Начать блог на снобе
Все новости

Колонка

Если в кране нет воды.

К чему ведет выученная беспомощность демократии

12 Февраля 2020 08:13

Порой самые простые обывательские истории открывают ту глубину «дна», на которое упало наше незрелое гражданское общество

Наша школа регулярно выдает такие скандальные истории, которые лучше говорят о состоянии общества, чем все вместе взятые школьные отчеты по многочисленным показателям, которыми завалены нынче учителя. Вот, например, первоклассникам из школы №21 города Липецка, родители которых не сдали деньги на нужды класса, не позволяли пить воду из кулера, купленного на общие средства. 

Ясное дело, набежали проверяющие. И тебе Следственный комитет, и прокуратура. Классный руководитель в сердцах уволилась. Подключилась даже целая мэр города, которая провела примирительное собрание.

Официально фабула вроде такова: родительский комитет решил купить для класса кулер и принтер. Деньги сдали не все — некоторые отказались спонсировать решения активистов, сославшись на нужду. Никого и не принуждали — принудительные школьные сборы запрещены. Но началась травля детей тех, кто не сдал деньги, с участием учителя. В частности, детей из многодетной семьи.

Чиновники от образования страшно не любят, когда такие скандалы выносятся на публику. Им же главное, чтобы в отчетах все сошлось и чтоб было тихо. Между тем нам из-под дна опять постучали, надо посмотреть, что там. 

Любопытно, что в школе номер 21 даже есть школьный парламент, который избирает ученическая конференция в рамках ученического самоуправления «Ритм» (расшифровывается как «Республика интеллектуальной творческой молодежи»). Настоящая школа демократии, как раньше — школа коммунизма. В том парламенте есть несколько комитетов, все как у взрослых, как у «дяди Володина». В том числе — куда ж нынче без него — комитет правопорядка. Интересно, обсуждалась ли ситуация, когда первоклашкам не давали пить воду, в парламенте на пленарном заседании или только на «профильном комитете»? Впрочем, о чем это мы.

Учитель, будь он с мозгами и чувством такта, мог бы эту ситуацию заранее предвидеть и разрулить. Однако у нас на низовом уровне не умеют и не привыкли решать подобные «кейсы», лучше пусть этим занимается «начальство»

В мое школьное время кулеров не было, как и принтеров. И вообще бутилированной питьевой воды. Поэтому по собственному опыту трудно судить, каково это — стоять у запретного кулера. Или тайком воровать из него пару глотков. Можно, конечно, воду с собой носить. Подчеркивая сегрегацию и тем самым борясь с ней. С травлей по поводу «нищебродства», если она действительно была, уже труднее. 

Хотя могла быть и другая ситуация. Каким-то родителям показалось, что сборы на кулер — это блажь не в меру заводной и претенциозной мамаши из родительского комитета: «У нас на ваш кулер лишних денег нет, это у вас их куры не клюют, вот вы и покупайте». В ответ: «Ах так, ну тогда нечего вашим деткам из нашего кулера воду пить!» Учитель, будь он с мозгами и чувством такта, мог бы эту ситуацию заранее предвидеть и разрулить. Однако у нас на низовом уровне не умеют и не привыкли решать подобные «кейсы», лучше пусть этим занимается «начальство» — Следственный комитет и прокуратура, которые и есть замена гражданскому обществу. А еще лучше лично Путин. Путь Владимир Владимирович на очередной «прямой линии» рассудит, кому можно пить воду, а кому — «идите в суд». А то и подальше.

Вот в Америке — хорошо (на самом деле, не очень). Разработанная там еще в начале ХХ века система городского зонирования, имевшая целью отделить жилые районы от промышленных, но также изначально имевшая еще и отчетливую окраску расовой сегрегации, через несколько десятилетий привела к расслоению таких зон (районов) четко по имущественному принципу. В одних районах — дорогое жилье, богатые обитатели и, соответственно, очень приличные даже публичные, то есть не частные, школы. Поскольку, в отличие от нас, финансирование школ идет из местных налогов. Чем выше доходы жителей, тем лучше школа. В других районах скапливаются беднота и нацменьшинства, там плохие школы. Ребенку из бедного района практически невозможно поступить в приличную public school в богатом районе, даже если она территориально близко. Прописки в Америке нет, однако «резидентство» (реальный адрес) проверяется. В том числе представители школы могут наведаться домой к родителям.

Фото: Андрей Любимов/Агентство «Москва»

У нас со времен «всеобщего равенства» эпохи СССР богатые и бедные по-прежнему перемешаны и прописаны часто в одном районе. «Приличные» школы без каких-то все еще не выселенных с глаз долой «нищебродов» могут быть разве что частными, с запретительной входной pay-wall. Теоретически эту проблему могли бы осознать и начать как-то учитывать как родительский комитет, который какой-никакой орган самоуправления, так и школьное начальство. Однако и те, и другие живут во многом по советским понятиям и традициям. Все будут готовиться по приказу сверху к 75-летию Победы, занимаясь патриотическим воспитанием, но никто не в состоянии решить проблему воды для бедных детей. 

Будь это не у нас в стране, тот же родительский комитет мог бы поставить вопрос о взносах на воду и принтер на голосование, после чего меньшинство было бы обязано подчиниться большинству. Ведь комитет выбирали, ему на время полномочий делегируют определенные права, — это азы демократии, пройденные кое-где еще лет двести назад. И у таких органов самоуправления (например, собрания жильцов) в нормальных странах обычно есть средства воздействия на «халявщиков», в том числе через суд. Случаи реальной нуждаемости также должны быть предусмотрены в соответствующих документах. И «доступ к воде» для бедных должен, по идее, решаться на предварительных стадиях. До позорного скандала. Но мы так не умеем. И у нас решения подобных органов как бы самоуправления люди выполняют только те, которые им нравятся, а те, которые не нравятся, не выполняют под прикрытием разного рода демагогии.

А те НКО, которые, миссионерствуя, понаехали было с Запада в 90-х, чтобы в том числе учить нас таким вот социальным практикам, успешно выгнаны вон. Потому как они портили нам нашу духовность одним своим благостным и нравоучительным видом. 

У нас сегодня никакие родительские комитеты, как и подавляющее большинство других «низовых» организаций самоуправления вроде ТСЖ или СНТ, как правило, не способны решать даже простейшие социальные проблемы и текущие задачи. Все пытаются решать криками, навязыванием мнения самых громких и активных, которые затем просто не способны преодолеть саботаж халявщиков и провести свои решения в жизнь. Способность наших людей о чем-либо договориться без присмотра и приказа (и подробных указаний) начальства близка к абсолютному нулю. Это такая выученная «демократическая беспомощность». Их не только не приучил к этому правящий класс, но сама такая активность сознательно подавляется сверху как заведомо подозрительная. Начальство само все за вас решит, и нечего тут галдеть.

Кажется, к концу ХХ века человечество уже решило подобные проблемы. Но, как видим, не у нас. Мы, вставая с колен, все эти гуманитарные уроки проспали

Самый лучший вариант в данном случае — это когда всем вообще все по фигу, они «автоматически» голосуют и послушно сдают невеликие деньги на все подряд, а деятельные и часто действительно подвижники и альтруисты-активисты что-то там тянут на себе. Но так бывает все реже. Наши люди смекнули, что их деньги — это их «права человека», что к деньгам все только и сводится, а потому они теперь качают по каждому удобному и неудобному поводу свои права именно в таком понимании. Но только с себе подобными. С государством, в том числе по поводу расходования налогов, по-прежнему качать права боязно. И не без оснований.

А бедность часто тут совершенно ни при чем. А «при чем» примерно следующие аргументы: а почему это я должен за это платить? Вам надо, вы и платите, а мне ваш кулер не нужен. И вообще, пусть школа все покупает, нам «должны». Такой вот уровень «правозащиты». При этом никому ни в родительском комитете, ни в руководстве школы и в голову не придет слово «дискриминация». Оно — из «запретного политического лексикона», потому что «мы политикой не интересуемся и не занимаемся». Не придет в голову, что нельзя унижать детей даже за то, что их родители — жлобы, и уже тем более, если они бедные. Кажется, к концу ХХ века человечество уже решило подобные проблемы. Но, как видим, не у нас. Мы, вставая с колен, все эти гуманитарные уроки проспали.

Слово «дискриминация», как и слова про политическое равноправие, однополые браки, вообще про права меньшинств, инвалидов, людей со всякими особенностями, про демократию и в целом про права человека, а особенно про толерантность, — это все ведь из лексикона (так на практике учат по телевизору) «пятой колонны» и «так называемых правозащитников», которые хотят нам навязать западные чуждые ценности. Российское общество в этом смысле отступило-отшатнулось на десятилетия назад, в эпоху, когда каждый сам за себя, когда никакой самоорганизации нет, а человек человеку волк. При этом волк совершенно не милосердный даже к «волчатам». Уроки христианской этики тоже не идут впрок этим людям, они не учат милости и снисхождению к бедным, а учат только креститься в церкви. И ни у кого ничего даже не екает внутри от фразы «детям не давали пить воду». Кроме самих униженных и оскорбленных, разумеется. Которые, поменяйся они местами со своими обидчиками, поведут себя так же.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

«Какие же бездари и идиоты, простую вещь сделать не могут, кого они тут набрали вообще, по объявлениям, что ли?!» — такая реакция проявляется все чаще, причем касается не только сферы услуг, где, если послушать возмущенных обывателей, «кругом одни дебилы», но и более технологически сложных сфер. Называется это одним словом — депрофессионализация. Ее эпидемия охватила Россию, точно страшный китайский коронавирус. Непрофессионалы и неучи, словно зараженные «зомби», бродят с одного места работы на другое, заражая других, ломая и портя все, за что ни берутся. И чем тут лечиться?
Российская верхушка готова раздавать российские паспорта, зазывать туристов и молить эмигрантов о возвращении на родину — лишь бы ничего по-настоящему не менять в самой России
Невиновные наказаны по всей строгости, но это все же вердикт первой инстанции. И есть слабая надежда, что хотя бы из чувства самосохранения российское начальство сочтет необходимым поправить подконтрольных ему и очевидно зарвавшихся силовиков и судей