Все новости

Политика

Редакционный материал

Ноам Хомский: Часы судного дня

У американского лингвиста, политического публициста, философа и теоретика Ноама Хомского вышла книга «Кто правит миром?» (издательство «РИПОЛ классик»). Опираясь на факты, автор анализирует происходящее во внешней политике и влияние «Настоящих правителей» ХХI века на будущее человечества. Речь, прежде всего, идет об Америке. «Сноб» публикует одну из глав

12 февраля 2020 12:40

Стрелки «Часов Судного дня» передвинуты на 2 минуты вперед, 22 января 2015 года Фото: AP/TASS

В январе 2015 года Бюллетень ученых-атомщиков установил на своих знаменитых Часах Судного дня время без трех минут до полуночи — такой уровень угрозы не наблюдался уже тридцать лет. Выпущенное Бюллетенем заявление объясняло приближение к катастрофе двумя ключевыми факторами выживания человечества: ядерным оружием и «неконтролируемыми изменениями климата. Этот символический шаг осудил мировых лидеров, которые «не смогли действовать достаточно быстро либо масштабно, чтобы защитить своих граждан от потенциальной катастрофы»; опасности подвергается «каждый человек на Земле, когда правительства не выполняют свою главную обязанность — обеспечивать здоровье и выживание человеческой цивилизации».

С тех пор появились веские основания задуматься о том, что стрелки могут быть передвинуты еще ближе к Судному дню. 

В декабре 2015 года мировые лидеры встретились в Париже, чтобы обсудить животрепещущую проблему «неконтролируемых изменений климата». Не проходит и дня, чтобы мы не получили нового свидетельства того, насколь серьезен этот кризис. В качестве примера возьмем, практически наугад, доклад, опубликованный Лабораторией реактивного движения НАСА, встревоживший ученых, занимающихся изучением арктических льдов. Из доклада следует, что огромный гренландский ледник Закария Исстром «в 2012 году вышел из гляциологического равновесия и вступил в фазу активного таяния» — развитие событий неожиданное и грозное. Ледник «содержит в себе воды достаточно для того, чтобы уровень Мирового океана, в случае его полного таяния, поднялся на 18 дюймов (46 сантиметров)». Сегодня он на строгой диете и теряет 5 миллиардов тонн воды каждый год. Весь этот лед крошится и осыпается в северную часть Атлантического океана. 

Впрочем, особых надежд на то, что собиравшиеся в Париже мировые лидеры будут «действовать достаточно быстро и масштабно, чтобы защитить своих граждан от потенциальной катастрофы», никто и не питает. Но если бы даже каким-то чудом что-то подобное и случилось, особой ценности это не имело бы — по причинам, вызывающим глубокую обеспокоенность.

Когда соглашение в Париже было заключено, министр иностранных дел Франции Лоран Фабиус, выступавший в переговорном процессе в роли принимающей стороны, заявил, что оно «юридически обязательно для исполнения». Его слова, может, и вселяют надежду, но на этом пути существует ряд препятствий, заслуживающих внимательного рассмотрения. 

В многочисленных материалах и репортажах о конференции в Париже наиболее важными представляется пара фраз, похороненных в самом конце подробного анализа в New York Times: «Традиционно участники переговоров стремятся подписать правовое соглашение, которое, для придания ему законной силы, должны ратифицировать правительства стран-участников. Добиться этого в данном случае невозможно — из-за Соединенных Штатов. Договор умрет сразу по прибытии на Капитолийский холм, не получив требуемой поддержки двух третей депутатов в контролируемом республиканцами Сенате. Так что эти волюнтаристские планы выступают в роли обязательных решений, принимаемых наверху, а потом спускаемых вниз». И эти волюнтаристские планы гарантированно обречены на провал. 

«Из-за Соединенных Штатов». Точнее, из-за Республиканской партии, которая сегодня становится реальной угрозой на пути к достойному выживанию человечества.

О выводах из этого пишет другая статья о Парижском соглашении, опубликованная в New York Times. В конце череды пространных восхвалений итогового документа автор материала отмечает, что созданная на конференции система «в очень значительной степени зависит от видения будущего мировыми лидерами, которым предстоит претворять эту политику в жизнь. В Соединенных Штатах каждый республиканский кандидат, выдвинувший свою кандидатуру на участие в президентских выборах 2016 года, либо обращался публично с вопросами к науке об изменениях климата, либо и вовсе ее отрицал, при этом выступая против политики, проводимой Обамой в данной сфере». Митч МакКоннелл, лидер республиканцев в Сенате, критикующий вопросы изменений климата, стоящие на повестке дня господина Обамы, заявил: «Перед тем как его международные партнеры хлопнут пробками шампанского, им не мешало бы вспомнить, что это недостижимая сделка, основанная на некоем внутреннем энергетическом плане, скорее всего незаконном, которую половина штатов уже постановили в судебном порядке отменить, да и Конгресс тоже проголосовал за отказ от нее». 

В последние четверть века, в ходе неолиберального периода, обе партии сместились вправо. Господствующие демократы сегодня — нечто неизмеримо большее, чем то, что когда-то называлось «умеренными республиканцами». Республиканская партия вообще выбилась из политического спектра и превратилась, по выражению Томаса Манна и Нормана Орнстейна, в «радикально настроенных бунтовщиков», практически забывших о том, что такое нормальная парламентская политика. С этим креном вправо приверженность Республиканской партии идеалам богатства и привилегий приобрела столь чрезвычайный характер, что они больше не могут привлекать на свою сторону избирателей, а потому вынуждены искать новый электорат, мобилизуя его на других площадках: христиан-евангелистов, дожидающихся Второго пришествия; нативистов, страшащихся, что «они» отнимут «у нас» страну; непримиримых расистов; обиженных, неправильно понимающих причины своих невзгод; и им подобных, готовых стать жертвами демагогов и примкнуть к рядам радикально настроенных бунтовщиков.

В последние годы республиканский истеблишмент игнорировал мнение мобилизованного им электората. Но так продолжалось недолго. К концу 2015 года высокопоставленные республиканцы стали выражать опасения и тревогу по поводу своей неспособности слышать избирателя, когда республиканский электорат с его предпочтениями вышел из-под контроля. 

Депутаты-республиканцы и кандидаты на участие в следующих президентских выборах в открытую выражали презрение к парижским дискуссиям, отказываясь даже присутствовать на заседаниях. Три кандидата, лидировавшие по опросам того времени — Дональд Трамп, Тед Круз и Бен Карсон, — встали на позиции своего электората, в значительной степени евангелистского: человек не оказывает влияния на глобальное потепление, если конечно же таковое вообще имеет место. Другие кандидаты отвергают действия правительства, направленные на решение данного вопроса. Сразу после того, как Обама в Париже заверил всех, что Соединенные Штаты будут в авангарде действий, предпринимаемых мировым сообществом, Конгресс, в котором преобладали республиканцы, проголосовал за отмену недавно одобренных правил Агентства по охране окружающей среды США, призванных снизить выбросы углекислого газа. Как писала пресса, это был «провокационный сигнал более чем ста мировым лидерам, что американский президент не пользуется стопроцентной поддержкой своего правительства в вопросе изменений климата», мягко говоря. Тем временем республиканец Ламар Смит, глава Комитета палаты представителей США по науке, космосу и технологиям, объявил собственный джихад правительственным ученым, осмеливающимся сообщать о фактах. 

Посыл ясен. Американские граждане прямо у себя дома несут огромную ответственность. 

В статье в New York Times, посвященной этой теме, говорится, что «две трети американцев выступают за то, чтобы Соединенные Штаты присоединились к международному соглашению, обязательному для всех его участников, с тем чтобы снизить выбросы парниковых газов». А пять из восьми полагают, что климат важнее экономики. Но это все не играет никакой роли. До общественного мнения никому нет дела. И этот факт, опять же, служит американцам очень серьезным посылом. Именно на них лежит задача починить вышедшую из строя политическую систему, при которой общественное мнение является маргинальным фактором. Отсутствие паритета между общественным мнением и политикой в данном случае оказывает значительное влияние на судьбы мира. 

Нам, разумеется, не стоит строить иллюзий по поводу былого «золотого века». Однако события, о которых мы только что говорили, свидетельствуют об очень значимых изменениях. Одним из итогов покушения неолибералов на жителей всего мира стал как раз подрыв функциональной демократии. Причем происходит это не только в США; в Европе их влияние, пожалуй, еще хуже.

Теперь давайте обратимся к другому (более традиционному) вопросу, вызывающему тревогу ученых-атомщиков, устанавливающих стрелки Часов Судного дня: ядерному оружию. Сохраняющаяся на сегодняшний день угроза ядерной войны в значительной степени сподвигла их в январе 2015 года установить стрелки на трех минутах до полуночи.

Последующие события еще отчетливее выявили нарастающую угрозу, хотя этой проблеме, на мой взгляд, так и не уделяется достаточного внимания.

В последний раз стрелки часов Судного дня показывали три минуты до полуночи в 1983 году, когда администрация Рейгана проводила учения Able Archer («Опытный лучник»), имитировавшие нападение на Советский Союз, чтобы испытать систему его обороны. Недавно рассекреченные советские архивы свидетельствуют: у русских эта операция вызывала такую озабоченность, что они были готовы дать отпор. А это означало одно: конец. Об этих безрассудных, безответственных учениях, равно как и о том, насколько близок к катастрофе был тогда мир, мы узнали от американского военного аналитика и специалиста по разведке Мелвина Гудмана, который в те годы возглавлял подразделение ЦРУ, ведавшее делами Советского Союза, одновременно исполняя обязанности старшего аналитика. «В дополнение к операции “Опытный лучник”, предусматривавшей подъем личного состава по тревоге и так встревожившей Кремль, — пишет Гудман, — Рейган одобрил на редкость агрессивные военные учения у границ СССР, в ряде случаев нарушавшие территориальный суверенитет страны. В качестве одной из рискованных мер Пентагон, чтобы протестировать советский радар, послал в полет над Северным полюсом американские стратегические бомбардировщики. Кроме того, в ходе военно-морских маневров в условиях, максимально приближенных к боевым, американские суда приблизились к СССР на расстояние, которого раньше никогда себе не позволяли. Проводились и другие тайные операции, целью которых был внезапный удар по советским целям средствами морского базирования». 

Теперь мы знаем, что мир в те страшные дни спасло решение русского офицера Станислава Петрова не передавать на самый верх сообщение о том, что СССР подвергся ракетному удару. Таким образом, Петров занял место в одном ряду с командиром русской подводной лодки Василием Архиповым, который в опасный момент Кубинского ракетного кризиса в 1962 году отказался отдавать приказ на запуск ядерных торпед, когда американские эсминцы, охранявшие подходы к острову, совершили нападение на русские субмарины.

Этот перечень, и без того пугающий, дополняют примеры, о которых общественность узнала совсем недавно. Эксперт по ядерной безопасности Брюс Блэр утверждает, что «ближе всего к немотивированному решению президента нанести стратегический ядерный удар США подошли в 1979 году, когда запись с учебной пленки системы раннего предупреждения Командования воздушно-космической обороны Северной Америки, симулирующая полномасштабное ядерное нападение Советского Союза, по оплошности попала в реальную сеть раннего предупреждения. Советнику по национальной безопасности Збигневу Бжезински дважды позвонили ночью, сообщив, что на США совершено нападение, он уже поднял трубку, чтобы убедить президента Картера дать на агрессию ответ всеми имеющимися в наличии средствами, но в этот момент прозвенел третий звонок, и ему сказали, что тревога оказалась ложной. 

Этот пример, о котором мы узнали недавно, воскрешает в памяти опасный инцидент 1995 года, когда траектория американско-норвежской ракеты с научным оборудованием на борту во многом повторила путь ядерной ракеты. Русских это встревожило, о ситуации тут же доложили президенту Борису Ельцину, которому предстояло решить, наносить ядерный удар или нет. Основываясь на собственном опыте, Блэр приводит и другие примеры. Однажды, во время войны на Ближнем Востоке в 1967 году, «экипажу самолета с ядерным оружием на борту отдали приказ вместо учебной атаки нанести реальный удар». Несколько лет спустя, в начале 1970-х, Стратегическое командование ВВС США в Омахе «передало приказ об учебном пуске как приказ о настоящем». И в том, и в другом случае идентификация кодов ничего не дала, и для предотвращения запусков потребовалось вмешательство человека. «Общий смысл здесь совершенно ясен, — добавляет Блэр, — проблема лишь в том, что подобный бардак случается нередко».

С этими комментариями Блэр выступил в ответ на доклад летчика Джона Бордна, недавно рассекреченный ВВС США. В октябре 1962 года, когда разразился Кубинский ракетный кризис и обострилась напряженность в Азии, Бордн служил на военной базе на острове Окинава. Американская система предупреждения о ядерном ударе была переведена в Режим боеготовности 2, то есть от Режима боеготовности 1, при котором немедленно производится запуск ядерных ракет, нас отделял всего один уровень. В самый разгар кризиса, 28 октября, одному из ракетных подразделений по ошибке отдали приказ на запуск ядерных ракет. Военнослужащие его не выполнили, предотвратив возможную ядерную войну и присоединившись к Архипову и Петрову в пантеоне тех, кто не подчинился протоколу и спас мир. 

Как отметил Блэр, подобного рода инциденты не являются чем-то необычным. В результате одного экспертного исследования выяснилось, что с 1977 по 1983 год было зафиксировано множество ложных тревог. Из документа следует, что их количество варьировалось от 43 до 255 в год. Сет Баум, автор этого исследования, подводит итог весьма уместными в данной ситуации словами: «Ядерная война — это черный лебедь, которого мы никогда не увидим, разве что в тот короткий момент, когда она нас убьет. Устранение этой угрозы мы откладываем на свой страх и риск. Сейчас самое время заняться решением данной проблемы, хотя бы потому, что мы все еще живы».

Эти сообщения, как и те, о которых Эрик Шлоссер упоминает в своем пространном обзоре «Командуй и контролируй», в большей степени относятся к американским системам. Можно не сомневаться, что их русские аналоги куда больше подвержены ошибкам. Не говоря уже о чрезвычайной опасности, которую представляют собой системы других, в первую очередь Пакистана. 

Порой ядерная угроза была следствием не случайности, но авантюризма, как в случае с учениями «Опытный лучник». Самым вопиющим в этом отношении случаем стал Кубинский ракетный кризис 1962 года, когда угроза катастрофы стала более чем реальной. То, как его разрешили, повергает в шок, как и то, в каком свете его повсеместно представляют, как мы уже видели.

Учитывая все эти мрачные события, небесполезно присмотреться к стратегическим дебатам и планированию. В качестве ужасающего примера можно привести исследование «Основы стратегии сдерживания в период после “холодной войны”», проведенное Стратегическим командованием вооруженных сил США в 1995 году, во времена правления Клинтона. Его авторы призывают сохранить за Соединенными Штатами право нанести первый удар, причем даже против стран, не обладающих ядерным оружием. В документе объясняется, что ядерное оружие используется постоянно, в том смысле, что «бросает тень на любой кризис или конфликт». Также его авторы предлагают пугать мир устоявшейся за США репутацией государства иррационального и мстительного. 

Текущая доктрина внимательно рассматривается в передовой статье журнала International Security, самого авторитетного издания в сфере стратегического планирования. Ее авторы объясняют, что Соединенные Штаты привержены идее «стратегического превосходства», иными словами, защиты от ответного удара. Эта же логика лежит в основе «новой триады» Обамы (укрепление стратегических ракетных группировок подводного и сухопутного базирования, равно как и подразделений стратегических бомбардировщиков), наряду с развитием противоракетной обороны, призванной отразить ответный удар. Поднятая авторами проблема заключается в том, что американские притязания на стратегическое превосходство могут сподвигнуть Китай отказаться от политики «неприменения первым ядерного оружия» и расширить свои ограниченные силы сдерживания. Авторы полагают, что этого все же не случится, хотя прогнозы остаются неясными. Как бы там ни было, данная доктрина, вполне очевидно, усиливает напряженность в регионах различных конфликтов. 

Издательство: РИПОЛ классик

То же самое касается расширения НАТО на восток в нарушение словесных обещаний, данных Михаилу Горбачеву в период крушения СССР, в ответ на которые он одобрил объединение Германии и ее вступление в НАТО — весьма значимая уступка, если вспомнить историю XX века. Практически сразу после этого альянс распространил свое присутствие на Восточную Германию, а в последующие годы подступил к российским границам; на сегодняшний день наблюдается немалая опасность того, что в него попытаются включить даже Украину, один из ключевых регионов зоны российских стратегических, геополитических интересов. Можно только представить, как реагировали бы США, если бы Варшавский договор все еще существовал, к нему присоединились бы большинство государств Латинской Америки, а теперь с просьбой принять их в свои ряды обратились бы Канада и Мексика.

Кроме того, Россия, как и Китай (а заодно и американские стратеги, занимающиеся данной проблематикой), понимает, что противоракетные системы США у российских границ по сути своей представляют собой наступательные вооружения, цель которых — обеспечить стратегическое превосходство и иммунитет от ответного удара. Как утверждают некоторые специалисты, их миссия в конечном счете невыполнима, однако цель никогда не может быть в этом уверена. И реакцию российских военных, вполне естественно, НАТО трактует как угрозу Западу. Один выдающийся британский специалист по Украине сформулировал мнение, названное им «роковым географическим парадоксом»: НАТО «существует для того, чтобы устранять угрозы, вызванные его же собственным существованием».

На сегодняшний день угроза более чем реальна. К счастью, инцидент с российским самолетом, сбитым турецким F-16, не повлек за собой конфликта международного масштаба, что вполне могло случиться, особенно с учетом сложившихся обстоятельств. Штурмовик вылетел с заданием сбросить груз бомб на Сирию, на территорию которой и рухнул. Его уничтожение выглядит безрассудным и провокационным поступком, призванным повлечь за собой серьезные последствия. В ответ Россия заявила, что в дальнейшем ее бомбардировщики будут сопровождаться истребителями, и приступила к развертыванию в Сирии передовых комплексов противоракетной обороны. Кроме того, как заявил министр обороны Сергей Шойгу, ракетный крейсер «Москва», обладающий ПРО дальнего радиуса действия, получил приказ подойти ближе к берегу и быть готовым «поразить любую воздушную цель, представляющую собой потенциальную угрозу для наших самолетов». Все эти шаги создают предпосылки для конфронтации, которая может оказаться смертельной.

Напряженность сохраняется и на границах между Россией и странами НАТО, включая военные маневры с обеих сторон. Вскоре после того, как стрелки Часов Судного дня так опасно придвинули к полуночи, американская пресса сообщила, что американские БТРы торжественным маршем прошли по эстонской столице, что стало символическим актом, лишний раз подчеркнувшим самый серьезный характер напряженности в отношениях между Западом и Россией со времен «холодной войны». Незадолго до этого российский военный самолет на каких-то пару секунд разминулся с датским гражданским лайнером. Обе стороны быстро поднимают войска по тревоге и разворачивают вдоль границы между Россией и странами НАТО боевые подразделения, .больше не считая войну делом совершенно немыслимым». 

Но если так, то обе стороны напрочь выжили из ума, ведь война, с большой долей вероятности, уничтожит все на планете. Еще много десятилетий назад ученые признали, что первый удар одной из ведущих держав способен уничтожить и самого нападающего даже в случае, если за этим не последует ответа, — просто в результате ядерной зимы.

Однако так уж устроен сегодня мир. И не только сегодня — подобным образом мы живем вот уже семьдесят лет. Рассуждений на эту тему со всех сторон хоть отбавляй. Как мы уже видели, безопасность собственных жителей, как правило, не выступает в роли приоритета для тех, кто делает политику. Так было с самых первых дней ядерной эры: формирование политики никогда не предусматривало усилий — и даже выраженных вслух мыслей, — направленных на то, чтобы устранить эту первейшую угрозу для Соединенных Штатов, как теоретически могло бы быть. Это продолжается и по сей день, а как — мы только что вкратце продемонстрировали. 

Таков мир, в котором мы живем, причем живем уже сегодня. Ядерное оружие неизменно несет в себе угрозу мгновенного уничтожения, однако мы знаем хотя бы в принципе, как ее минимизировать, а то и устранить — для этого достаточно соблюдать подписанный ядерными державами Договор о нераспространении, к которому сегодня многие относятся с пренебрежением. Угроза глобального потепления представляется не такой неотложной, хотя в долгосрочной перспективе этот жуткий процесс может резко ускориться. Пока еще до конца не ясно, в состоянии ли мы с ней справиться, но можно не сомневаться в одном: чем дольше мы будет откладывать решение этой проблемы, тем страшнее будет катастрофа.

Перспективы достойного и долгосрочного выживания человеческого рода далеко не радужные, если конечно же не начать процесс значимых перемен. Значительная доля ответственности за это лежит на нас — у нас в этом отношении есть целый ряд возможностей.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Российская верхушка готова раздавать российские паспорта, зазывать туристов и молить эмигрантов о возвращении на родину — лишь бы ничего по-настоящему не менять в самой России
Константин Затулин предложил ввести в преамбулу Конституции слово «русский». Но сделал это крайне неудачно — и теперь вся страна будет расхлебывать последствия этой ошибки
На конкурсе «как нам обустроить Россию» попадаются и предложения ценные, способные заинтересовать власть: например, разделить страну на «федеральную» часть и все остальное. Что-то подобное у нас в истории уже было — получилось, может, и сурово, зато надолго запомнилось