своим предстоятелем в этом признании. На мой взгляд, если нужно было обозначить несогласие и конфликтную ситуацию, решение можно было оставить на уровне епископов. Пусть патриархи и епископы не служат друг с другом, если это необходимо, но не стоит спускать конфликт на уровень церковного народа: это очень «токсично», если выражаться современным языком, для простых людей. Я регулярно вижу, как в храме Гроба Господня русские верующие обсуждают, можно ли там находиться, если рядом молятся какие-нибудь афонские старцы, отлетела ли от них благодать, коль скоро РПЦ разорвала общение с Константинопольским патриархатом, или нет. Здесь слишком много соблазнов для неискушенного человека. Ведь многие исходят из того, что раз патриархи разорвали общение, значит Константинопольский патриарх впал в какую-то ересь, и начинают эту ересь усиленно искать. А ее там нет, поскольку конфликт не затрагивает вопросы вероучения. Слава Богу, что в отношении Элладской церкви РПЦ избрало более мягкую формулу. Мне кажется, нечто подобное можно было сделать и в отношении Константинопольского патриархата.


Ɔ. Значит ли это, что РПЦ, лишь частично разрывая общение с Александрийским патриархатом и Элладской церковью, провоцирует там внутренние конфликты, побуждая иерархов не соглашаться со своим предстоятелем, признавшим ПЦУ?


Многие поместные церкви очень не хотят ввязываться в конфликт Константинополя и Москвы. Не хочет продолжения этого конфликта и Иерусалимский патриархат, в пределах которого я несу сейчас свое диаконское служение. Иерусалим не может позволить себе ссоры ни со Вселенским, ни с Московским патриархатом. Предложения, выдвигаемые «нейтральными» греческими церквами — такими, как Кипрская или Иерусалимская, — предполагают создание в Украине единой автокефальной церкви, где управление фактически принадлежало бы нынешнему предстоятелю УПЦ (МП) митрополиту Онуфрию. Просто потому, что на его стороне большинство украинских верующих. Но, насколько я понимаю, РПЦ это решение не устраивает.


Ɔ. Вы полагаете, что дело только в позиции РПЦ? При признании Онуфрия предстоятелем единой украинской церкви нынешнему руководителю ПЦУ митрополиту Епифанию придется оставить киевскую кафедру и едва ли не сложить с себя митру. Устроит ли его такая перспектива?


Думаю, что этот вопрос как раз решаем. Можно поменять титулатуру или оставить две структуры, пока один из предстоятелей не преставится. Главное, чтобы они находились в полном общении друг с другом и чтобы эти структуры были равноправны с юридической точки зрения. Сейчас у ПЦУ по статусу, предоставленному ей патриархом Варфоломеем, есть основания претендовать на единственность или, по крайней мере, на первенство своей структуры в пределах Украины. Это давало ей возможности оказывать административное давление на структуры УПЦ при прошлом украинском президенте. Фактически эти возможности сохраняются и сейчас. И это, конечно, нехорошо. Такая ситуация не сложилась бы, если бы Вселенский патриарх принял раскольников в лоно Константинопольской церкви, учредив на Украине свою митрополию. Но там решили идти по другому пути.


Ɔ. Для представителей бывшего Киевского патриархата, части украинского общества и государственных деятелей Украины автокефальная церковь — одно из важных измерений суверенитета страны. Согласились ли бы они на статус автономной структуры Константинополя?


Многие представители бывшего Киевского патриархата были бы готовы перейти в состав Константинопольского патриархата, полагая, что на этом раскол в Украине прекратится. Ведь раньше существовала Киевская митрополия Вселенского патриархата. Резко против был Филарет — из-за него такое решение в свое время и не состоялось.


Ɔ. Вы говорите, что на структуры УПЦ (МП) оказывалось давление. Насколько сильным оно было?


Могу лишь сказать, что во время президентства Петра Порошенко государство было заинтересованной стороной в конфликте ПЦУ и УПЦ. Порошенко этого не скрывал. Нам есть с чем сравнить эту ситуацию. В 1990-е годы в Эстонии также возник конфликт между структурой Константинопольского патриархата, когда-то принявшего под свой омофор православные церкви межвоенной Эстонии, и Московской патриархии, которая считала территорию Эстонии «своей». Разумеется, сравнивать этот конфликт с украинской ситуацией сложно — все-таки речь там шла о нескольких десятках приходов. Тем не менее эстонское государство заняло куда более нейтральную позицию и было заинтересовано как можно быстрее разрешить ситуацию, потребовав от каждого прихода в сжатые сроки определиться, в какую из двух структуру он входит. Украине при Петре Порошенко было очень важно, чтобы как можно больше приходов присоединилось к ПЦУ. Ведь если после учреждения автокефалии две трети ее приходов туда не хотят, создается странная ситуация. И они пытались подтолкнуть к переходу теми или иными способами. Есть надежда, что Владимир Зеленский достаточно равнодушен к церковным вопросам — это помогло бы умиротворить ситуацию. Есть определенный парадокс в том, что прежний президент — верующий христианин — фактически способствовал смуте в церкви, а нынешний глава украинского государства — агностик — помогает успокоить страсти.

Президент Украины Петр Порошенко и митрополит Епифаний (слева направо) с томосом об автокефалии Православной церкви Украины перед началом Рождественской литургии в соборе Святой Софии. Киев, Украина. 07 января 2019 года Фото: Zuma/ТАСС


Ɔ. Однако в итоге к ПЦУ присоединилась лишь небольшая доля приходов Московского патриархата. Можно ли в этом случае говорить о действительно эффективном давлении?


Думаю, ситуация объясняется тем, что, предоставляя автокефалию, патриарх Варфоломей вряд ли рассчитывал на создание единой Украинской церкви и вряд ли надеялся на присоединение к ПЦУ структур Московского патриархата. Иначе переговоры с митрополитом Онуфрием и украинскими архиереями Московского патриархата велись бы совсем по-другому. Украинское государство, может быть, и хотело единой ПЦУ, но Константинополь вряд ли на это рассчитывал. 

Нам было важно сохраниться единой епархией


Ɔ. Предоставление автокефалии ПЦУ оказалось увязано еще с одним решением Вселенского патриархата, которое непосредственно касается вас. В конце 2018 года Варфоломей упразднил Архиепископию русских церквей в Западной Европе — особое объединение православных приходов русской традиции, созданное еще до войны. В результате Архиепископия оказалась принята в РПЦ. Почему Варфоломей решил вдруг пожертвовать традиционной  и лояльной ему структурой?


Решения об украинской автокефалии и о ликвидации русской Архиепископии действительно были приняты одним пакетом на заседании Синода Константинопольской церкви 28 ноября 2018 года. Полагаю, это было сделано для того, чтобы лишить новую украинскую церковь даже тени надежды на учреждение собственных епархий за границей. При этом Константинополь пока что не ликвидировал самостоятельные украинские епархии Вселенского патриархата в Северной Америке и не потребовал от них вливаться в греческие епархии на общих основаниях. Но в отношении Европы с ликвидацией русской Архиепископии был предпринят жесткий демонстративный шаг.

Я очень хочу когда-нибудь спросить патриарха Варфоломея, которого многие годы поминал как своего патриарха, зачем он принял такое решение. Пока внятного объяснения я не слышал. Ссылки на каноны после многих десятилетий существования Русской архиепископии во Вселенском патриархате вряд ли убедительны. В православном мире нет сейчас единого мнения ни о предоставлении автокефалии, ни об устройстве Православной церкви в диаспоре. Каждая заинтересованная сторона может найти тот канон, который ей удобен. Думаю, что в Константинопольском патриархате борются две линии — сторонники одной смотрят на него именно как на Вселенский патриархат, то есть сложную структуру, объединяющую представителей разных культур и традиций, а приверженцы другой видят в нем, прежде всего, главный греческий патриархат, и какие-то внутренние греческие вопросы оказываются для них важнее. Мне кажется, что при попытке ликвидации русской Архиепископии греческое в Константинопольском патриархате временно перевесило вселенское. И мне жаль, что это произошло.


Ɔ. Почему Архиепископия решила присоединиться именно к РПЦ? Выйдя из Вселенского патриархата, можно было сделать выбор и в пользу РПЦЗ, и других поместных церквей.


Духовенству и большинству верующих Архиепископии важно было сохраниться единой епархией. К Русской зарубежной церкви можно было присоединиться, лишь рассыпавшись на отдельные приходы — это мало отличалось от того выбора, который оставлял Константинополь. Отдельной же епархией нас готова была принять либо Русская, либо Румынская православная церковь. Память о том, что исторически Архиепископия была частью русской церкви, сыграла решающую роль. Тем более что РПЦ подтвердила готовность уважать автономию нашей Архиепископии, и мы видим, что в случае РПЦЗ, объединившейся с РПЦ в 2007 году, покушений на ее автономный статус не было.


Ɔ. Русская церковь действительно проявила много дипломатичности и такта, принимая решения о зарубежных русских церковных структурах. Такой такт не мог быть проявлен и в отношении украинских раскольников? Возможно, тогда ситуация не дошла бы до нынешней точки?


Каждая церковь несет на себе те же проблемы, что и общество, к которому она принадлежит. Русская церковь — проблемы русского общества. Украинская — украинского. Мы помним, что за год до предоставления автокефалии Филарет действительно присылал на Архиерейский собор РПЦ письмо, которое было попыткой примирения с Московским патриархатом. Развития этот сюжет не получил, и точно неизвестно, почему так произошло. Но думаю, что украинское государство при прежнем президенте вряд ли позволило бы своим раскольникам вернуться в структуры Русской церкви. Точно так же, как и российское государство в тех условиях не разрешило бы Московскому патриархату отпустить УПЦ в более свободное плавание. Так что церкви оказались здесь заложниками межгосударственных отношений.


Ɔ. РПЦ ищет возможности разрешения конфликта со Вселенским патриархатом и другими поместными церквами?


Пока, если не присматриваться к деталям, кажется, что РПЦ таким поиском не занята, и конфликт только углубляется. Но я полагаю, что многие понимают бесперспективность нынешней позиции. Ведь едва ли может идти речь о возвращении к ситуации двухлетней давности. Тут нужно искать новые пути примирения. Тем более что патриарху Варфоломею новых путей искать как раз не надо: он может всего лишь убеждать очередные поместные церкви признавать ПЦУ. Так что предложения об уврачевании тут должна выдвигать Русская церковь. Официально ее не слышно. Остается надеяться, что, как это принято в дипломатии, предложения держат до времени переговоров по существу, чтобы не давать понять другой стороне, на какие уступки готова пойти РПЦ. Хочется надеяться, что новые предложения от Русской церкви и от «нейтральных» греческих церквей мы услышим в Аммане.


Ɔ. Пока, однако, формат этой встречи неясен. Неизвестно, прибудет ли на нее патриарх Варфоломей.

Эти детали определят статус встречи, но не ее суть. Даже если это будет не диалог Вселенского и Московского патриархов лично, а разговор патриарха Кирилла с представителями тех греческих церквей, которые заинтересованы в прекращении конфликта, это все равно будет шаг к примирению, а не к углублению ссоры.

Беседовал Станислав Кувалдин

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

В январе 2019 года Вселенский патриарх Варфоломей предоставил автокефалию Православной церкви Украины (ПЦУ). О том, чего удалось добиться созданием признанной автокефальной церкви, и о последствиях ее появления для Украины и православного мира «Снобу» рассказал архимандрит Кирилл Говорун, доктор философских наук, профессор Университета Лойола Мэримаунт в Лос-Анджелесе, многолетний сторонник украинской автокефалии
Почему Русская православная церковь не готова признать симфонию с Кремлем своей стратегической слабостью
В мае-июне конфликт между «почетным патриархом» Филаретом (Денисенко) и митрополитом Епифанием (Думенко), предстоятелем автокефальной Православной церкви Украины (ПЦУ), резко обострился. Как закончится эта борьба за власть и как это скажется на репутации новой автокефальной церкви?